Главная » Книги

Добролюбов Николай Александрович - Мишура, Страница 2

Добролюбов Николай Александрович - Мишура


1 2

оражается бескорыстие, и мы даже слышали обвинение против г. Потехина за то, что он своей комедией дает оружие защиты для взяточников. Обвинения эти тем сильнее, что действительно большая часть гнусностей Пустозерова тесно связана с тем, что он взяток не берет. В комедии г. Потехина можно прибавить и убавить многое, потому что она собрана и сплочена механически, но прибавить Пустозерову одну новую черту - взяточничество - нельзя: тогда комедия уничтожается. Следовательно, нельзя отказать в некоторой доле справедливости людям, которые выводят из пьесы такое заключение: "Положим, что взятки брать нехорошо; но удаляться взяток, не имея притом высшего благородства в душе, еще хуже". И отсюда иные пойдут дальше, до убеждения, что взятки "зло еще не так большой руки",- убеждения, в практических отношениях не весьма благодетельного. При чем же, значит, осталась наша недавняя литература, с своими грозными обличениями против взяток, с своим крестовым походом на плутни подьячества? Не прошло двух лет, и ей говорят: "Что вы о пустяках хлопочете? Смотрите, вот где настоящее зло: Пустозеров, а не Зайчиков-отец, и даже не Анисим Федорович - настоящий бич современного общества"... И наша юридическая литература пала, замолкла, как будто призналась в своем бессилии и мелочности или как будто сделала свое дело... Говорят, литература служит отражением общества... Припомнив это, подумаешь, что двухлетние усилия нескольких борцов окончательно изгнали из русского общества заразу подкупности, что она кроется только в иных закоснелых старичках, да и то едва смеет выглядывать на божий свет. Вместо взяточников появились у нас чиновники неподкупные, забывающие все для бескорыстия. Наступила, значит, пора карать пороки и этих неподкупных чиновников, а пороков у них немало... Но - увы! - литераторы обольщаются, приписывая своим творениям слишком большое влияние. Им еще не мало осталось дела, и напрасно они воображают, что уж сделано довольно.
  

Долг свершен! Пророк молчит!

  
   Так, кажется, восклицают они с поэтом. Но зачем же он молчит? Никакого резону нет ему молчать. Пусть его кричит себе, кричит громче, до тех пор, пока не будет услышан. Г-н Потехин не виноват, что представил нам бескорыстного мерзавца,- идея, положенная им в основание его пьесы, гораздо глубже и важнее, нежели идеи юридических рассказчиков, обличающих взятки. Винить его за то, что он избрал такой предмет, невозможно. Если из его пьесы выведет кто-нибудь дурное заключение, то уж виноват будет не он, а, во-первых, тупоумие выводящего, во-вторых,- вы же, господа обличители взяток, замолкшие так не вовремя и не умеющие дать публике противоядия от личности Пустозерова. Вы себя оправдываете тем, что вас уже не слушают, что вы уж надоели публике. Да знаете ли, отчего вас не слушают? Оттого, что вы кричите тихо, вяло, слабо. Вы ведь, надобно вам сказать, хотя и истинные пророки, но находитесь в положении пророков Вааловых6. Кого вы имеете в виду при ваших криках, к кому вы их адресуете? Ведь, уж конечно, не к тем невинным и полным благородства юношам, которые и без того полны отвращения ко всему, что казнится в ваших рассказах. Уж конечно, вы имеете в виду прошибить своими очерками людей, далеко зашедших на пути, который вы хотите уничтожить. Этих людей, стоящих на высоте порока, не так-то легко прошибить; они плохо слышат ваш голос, удаленные от вас своими важными житейскими заботами. А они-то и составляют для вас Ваала. Кричите же громче, кричите дольше, чтобы Ваал ваш услышал вас... Может быть, он спит, так разбудите его и потом опять и опять кричите. Кто знает, может быть и добьетесь чего-нибудь. А если нет, так будьте уверены, что вслед за вами явится Илия Фесвитянин, носящий в сердце другого бога, бога правды и силы, и тогда, по его смелому, самоуверенному воззванию, низойдет с неба на землю огонь, поядающий зло, и вслед за ним благотворный дождь на засохшую почву.
   Нет, мы не обвиним г. Потехина за то, что он преследует бескорыстие, лишенное всяких других достоинств. Но мы заметим у него еще один недостаток, касающийся сущности пьесы,- это недостаток смеха. Не внешнее качество составляет этот смех, а всю сущность дела в этом случае. Ведь г. Потехин писал комедию и выбрал для нее лица весьма комические. Пустозеров, с своим узеньким взглядцем, формалистикой, фанфаронством, с отсутствием всяких сердечных увлечений и с дикими противоречиями слов и дела,- этот господин - лицо в высшей степени комическое. Анисим Федорович, так ловко пользующийся доходами Пустозерова и так неловко играющий огнем своей дочери,- тоже отлично идет для комедии. Сама Дашенька ведь лицо комическое. Да, мы решаемся сказать это, несмотря на то, что у нас сердце не раз повернулось за нее в сценах последнего акта. Она любит Пустозерова, но что же в нем может любить она? Не должна ли в наших глазах ронять ее любовь к подобному человеку, тем более что возле него стоит Зайчиков, который все же получше? Ведь мы же забавляемся человеком, который с страстью поет водевильные куплеты и ненавидит оперу, который в восторге от Марлинского и знать не хочет... ну, хоть Лажечникова. Так и в этом случае. В сущности, положение Дашеньки очень удобно для комедии, гораздо удобнее, нежели положение Софьи в "Горе от ума". Отчего же мы смеемся над Софьей Павловной в ее мечтах о Молчалине, который проводит с ней целые ночи, вздыхая из глубины души и не позволяя себе ни слова вольного, а над Дашенькой не смеемся, когда она рассуждает о благородстве Пустозерова и предается ему? Отчего ни сам Пустозеров, ни даже Анисим Федорович не смешны для нас в комедии г. Потехина? Вина этого, нам кажется, лежит не только на таланте г. Потехина, но и на самом обществе нашем. Ведь Пустозеров нам страшен; ведь мы не можем презирать его, как Молчалина, Хлестакова и прочих, ведь мы не можем стать выше его настолько, чтобы совершенно заглушить в себе ненависть к нему и оставить место только для смеха. И вот отчего мы не умеем смеяться над ним. Оттого это, что, может быть, сегодня же вы найдете подобного Пустозерова в одном из своих школьных товарищей, из бывших друзей своих; оттого, что завтра, может быть, вы будете под влиянием этого человека и, будучи правы перед ним, по законной форме будете им осуждены, будучи близки к нему, вдруг будете нахально отвергнуты; оттого, что этот человек грозит вам стать смрадным и мрачным препятствием на вашей дороге всякий раз, как вы захотитие сделать добро; оттого, что окружающие вас его хвалят, начальство возвышает, ваша жена, сестра, дочь влюбляются в него. Он возмущает самые святые ваши чувства, самые чистые убеждения, и на самом деле он опасен для них. Можно ли смеяться над ним после этого? Можно, но для этого надо найти в себе столько героизма, чтобы презирать и осмеивать все общество, которое его принимает и одобряет.
   Но, с другой стороны, виноват и сам г. Потехин. Он воспитал в душе своей чувство желчной ненависти к тем гадостям, которые вывел в своей комедии, и подумал, что этого достаточно. Оттого комедия вышла горяча, благородна, резка, но превратилась в мелодраму. Самое комическое место в ней составляет рассказ старика Зайчикова, выписанный нами выше. Остальное как-то сурово и мрачно действует на душу читателя. Недурно, пожалуй, и это; но все-таки главное впечатление пьесы - нервическое негодование, которое не может быть так постоянно присуще нашей душе, как чувство ровного, спокойного презрения и отвращения, являющееся после смеха, например, над героями Гоголя. Что, если бы Пустозеров, не теряя всей своей гадости, был выставлен притом в комическом свете? Что, если бы вся пьеса, вместо сдержанно-озлобленного тона, ведена была в тоне комическом? Какое бы великолепное произведение имели мы, и какой бы страшный удар был нанесен этим всем Пустозеровым, которые теперь не узнают себя в лице героя пьесы г. Потехина, имеющем действительно несколько пасквильный оттенок... Как сделать это, мы не умеем сказать, да и едва ли можно рассказать это, не показавши на деле. Гоголь обладал тайной такого смеха, и в этом он поставлял величие своего таланта. Посмотрите, в самом деле, как забавны все эти Чичиковы, Ноздревы, Сквозники-Дмухановские и пр. и пр. Но меньше ли оттого вы их презираете? Расплывается ли в вашем смехе хоть одна из гадостей этих лиц? Нет, напротив,- этим смехом вы их только конфузите как-то, так что смущенные и сжавшиеся фигуры их так навсегда и остаются в вашем воображении, как бы скованными во всей своей отвратительности. Для того, чтобы таким образом представить негодяев и мерзавцев, подобных Пустозерову, нужно стать не только выше их, но и выше тех, между кем они имеют успех, и даже выше всякой ненависти, всякого раздражения против тех и других. Возвышение до этой нравственной степени составляет первое и необходимое условие для комического таланта. Без него можно сочинить великолепную сатиру, желчный пасквиль, ряд раздирательных сцен, потрясающую диссертацию в лицах,- но нельзя создать истинной комедии. А делая лица, подобные Пустозерову, и положения, подобные любви Дашеньки, предметом серьезных драм, мы только делаем слишком много чести этим негодяям и слишком мало - всему современному нашему обществу.

ПРИМЕЧАНИЯ

  

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ {*}

   {* Все ссылки на произведения Н. А. Добролюбова даются по изд.: Добролюбов Н. А. Собр. соч. в 9-ти томах. М.-Л., Гослитиздат, 1961-1964, с указанием тома - римской цифрой, страницы - арабской.}
  
   Белинский - Белинский В. Г. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-1959.
   БдЧ - "Библиотека для чтения"
   ГИХЛ - Добролюбов Н. А. Полн. собр. соч., т. I-VI. М., ГИХЛ, 1934-1941.
   Изд. 1862 г, - Добролюбов Н. А. Сочинения (под ред. Н. Г. Чернышевского), т. I-IV. СПб., 1862.
   ЛН - "Литературное наследство"
   Материалы - Материалы для биографии Н. А. Добролюбова, собранные в 1861-1862 гг. (Н. Г. Чернышевским), т. 1. М., 1890 (т. 2 не вышел).
   ОЗ - "Отечественные записки"
   РБ - "Русская беседа"
   РВ - "Русский вестник"
   Совр. - "Современник"
   Чернышевский - Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15-ти томах. М., Гослитиздат, 1939-1953.
  

МИШУРА. КОМЕДИЯ АЛЕКСЕЯ ПОТЕХИНА

  
   Впервые - Совр., 1858, No 8, отд. II, с. 209-231, без подписи. Вошла в изд. 1862 г. Об этой рецензии см. вступительную статью.
  
   1 Пьеса Потехина была запрещена театральной цензурой и не ставилась в театре до 1862 г. Комедии Н. М. Львова - "Свет не без добрых людей" и "Предубеждение" (последней Добролюбов посвятил специальный отзыв - см. предшествующую рецензию).
   2 Порфирий Петрович - персонаж "Губернских очерков" М. Е. Салтыкова-Щедрина. Чиновничий произвол и взяточничество обличается в рассказах П. И. Мельникова-Печерского "Поярков", "Медвежий угол", "Непременный" и др.
   3 Надимов - герой комедии "Чиновник" В. А. Соллогуба; Фролов - герой комедии Н. М. Львова "Предубеждение".
   4 РВ, 1858, январь, кн. 1.
   5 После рецензии Добролюбова появилось еще два отзыва на комедию: в статье Б. П. Алмазова "Взгляд на русскую литературу в 1858 году" (в кн.: Утро. Литературный сборник. М., 1859) и в журн. "Атеней" (1858, No 35, ч. IV; рецензия подписана криптонимом "Н. Н.").
   6 По библейскому преданию, пророки языческого божества Ваала напрасно взывали к нему, чтобы он для доказательства своей силы и истинности послал с неба огонь и воду и зажег приготовленный для жертвы костер; по слову же Ильи Фесвитянина, пророка "подлинного и всемогущего бога", огонь нисходит на землю и зажигает дрова на костре, обильно смоченные водою (3-я книга Царств, глава 18, стих 30 и след.).
  

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
Просмотров: 253 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа