Главная » Книги

Горький Максим - Советские дети

Горький Максим - Советские дети



М. Горький

[Советские дети]

  
   М. Горький. Собрание сочинений в тридцати томах
   М., ГИХЛ, 1953
   Том 27. Статьи, доклады, речи, приветствия (1933-1936)
  

I. МАЛЬЧИК

  
   Я был предупрежден: приедет гость, поэт, мальчик. Ну, что ж? Мальчики и девочки, сочиняющие стихи, - весьма обычное явление у нас. И всегда с ними немножко трудно, потому что в большинстве случаев они еще не умеют писать стихи. Нередко видишь, что им вообще не нужно заниматься этим трудным делом, ибо у них нет того совершенного слуха на звучность слова, который необходим стихотворцу так же, как музыканту. Бывают у детей и неплохие стихи, но это в тех случаях, когда они внушены каким-нибудь крупным поэтом прошлого или "модным" в настоящем. И не только внушены, а почти списаны. Приходится говорить таким, слишком юным, поэтам не очень приятные речи, а у поэтов этих уже разбужено самолюбьишко, родственники, знакомые, сверстники, товарищи по школе уже назвали их "талантливыми". Так как мы вообще "жить торопимся и чувствовать спешим", мы торопимся и преждевременно похвалить человека, а преждевременная похвала, в наше время непрерывного соревнования героев труда, отражается на ребятах не очень благоприятно и даже - более того - очень неблагоприятно. Дети наши - отличные дети! Но они заслуживают крайне внимательного и строго серьезного отношения к ним.
   И вот явился поэт. Очень крепкий, красивый мальчик, возраст его - девять лет с половиной, но он казался года на три старше. Уже в том, как он поздоровался со мною, я отметил нечто незнакомое мне и трудно определимое. Уверенные в своей талантливости, так же как и робкие, здороваются не так. В нем не чувствовалось той развязности, которая как бы говорит:
   "Вот я какой, любуйтесь!"
   Не заметно было и смущения, свойственного тем юным поэтам, которые приходят к писателю, точно школьники на экзамен. Можно было подумать, что этот, девятилетний, спокойно сознает свою равноценность со взрослым...
   - Кто из поэтов прошлого особенно нравится Вам? - спросил я.
   - Конечно, Пушкин, - уверенно ответил он.
   - А из прозаиков?
   - Тургенев.
   Тургенева он назвал не так уверенно и тотчас добавил;
   - Но я давно уже читал его.
   - А как давно?
   - Месяцев шесть тому назад...
   Невольно вспомнилось, что в его возрасте я едва знал грамоту, читал только "Псалтирь" на церковнославянском языке и что позднее у меня было время, когда за шесть месяцев я ни единого раза не держал в руках книги. Я спросил поэта:
   - Вы пишете лирические стихи?
   - Нет, политические. Но писал и лирику. Кажется, у меня в архиве сохранилось стихотворения два, три. Переводил с немецкого Шиллера, Гейне.
   И тут, как будто немножко смутясь, он сообщил:
   - Даже издана маленькая книжка моих стихов.
   Я почувствовал, что - не знаю, не нахожу, как и о чем говорить с этим человеком. И что мне даже смотреть на него неловко. Гость этот похож на мистификацию. Рядом с ним сидит его мать, и мне кажется, что сын смущает ее так же, как меня. Она торопливо рассказывает, подтверждая мою догадку.
   - Страшно интересуется политикой. Когда отец приходит со службы, он прежде всего отнимает у него газеты. Он - вожатый пионеротряда. Большая общественная нагрузка. И, представьте, не устает! Вообще, дети становятся... удивительными. Сестра его начала говорить на седьмом месяце, теперь ей - полтора года, - отлично говорит! Просто не знаешь, что делать с такими...
   Я предложил поэту прочитать его стихи. Несколько секунд он молчал, и это побудило меня сказать, что "есть случаи, когда не следует стесняться своим талантом".
   - Это из письма Потемкина - Раевскому, - заметил десятилетний человек.
   - Поэта - Потемкина? - спросил я.
   - Нет, фаворита Екатерины Второй. А разве есть поэт Потемкин?
   - Был.
   - Я прочитаю небольшую поэму о Гитлере и Геббельсе, - сказал поэт.
   А я подумал, что сейчас произойдет что-то, наверное, смешное, и обнаружится банкротство "необыкновенного". Но - не обнаружилось. Необыкновенное возросло, не заключая в себе ни единой ноты смешного. Читал мальчик плохо, с теми досадными завываниями, которые взрослые поэты пытаются выдать за пафос. Но его стихи, написанные в духе стихов Маяковского, показались мне технически грамотными. Возможно, что я в этом ошибаюсь, ибо я был совершенно поражен изумительной силой эмоции мальчика, его глубокой и острой ненавистью к извергам. Стихи могли быть уродливы, но прекрасна и радостно неожиданна, социально нова была ненависть ребенка к злодеям и злодеяниям. Этот физически здоровый мальчик читал с такой густой силой, что я минуты две не решался взглянуть в его лицо, - не хотелось увидеть его искаженным. Но лицо только разгорелось густым румянцем, и ярко сверкали темные глаза - уже не глаза мальчика девяти лет, а взрослого человека, который наполнял каждое слово свое горящей и кипящей смолой той именно человеческой ненависти, которая может быть вызвана только глубочайшей любовью к людям труда, к людям, погибающим под властью мерзавцев и убийц, к тем, кто пытался затравить Димитрова и хочет убить Тельмана, как убили множество борцов за свободу пролетариата.
   Трудно, невозможно рассказать о силе революционного чувства маленького певца, спевшего нам, - мне, Бабелю и другим, кто слушал, - его славу ненависти, воинствующей за любовь. Было даже как будто жутко сознавать, что эту песнь поет ребенок, а не взрослый, а затем, когда он кончил, было грустно, что взрослые поэты не обладают силою слова в той изумительной степени, какую воспитал в себе этот маленький, еще не страдавший за время своей маленькой жизни, но так глубоко ненавидящий страдание и тех, кто заставляет все более страдать мир трудящихся, скованных цепями капитализма извне, отравленных ядом всемирного мещанства изнутри.
   Прочитав стихи, просидев минуты две в тишине общего изумления, поэт пошел играть в мяч с детьми. Играл он с криками, хохотом, тою силой увлечения игрой, какая свойственна здоровому, нервно нормальному ребенку десяти лет. Вообще он нимало не похож на "вундеркинда", каких мне приходилось видеть и которые, даже прожив полсотни лет, все еще называются "Митями, Мишами, Яшами".
   Очень сожалею, что не записал хоть несколько строчек его поэмы.
   Прощаясь, я сказал ему, что не буду хвалить его и не дам ему никаких советов, кроме одного: учитесь, не особенно утомляя себя, не забывая, что вы еще ребенок.
   Он поблагодарил и, улыбнувшись умненькой улыбкой, проговорил:
   - А меня какие-то профессора все убеждают не зазнаваться. Но я - не дурачок. Я очень хочу и люблю учиться. Все знать и хорошо работать - такое счастье!
  

II. МАЛЬЧИКИ И ДЕВОЧКИ

  
   Конечно, мальчик, поэт-публицист, - фигура исключительная. Возможно, что многим напоминает он Моцарта, который начал писать музыку, когда ему было шесть лет. Вполне возможно, что в девятнадцать или двадцать девять лет этот мальчик покажет себя социальной силой огромного значения. Это зависит не столько от него, как от разумного, бережного отношения взрослых к процессу его развития. В данный момент этот мальчик является одним из признаков яркого цветения массы наших детей.
   Критически настроенные коллекционеры отрицательных явлений жизни ищут - и находят - отрицательные явления и в среде наших детей. Известно, что "в семье не без урода", это подтверждается фактом бытия детей-хулиганов, а также и фактом бытия тех отметчиков-регистраторов, табельщиков пошлости и подлости, которые отмечают старинные пошлости и подлости с наслаждением, как нечто неодолимое даже я в бесклассовом обществе. Критика - это второе имечко политики. Мещанам очень приятно заметить сучок в глазу Советской власти. К тому же сказать: "Не так", гораздо более легко, чем указать: "Вот как надо".
   Эмигранты, продолжая считать отцов полуграмотными варварами, любят указывать и на малограмотность наших детей. Но в их же газетах можно найти такие заметки, как, например:
  
   Английские газеты приводят некоторые перлы из письменных работ школьников в этом году:
   - Цезарь был убит Помпеем.
   - Рыбья чешуя была военной формой англичан.
   - Кромвель был убит во время мартовских ид.
   - Колумб открыл Америку в 1892 г.
   - Рузвельт - первый министр Советской России.
   ("Последние новости", 9. VII. 34)
  
   Наши ребятишки - в массе - тоже, наверное, не знают, кто кого убил в древности, но им отлично известно, как уничтожают друг друга двуногие свиньи и пауки современной Европы. Зная боевую, революционную современность, они вполне сознательно относятся к будущему.
   На конференции татар-литераторов в Казани четырнадцатилетний пионер говорил писателям, что они плохо переводят с русского на татарский, что пионерам приходится сверять переводы с русским текстом и что не следует выдумывать новых слов для замены таких, как "дозор", "караул", "разведка" и т. д. "Мы, пионеры, - будущие красноармейцы, - сказал он, - поэтому изменять русские военно-технические и командные слова не следует".
   "Все ли сорные травы действительно бесполезны или вредны?" - спрашивает девочка двенадцати лет и указывает, что "донник" считался вредным, а одуванчик - каучуконос "крым-сагыз" - бесполезным.
   Матвей Дудаков, забывший сообщить свой адрес, просит ответить: правда ли, что "рожениц попы не пускали в церковь шесть недель, и какая им была выгода от этого?" Можно привести большие десятки и сотни таких вопросов, - широта жизненных интересов пионерства изумительна, но - естественна.
   В Казани перед литераторами выступали два пионера: один двенадцати лет, другой четырнадцати. Первый критиковал рассказ одного из татарских писателей - Амирова.
  
   - В рассказе есть пионер, который известен в своем отряде своей активностью. Этот самый пионер с собрания возвращается домой в 12 часов ночи, а потом сядет и начинает писать корреспонденцию. Если пионер после 12 часов ночи еще собирается писать стихи, то когда же он должен спать? Пионер не должен оставаться где-либо долее 8 часов вечера. Автор говорит: "Раньше ложись, раньше встань". А сам этого своего пионера заставляет работать далеко за полночь. (Смех.)
   - Мы просим товарищей писателей дать нам такие книги, которые помогли бы нашему образованию. А книг полезных для нас очень еще немного. Мы просим дать нам художественно, хорошо написанные книги.
   - Тов. Кави Наджми нам обещал закончить свой рассказ "Песни ложечников". Но, несмотря на обещание, после которого уже прошло два года, обещанного рассказа все еще нет.
  
   Второй, четырнадцатилетний, произнес довольно большую речь, и - вот выдержки из нее:
  
   - В нашей тринадцатой школе есть литкружок. Этот кружок довольно хорошо работает. Кружковцы-пионеры литературой интересуются. Они стараются повышать свои знания, глубже изучать литературу. Но руководить нашими литкружками некому. Нашими кружками руководят преподаватели по литературе и языку. Но наши преподаватели сами плохо знают литературу. (Смех, аплодисменты.)
   - В произведениях нет живых приключений, нет юмора. Я от имени пионеров прошу, чтобы в произведения вводились смешные моменты.
   - В русской литературе для детей очень много хороших книг. Я бы просил о том, чтобы первые интересные книги переводились на татарский язык.
   - Есть такая книга Роберт. Эту книгу мы разбирали в своем литкружке. В одной такой маленькой книжке пять слов неправильных. Вместо слова "иляк" (решето) написано "чиляк" (ведро) и еще ряд других.
   - У нас, у пионеров, денег нет. Цены на книги - высокие. Несмотря на это, обложки книг не очень-то хорошие. Мы просим издательство и оргкомитет, чтобы детские книги выпускали технически хорошо и чтобы цены на них были нам доступны. (Смех, аплодисменты.)
   - Товарищ Ризванов в своем докладе сказал, что в рассказе "Ташбай" есть непонятные для детей слова. В этом рассказе есть красноармейские слова. В будущем мы, пионеры, будем красноармейцами, и поэтому здесь нет для нас непонятных слов. Наши пионеры уже знают красноармейские слова. (Бурные аплодисменты.)
   - Товарищи писатели, я хочу еще остановиться на вопросе о переводах. Для восьмого класса вышла книга по геометрии. Там есть теоремы. В этой переводной книге очень многие предложения пишутся русскими словами. Ученики восьмого класса читают, почитают, но ничего в этой книге не понимают. Затем у преподавателя берут русскую книгу и по ней уже они начинают готовить урок. Я отмечаю, что наши преподаватели и переводчики должны на перевод обратить серьезное внимание.
   - Товарищи большие писатели, мы просим вас участвовать в наших газетах и журналах. (Бурные аплодисменты.) Мы желаем, чтобы старшие наши писатели приблизились к нам. (Бурные аплодисменты.)
  
   Думаю, что комментариев к этим речам детей не требуется. Совершенно естественно, что дети становятся грамотнее и разумнее отцов. Но, разумеется, гораздо менее естественно, что мальчики являются социально грамотнее, чем литераторы, и вполне возможно, что это - печальный признак недоразвитости последних.
   Наши дети живут в стране фантастических событий, мысль и воображение их почти непрерывно волнуются, возбуждаемые полетами в стратосферу, невероятными прыжками с высот при помощи парашюта, полетами на планерах, эпопеей "челюскинцев", героизмом летчиков, подвигами труда "знатных людей" и тому подобными явлениями, которые создаются освобожденной энергией их отцов. Произведенная в Ленинграде проверка даровитости детей является неоспоримым доказательством быстрого и счастливого развития "смены" комсомолу. Кстати: пресса не сумела отметить значение этого опыта.
   Предо мною изданная в Иркутске книга "База курносых. Пионеры о себе".
   "База курносых" - коллективная работа тридцати двух пионеров, мальчиков и девочек, возраста от десяти до пятнадцати лет. Пятнадцатилетних - одна. Их "вожатый" - восемнадцати лет. Написали они два с половиной печатных листа по 56 тысяч знаков в листе. Книжка иллюстрирована, прилагаю образец рисунка. В коротеньком предисловии "К тем, которые будут читать" сказано:
   Особенность нашей книжки в том, что в ней все правда. Из головы ничего не выдумывали. Такое решение было у нас.
   "Правда" разбита на 60 с лишком маленьких глав и говорит о школьной работе пионеров, описывает их отдых и экскурсию в Кузбасс.
   "Почему мы, в основном, говорим об учебе?" - спрашивает юный коллектив и отвечает: "Решение ЦК партии о пионерах отразилось на базе. Нам дали хорошего вожатого, средства, стали к нам чаще заглядывать комсомольцы с фабрики, из райкома". Семнадцать ребят были премированы поездкой в Новосибирск. Столица Западной Сибири описывается так:
  
   Ну, и город же этот, Новосибирск, дома один другого красивее, улицы широкие, не то, что в Иркутске. Под конец пошли на площадку "Динамо", здесь у них - прекрасная водная станция, красивый клуб, только Обь нам не понравилась. Уж очень тихая - не поймешь, в какую сторону течет. Да и грязная, не то, что Ангара.
  
   Вот приехали в Кузнецк-Сталинск:
  
   Город еще только строится, но уже выделяется каменный квартал. Скоро во всем городе не останется ни одного барака, скоро здесь легко и быстро побегут трамваи... Налево, около большой горы, кипит жизнь, сразу видно, что там большой завод. Четко выделяются две домны, немного дальше дымятся трубы электростанции. Там и тут видны дымки, должно быть, паровозов. Вот над заводом показалось облако пара. Нас очень заинтересовало, откуда оно могло взяться. Хоть и успокаивали девчата Петю, а все же он проснулся, и, как всегда, раньше, и ему пришлось всех будить.
   - Да что вы ко мне привязались? Отдавайте подушку, я спать хочу.
   - Эх, соня, а на завод не пойдешь?
   - Что! На завод? Я сейчас.
   И так с каждым. Не хочет вставать, да и точка, но стоило произнести магическое слово "завод", как моментально просыпается, да и как не проснуться, ведь мы пойдем сейчас смотреть один из гигантов пятилетки. Никто никогда еще не видал настоящей домны, мартена.
  
   По широкому шоссе, которое ведет прямо к заводу, дружно и в ногу шагают пятнадцать загорелых ребят в красных галстуках.
  
   Еще около ворот нас оглушил шум, свистки паровозов, гул пробегающих поездов, какие-то звонки, выкрики людей. Ну, а когда зашли, то рты разевать не пришлось, а то еще попадешь куда-нибудь в яму или под электровоз.
   Вот идет вожатая Галя, голова ее повернута вбок и немного наверх.
   - Ой, ребята, какая красота, вот где работать интересно.
   - Смотри-ка, смотри, вагонетка-то сама... - Хлоп! и Галя растянулась в известку, ладно, что в сухую.
   - Ну, Галя, если ты так будешь засматриваться, то мы тебя больше никуда не пустим, - предупредила Клава, - а то свалишься еще в домну.
   - Сейчас пойдем на коксовую батарею, - предупредил дядя Саша.
   Небольшая узкая лесенка привела нас на коксовые печи.
   - Уф, как жарко.
   - Ай, у меня ботинки поджарились. Но и здесь тоже зевать не приходится. Раздается звонок, мы быстро отскакиваем в сторону.
   Рабочий открывает в полу несколько отверстий. Мимо проносится особая машина, которая называется угольным вагоном, останавливается как раз над отверстиями. Сейчас же раздается шум, из трубы валят дым и пламя. Стало еще жарче. Через две минуты опять звонок, и вагон едет назад. Отверстия сейчас же закрывают и замазывают глиной, чтобы воздух не проходил, а то весь кокс испортится.
   - А теперь, ребята, сюда, - и мы вслед за руководом подошли к краю батареи. В это время внизу электровоз подтянул "тележку" длиной около 8 метров, а с другой стороны подъезжает огромная машина, открывает дверку печи - а эта "дверка" во много раз больше человеческого роста - и железной рукой выталкивает горячий кокс в тележку электровоза. Сплошная огненная лавина падает туда.
   Электровоз быстро повез заливать кокс. Недалеко от батареи поднялось белое облако пара, поразившее нас еще на станции и вызвавшее столько споров. Теперь мы знаем его историю, - это заливают кокс.
  
   Посмотрев на этот завод, приняли практическое решение:
  
   Приедем в Иркутск, соберем как можно больше железного лома и напишем обращение ко всем пионерам и школьникам нашего края через "Восточносибирский комсомолец".
   - А мы, - подхватил секретарь, - из первой стали что-нибудь отольем и пошлем вам.
   - И будем переписываться.
   - Даешь крепкую связь!!!
   По дороге домой сочинили песню:
  
   Путь впереди - лентой проведенный,
   Сердце в груди - как уголь раскаленный, и т. д.
  
   В этой маленькой книжке рассказано очень много. На двух с половиной листах ребята исхитрились дать веселый очерк своей жизни в школе и в семье, причем семье отведено места значительно меньше, чем школе. Между прочим, в ней есть глава "А писатели..." и в этой главе рассказано такое:
  
   К нам в лагеря хотели приехать писатели. Мы ждали их с радостью, - ведь как же, к нам приедут сибирские писатели. Мы готовили стихи, убирали общежития, подметали дворы, писали плакаты и т. д. Вот подходит день приезда писателей. Ждем-не дождемся! Нет, не приехали писатели. А может, завтра приедут?! Вот, смотрим, подъезжает к лагерю машина.
   - Ура, писатели! Ура! - выкрикивали ребята со всех сторон. Смотрим, машина приехала за известкой. Большое огорчение было у ребят. "Ну, может, завтра приедут", - думали ребята. Машины нет, наверное, в городе, да и дорога плохая. "Ну ладно, завтра".
   Строимся на обед. Вдруг, смотрим, едет легковая машина. "Писатели", - проходит с одного конца линейки на другой.
   - Ну да, писатели!
   Ребята срываются с мест и бегут к машине. Все вожатые вместе с Галей кричат: "Стройтесь!"
   Но ребята не слушают их и бегут. Вот окружили машину, дальше нет хода машине. Тогда выходит из машины мамаша с папашей, да такие важные.
   - Ну, и писатели! Так и не приехали к нам в лагерь. Зря била радость ребят.
  
   Разумеется, "ничего особенного", но - нехорошо. Если сибирские писатели, прочитав этот, очень мягкий, упрек детей, постыдятся, я могу сказать им, что писатели московские относятся к пионерам так же небрежно и обидно. Это я говорю не для того, чтоб утешить сибиряков.
   Кажется, эта книжка - первая попытка пионеров рассказать о себе. И - на мой взгляд - особенно ценно, что попытка коллективной работы в области индивидуально ограниченной не скрыла, не стерла своеобразия некоторых авторов. Говорить о даровитости их - преждевременно, а талантливость всего коллектива - неоспорима. И - мне кажется - следует всячески приветствовать эту интереснейшую попытку самостоятельной "литературной учебы" литкружка Иркутской 6-й ФЗД.
   Я уверен, что мы научимся очень хорошо работать, если поймем значение коллективной работы познания, а также изображения крайне сложных явлений нашей жизни, изучая эти явления коллективно, при наличии искренней, дружеской взаимопомощи и, затем, организуя приобретенный опыт индивидуально, в образах, картинах, в романах, рассказах.
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   В двадцать седьмой том вошли статьи, доклады, речи, приветствия, написанные и произнесенные М. Горьким в 1933-1936 годах. Некоторые из них входили в авторизованные сборники публицистических и литературно-критических произведений ("Публицистические статьи", издание 2-е - 1933; "О литературе", издание 1-е - 1933, издание 2-е - 1935, а также в издание 3-е - 1937, подготавливавшееся к печати при жизни автора) и неоднократно редактировались М. Горьким. Большинство же включенных в том статей, докладов, речей, приветствий были опубликованы в периодический печати и в авторизованные сборники не входили. В собрание сочинений статьи, доклады, речи, приветствия М. Горького включаются впервые.
  

[СОВЕТСКИЕ ДЕТИ]

I. Мальчик, II. Мальчики и девочки

  
   Впервые напечатано одновременно в газетах "Правда", 1934, No 217, 8 августа, и "Известия ЦИК СССР и ВЦИК", 1934, No 183, 8 августа.
   В авторизованные сборники не включалось.
   Печатается по тексту газеты "Правда", сверенному с рукописью и авторизованной машинописью (Архив А. М. Горького).
  
   ..."жить торопимся и чувствовать спешим"... - измененная строка из стихотворения П. А. Вяземского "Первый снег". У Вяземского:
  
   И жить торопится
   И чувствовать спешит. - 284.
  
   ...славу ненависти, воинствующей за любовь. - Перифраз из стихотворения Дм. Семеновского "Слава злобе". У Семеновского:
  
   ...Но - слава злобе,
   Воинствующей за любовь! - 287.
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 160 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа