Главная » Книги

Гнедич Николай Иванович - О тактике ахеян и троян, о построении войск, о расположении и укреплении станов (лагерей) у Гомера

Гнедич Николай Иванович - О тактике ахеян и троян, о построении войск, о расположении и укреплении станов (лагерей) у Гомера


    Н. И. Гнедич.
    О тактике ахеян и троян, о построении войск,
    о расположении и укреплении станов (лагерей) у Гомера

  
   (Из общих примечаний к переводу Илиады). {*} --------------------------------------
  Н. И. Гнедич. Стихотворения
  Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание
  Л., "Советский писатель" 1956
  Вступительная статья, подготовка текста и примечания И. Н. Медведевой
  OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  {* Названием общих примечаний переводчик предполагает отличить их от примечаний частных: последние обыкновенно изъясняют какое-либо слово, выражение или стих поэмы; но первые должны относиться к таким предметам, которые или входят в целый круг ее действия, например: _военное искусство, мифология, восточность_ (ориентализм) нравов и обычаев у Гомера; или требуют особенных изысканий и объяснений, как _щит Ахиллеса, скиптр Агамемнона_ и проч. Таким образом, замечания общие, долженствующие разливать ясность на всю поэму, не могут быть кратки, как примечания частные.}

   Тактика
  
  
  
  
  
  Гомер есть единственный поэт, которого история смеет призывать d свидетельство. Илиада, первая поэма, есть и первая история Греции. Полибий и другие древние писатели, рассуждавшие о военном искусстве, говорят, что первые основания тактики и расположения станов (лагерей) находятся у Гомера; они правы, особенно, когда вспомним, что всё, над чем великие умы в каком-либо искусстве трудились и что наконец усовершенствовали, произошло от начал малых и простых, которые точно можно найти в Гомере. Если начала тактики состоят том, чтоб тела движущиеся, имеющие известные силы, назначенные для известной цели, двигалися на известном пространстве, в известном направлении и порядке, то есть, стройно и красиво, следственно с удобностью и легкостью и притом с величайшею силой и быстротою, то самом деле начала военного искусства можно находить в Илиаде, которые рассеял Гомер с великой простотою, но с важностью наставника.
  Тактика, однако ж, в пространном смысле, заключает более предметов, нежели сколько их здесь должно войти в рассмотрение. {Здесь они излагаются сколько нужно для объяснения поэмы.} Здесь она означает единственно тот способ, по которому войска, во времена героические, были составляемы, разделяемы и приводимы в боевой порядок и построение. Но как и сей способ требует, чтобы войска хорошо были разделяемы на части, чтоб определяемы были вожди, их долг и подчиненность, то надобно сказать, что во время войны Троянской предметов сих были известны одни начала.
  В течение 9 лет брани под Троею, трояне держались в стенах; ахейцы же то опустошали смежные места, то покушались взойти на стены, {Песнь VI, ст. 435 и след.} то делали засады, чтобы произвесть какую-либо военную хитрость, не со всех, впрочем, сторон осаждая город и не совершенно заградив всякий выход для осажденных; однако ахейцы не сделали в войне никакого успеха. Между тем возгорелася вражда между Ахиллесом и Агамемноном; и когда первый, питая гнев, удерживал своих мирмидонов от брани, Агамемнон, из ненависти и презрения к нему, решился вывесть воинства {II, ст. 29 и след.} и без Ахиллеса взять город. В то же время и трояне, узнав о раздоре в стане врагов, решились выйти из города, на что прежде не осмеливались, {Песнь V, ст. 788, 799. IX, 351 и след. XIII, 101-5 и след.} удерживаемые советом старейшин, {XV, ст. 721-3 и след.} которые справедливо полагали, что ахейцы, истощив силы войною продолжительною, отступят, ничего не сделав. Полидамас, по довольно счастливом приближении к стану корабельному, еще убеждал троян последовать тому же совету; но Гектор, и гордостью побуждаемый и видя, что богатства троян истощались долговременною бранью, {XVIII, ст. 285 и след.} не хотел войск заключить в стены.

   Построение войск
  
  
  
  Но прежде чем говорить о боевом построении войск, должно нечто сказать о самых войсках. Трояне, кроме своих, имели войска союзные, собранные частью из самой Троады, частью из соседственных варварских народов. Воинство ахеев состояло из народов одного племени и происхождения, с некоторою, однако, разностью поколений, семейств, земель и жилищ, также нравов и оружия. Важнейшая сила воинства их заключалась в колесницах и воинах, тяжело вооруженных, которых, однако, число было, кажется, гораздо менее. Они большею частью были вооружены копьями метательными; отрядов, сражавшихся одними стрелами, если не обманываюсь, весьма немного, - хотя, впрочем, луки составляли общее оружие воинств. Только локры употребляли единственно лук и пращу. {Песнь XIII, ст. 713.} Другие имели тяжелые доспехи, т. е. длинное копье, щит, шлем, поножи, как мирмидоняне, {XVI, ст. 211 и след.} абанты, {II, ст. 542 и след.} также аргосцы и лакедемоняне, которые все, как явствует, были ὁπλται - _тяжело вооруженные_.
  Такими же доспехами, но большей тяжести и веса, были вооружены те, которые находились на колесницах; они назывались ἱππετς - _конные_; остальные же все, какой род оружия ни употребляли, - _пешие_ πρυλέες, как в песне V, ст. 743, хотя у грамматиков они обыкновенно называются πεζοὶ ὁπλιτᾶι. О самых начальниках, которые сражаются сойдя с колесницы, говорится, что они сражаются πρυλέες - _пешие_. {Песнь XII, ст. 77. XI, ст. 49.} Предводитель пеших, πρυλέων, упомянут в одном только месте. {XV, ст. 517.}
  Пешие, которые после нападений, начатых передовыми (promachi), вступают в бой, сражаются, как видно, почти толпами, отрядами, а не каким-либо правильным строем; неизвестно также, многие ли и какого рода ряды были в каждом отряде; стоящие позади первых рядов могли одними метательными копьями действовать, или стояли праздные. Первые ряды, по крайней мере в начале сражения, так были расположены, что сомкнутыми щитами составляли фалангу. Впрочем, в Илиаде нет ничего, что бы относилось к общему боевому порядку; но видно только, что отрядами, толпами то нападают, то отступают, то возобновляют сражение. Толпами также стараются то ворваться в толпы неприятельские, то сомкнутыми рядами отразить неприятелей; об этом свидетельствуют несколько мест, рачительно замеченных древними. {XIII, ст. 129 и след. XVI, ст. 211 и след.} Этот род построения называется πύργος - _башня_, и сражаются πυργηδόν, построясь _в виде башни_, каждая толпа особенно.
  Таким образом, первые основания тактики видимы в том, что толпы старались, по крайней мере, соблюдать известный порядок. Им также приписываются στίχες - ряды, в общем некотором значении: о наших рядах нельзя еще думать; и без сомнения, эти слова ὄμιλος, στίχες, φάλαγγες - _толпа, ряды, фаланга_ - не с такой точностью употребляются, чтобы можно было сказать что-нибудь определительное.
  Начальники, находящиеся на колесницах, которые, как известно, были легки и столь низки, что на них удобно всходили сзади, сражаются не одинаким образом: иногда на колесницах, врывался в толпы пеших или близко их разъезжая, чтобы видеть, где можно разорвать ряды слабейшие; иногда с колесниц сходят и сражаются пешие, имея вблизи колесницу с возницею, ибо управлять конями, стоя в колеснице, было дело другого; сей назывался ἠνίοχος, а сражавшийся παραιβάζης. {Песнь XIII, ст. 192.} Колесница должна была находиться вблизи сражающегося, чтобы утомленный, или раненый, или утесняемый врагом, взойдя на нее, мог спасаться. На колеснице также полагали доспехи, с пораженных снятые, увозили тела убитых начальников. Начальники сии, ἀρῆξηες всегда находятся впереди, проходят между двух боевых линий и меж рядами; они по большей части называются πρόμαχοι - _впереди сражающиеся, передовые_, хотя и не собранные в один отряд, но каждый пред своею толпою сражающиеся. Когда сойдутся в бой, толпы сначала раздражают неприятеля, бросая в него, наудачу, метательные копья; потом выбегают передовые и сражаются впереди рядов; таким образом, бой во многих местах распространяется. Обычай сражаться с колесницы долженствовал иметь особенную силу пред всяким обычаем и способом тогдашней войны; весь почти успех битвы зависел от сей части воинов; сей обычай доставлял великую пользу во многих отношениях: могли быстрее двигаться, на одних незапно нападать, другим легко помогать; находящиеся долго на колесницах могли живее сходить к пешему бою, или, боем утомленные, всходить в колесницу, ибо герои Гомеровы употребляли доспехи тяжелые и обременительные, под которыми они не могли не затрудняться в движениях; к тому же для ношения таких доспехов требовалось тело огромное, сила великая, изъяснением чего Гомер часто любит заниматься. Обычай и употребление передовых, вперед выбегающих, удивительно были способны для умножения и воспаления храбрости в каждом воине. Сей обычай передовых, выходящих на бой перед воинство, породил особенный род сражения: храбрейший вызывал от неприятеля храбрейшего, и нередко, по сделанному условию, успех и того и другого воинства и весь спор о деле должен был решиться таким единоборством, что и видим в Илиаде. {Песнь III, ст. 15 и след.} Этот же выход передовых перед воинство давал место и повод к тем речам, которые, вышедши к бою, между собой говорят герои Гомеровы; ополчения с той и другой стороны, увидев сходящихся двух передовых, стоят неподвижно. Таким образом, разговоры эти на поле битвы, несообразные с понятием нашим, суть не вымыслы поэта, но древний обычай народа, следы которого сохраняют и новейшие греки, что подтверждают многие писатели, нам современные, {Voutier: Memoires sur la guerre actuelle de Grecs. Fauriel: Chants popul. de la Grece moderne и другие.} личные свидетели подобных явлений - в настоящую войну греков с турками.
  Обнажать убитых также едва ли было можно иначе, как посредством передовых, из рядов выбегающих: каждого из них окружает своя дружина. Таким образом, для обнажения или похищения мертвого тела обыкновенно завязываются битвы, то частные, то общие, целыми толпами или множеством передовых, в одно время выбежавших. Большая часть стихов Гомеровых заключает в себе эти битвы, толпами производимые, особенно за тело Патрокла.
  Здесь нельзя не заметить, что обычай не предавать тел убитых в жертву неприятелю, столь священный между воинами древности, сохранился греками до наших времен, и представил полковнику Вутье трогательные примеры патриотизма. Но вместе нельзя не подивиться древнему мнению, столько несообразному с нашим, о воинской славе и чести: убитого иногда обнажает другой, не убивший его, и это не почиталось бесчестным. {Песнь IV, ст. 463.} Легко понять, сколько сей обычай - обнажать тела - производил в сражениях беспорядков и остановок. Поэтому Агамемнон, в битве еще сомнительной, дает повеление, чтобы никто не обнажал тел и не делал остановки сражению. {VI, ст. 67.}
  Из военачальников ахейских, знающих некоторое искусство тактическое, именуются двое: Менесфей, вождь афинский, {II, ст. 553 и след.} о коем, впрочем, кроме похвалы его знанию устраивать в бой коней (колесницы) и мужей щитоносных, ничего не встречается более, что бы подтвердило о нем сказанное, разве только то, что отборные афиняне - προλολεγμένοι под предводительством Менесфея противопоставили нападающему Гектору отряд, крепко сомкнутый. {XIII, ст. 689.} Другой, Нестор, два раза предлагает род тактики. В первом месте, {II, ст. 362.} когда дает совет Агамемнону, чтобы он повелел воинству разделиться на φῦλα и φρήτρας - племена и колена. Таким образом, кажется - чему, впрочем, трудно верить, - что до того времени сражались все вместе, без порядка, собирался в одну громаду для боя. Сим способом, продолжает Нестор, легко можно открыть, который из вождей и какой из отрядов оказывает храбрость; можно также узнать, от неразумения дела или от нерадения воинов война так долго продолжается. В другом месте {IV, ст. 297.} можно видеть построение воинства, какое он делает; он велит, чтобы конные поставлены были впереди, пешие, сколько есть храбрейших, сзади, а в средине слабые, на храбрость которых нельзя полагаться. Дело это, хотя не большой изобретательности, но заслуживает похвалу при начатках тактики. К этому присоединяет он другое повеление, {IV, ст. 297 и след.} до конных относящееся: чтобы конники _удерживали коней_, не делая смятения; чтоб _стояли в рядах_, не выезжая вперед, ни позади рядов не оставался; от этого сила их будет значительнее; наконец, когда сближатся с врагами так, что в колеснице стоящий может противника достать оружием, чтоб _с колесницы его принимал копьем_, а с нее бы не сходил и пеший не сражался. Пользу сего способа доказывает он примерами предков; почему и видим, что таким образом сражаются. {VIII, ст. 118 и след.}
  Впрочем, как ни полезны предложенные Нестором наставления тактические, особенно последнее, чтобы войска слабейшие были помещаемы в средине, между первым и последним строем, но в Илиаде не видно точного исполнения оных. Похвалы, по большей части общие, приписываются ахейцам, аргивянам, данаям, или порознь - то вождям, то народам; но каким образом составлялось боевое построение ахеян, поэт с точностью нигде не излагает; большая часть объясняется вождями, которых доблестию совершаются подвиги. И они-то суть те предметы, к которым гений Гомера быстро устремляется, употребляя или размышление, или чувство, когда спешит рассказать то, что может произвесть какое-либо впечатление в душе слушателя. Он хорошо разумеет, что на него не возлагается долг и обязанность историка; он не желает учить и, _поучая, пленять_, но хочет пленять и, _пленяя, поучать_. Поэт также хорошо понимает, что для достижения цели своей ему не должно останавливаться над общим изображением сражения, но должно заниматься доблестию _каждого_, ибо подвиги каждого в особенности, единственно выгодны для повествования поэтического; сим способом вид сражения может быть разнообразим до бесконечности. Таким образом, всё почти повествование в Илиаде относится или к передовым, или к отважным, или к отважным делам каждого героя.
  Некоторый вид описания общего боевого строя можно, кажется, находить там, где повествуется об Агамемноне, обходящем ряды воинства, когда он и советами и угрозами воспламеняет души; в этом обходе сначала приходит он к отрядам критян, которые, нддобно думать, стояли от него ближайшие; {Песнь IV, ст. 251.} потом к ратям саламинян; далее пилосцев, афинян, кефалонян, которых Одиссей, и аргосцев, которых Диомед предводили. Здесь можно спросить, с кого начал и до кого дошел Агамемнон? _Середину боевого строя_, вероятно, составлял Агамемнон и Менелай с микенцами и лакедемонцами; Агамемнон же обходил отряды _по левому крылу_; такой однако ж порядок отрядов не довольно согласен с повествованием о самой битве: так, Аякс везде занимает крайнюю часть левого крыла. Далее неизвестно, какие народы стояли на _правом крыле_, которое в таком случае было бы обнажено, если Ахиллес, это место занимать долженствовавший, оставался в стане, ибо правую к Сигею сторону стана он занимал с мирмидонами. Разве одно сказать можно, что о средине строя между двумя крылами вовсе не должно думать, но что строй протяженный простирался от одного крыла к другому.
  Выше замечено, что в устроении боевого порядка ничем не управляла и не располагала воля _одного_ в целом воинстве, но что каждый из вождей, по собственному произволу, распоряжал своими воинами - и это тотчас видно в начале первого сражения: когда пред ополчением Агамемнона и Менелая происходит бой между Парисом и Менелаем, и когда вскоре, по нарушении договора, оба противные воинства опять сходятся в битву - кефалонцы и афиняне, смотря издали, ожидают не столько знака к сражению, сколько примера других ополчений, которые устремились бы на неприятелей. {Пес. IV, ст. 330.}
  В первой сшибке, в которой сходятся сначала отряды щитоносцев (ὁπλιτῶν), {IV, ст. 447 и след.} вслед за ними видим сперва сражающегося Антилоха, следственно пилосцев, {IV, ст. 457.} Аякса, итак - саламинцев, Одиссея с ификийцами, Диора {IV, ст. 517.} из Элиды, Фоаса этолийского; потом Диомеда, снискавшего отличную хвалу своею храбростью в сей битве. {V.} После бегства троян упоминаются Агамемнон, Идоменей с сподвижником Мерионом, Менелай, Мегес - сей последний привел войско из Эхинад, - Эврипил из Фессалии, Сфенел, сподвижник Диомедов. Не видно, чтобы они сохранили какой-либо порядок, по крайней мере поэт никакого не показывает или не примечает порядка ни в сражении, ни в сражающихся, так что из следующих за сим описаний битв нельзя составить понятия о расположении общего боевого строя.
  Воинство троян устроено было с искусством, как кажется, гораздо грубейшим. Гектор хотя имел начальство, как видно из песни II, ст. 802, но его можно почитать предводителем своих только граждан; союзники Трои были народы стран различных, говорили языком различным, и оружием и образом битв различные и повиновавшиеся своим только воеводам; Гектор, кажется, управлял всею войною в том единственно отношении, что подавал знак к сражению.
  Таким образом, в воинстве ахейском вообще видно более порядка, устройства и знания военного искусства; сим причинам соответствуют и действия. Ахеи идут в бой в большем устройстве; _вожди отдают повеления_, {Песнь IV, ст. 428.} ратники идут _безмолвные_, как бы люди, по выражению поэта, _не имеющие голосу_; глубокое молчание сохраняют они из почтения к вождям и чтобы слышать их повеления.
  Таковы в самом деле существенные свойства военного устройства: порядок и тишина необходимы, чтобы повеление и исполнение были в согласии.
  Трояне, напротив, в стане своем, по выражению поэта, подобны овцам в загоне, которые _блеют_ непрестанно; {IV, ст. 433 и след.} смятенный крик раздается по широкому их стану.
  Когда ахеяне, по голосу их вождей, строятся в битву, стройно и густо смыкаются ряды их: {XIII, ст. 131 и след., XVI, ст. 212.}
   Словно как стену строитель из плотно слагаемых камней
   В строимом доме смыкает, в отпору насильственных ветров, -
   Так шишаки и щиты круговидные сомкнуты были,
   Щит со щитом, шишак с шишаком, человек с человеком
   Плотно спирались; шеломы, волнуясь, касались друг друга
   Светлыми бляхами, - так мирмидоны сомкнувшись стояли.
  В сих стихах древние находят первые основания фаланги; и Полибий, после двух тысяч лет, еще удивляется (в стихах у Гомера) верности и живости сего изображения фаланги в действии.
  Вот успех ее сражения: на фалангу, предводимую Аяксами, {XIII, ст. 136 и след.} напали трояне, предводимые Гектором:
  
  
  
  
  
  ...Пред троянами Гектор
   Бурный летел, как в полете крушительный камень с утеса,
   Если с вершины громаду осенние воды обрушат,
   Ливнем-дождем разорвавши утеса жестокого связи;
   Скачущий кверху, летит он; трещит, на лету им крушимый
   Лес; беспрепонно и прямо летит он, пока на долину
   Рухнет и, как ни стремителен, там не крушится он боле, -
   Гектор таков! при начале грозился до самого моря
   Быстро пройти меж судов и меж кущей, по трупам данаев;
   Но едва лишь упал на сомкнувшиесь твердо фаланги.
   Стал, как ни близко нагрянувший: дружно его аргивяне,
   Встретя и острых мечей и дротов двуконечных ударом,
   Прочь отразили. -
  Здесь можно заметить, что сопротивление представлено поэтом как более достойное уважения, более славное, чем самое нападение. Сия мысль осталась навсегда утвержденною, освященною в военных мнениях греков: бесчестием всегда почиталося потерять щит, но не меч; таким мнением как бы воздавалось уважение тому началу нравственному, что война почтенна и священна тогда наиболее, когда защищаются, когда защищают отечество и сограждан.
  Таким образом, в Илиаде мужество благоразумное, подкрепляемое искусством и вспомоществуемое порядком, впоследствии берет верх над силою и храбростью, не имеющею устройства и знания, и наконец составляет торжество образованности над варварством, Европы над Азиею.
  <1826>

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 205 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа