Главная » Книги

Григорьев Аполлон Александрович - О правде и искренности в искусстве. По поводу одного эстетического..., Страница 4

Григорьев Аполлон Александрович - О правде и искренности в искусстве. По поводу одного эстетического вопроса.


1 2 3 4

аконивает.
   4) Последнее, наконец, возражение будет склонность художества к язычеству, разумея под язычеством его художественнейшую форму, так называемую античность, как чувство и как религию. На это можно сказать только, что этюды в античном роде, на антиках, для художества необходимы, но что плач художества об античном есть или плач младенца над разбитой игрушкой, или, как я заметил прежде, одна из форм, принимаемых протестантизмом. Не любить же античного искусства нельзя, пока человечество способно вообще любить искусство, и не учиться на антиках также нельзя; а что античное действует на человека вовсе не своими языческими сторонами, это опять-таки глубоко понимал наш глубокий Гоголь и высказал, хотя опять несколько напряженным тоном, в своем письме об "Одиссее" к Жуковскому74.
   Вот, кажется, все возражения: вероятно, отдадут мне справедливость, что я не устранял ни одного из представлявшихся, не скрывал трудностей вопроса ни от себя, ни от публики, постоянно старался приводить рассуждения к результатам, был, одним словом, добросовестен, за что только и подлежу ответственности как мыслитель.
  

VII

  
   Остается теперь рассмотреть в общих чертах последнюю сторону, заключающуюся в предложенном Вами вопросе. Спрашивая, имел ли право такой-то художник перенестись в такие-то, ему или его веку несвойственные созерцания и строй чувствований, Вы или не признаете так называемую объективность за высшее качество художества, или отвергаете возможность полной объективности. Что разумеют под так называемою объективностью? Объективность - возьмем самое простое, т.е. самое внешнее, ее определение, - есть свойство таланта отождествляться с представляемым, описываемым, изображаемым им предметом, способность отрешаться от своей личности и ее обстановки и переноситься в чужие личности с иною обстановкою, способность переноситься в чужую жизнь и жить ею. Идеальное представление такой объективности в художнике чрезвычайно поэтично и вместе ясно схвачено нашим Баратынским в строфах на смерть Гёте:
  
   С природой одною он жизнью дышал,
   Ручья разумел лепетанье,
   И говор древесных листов понимал,
   И чувствовал трав прозябанье;
   Была ему звездная книга ясна,
   И с ним говорила морская волна.
  
   А еще глубже, тоньше, поразительнее значение подобной объективности раскрывается в следующих стихах одного из высочайших поэтических созданий бессмертного нашего Пушкина ("Пророк "):
  
   Отверзлись вещие зеницы,
   Как у испуганной орлицы...
   Моих ушей коснулся он,
   И их наполнил шум и звон,
   И внял я неба содроганье,
   И горний ангелов полет,
   И гад морских подводный ход,
   И дольней лозы прозябанье.
  
   Объективность в таковом ее значении есть не иное что, как удивительная тонкость поэтической организации, чуткость натуры на всякое дыхание жизни, отзывчивость на все живое:
  
   ...гремит ли гром,
   Ревет ли зверь в лесу глухом,
   Поет ли дева за холмом...75
  
   Что такого рода объективность, как свойство натуры поэтически отзывистой, отражающееся в отзыве, передающем полученное впечатление для всех ясно, осязательно и вместе с неуловимою тонкостью, должна составлять и составляет свойство каждого истинно художественного таланта во всякого рода изящном искусстве, это не подлежит ни малейшему сомнению. В смысле этой изощреннейшей чуткости, объективностью поражают все великие поэтические произведения, как непосредственные растительные, так и принадлежащие к периоду искусственной поэзии76. Такою объективностью поражает поэзия библейская, из многих поразительнейших мест которой укажу я, например, на следующее, как на свидетельство чуткости поэзии, конечно, высшей и вдохновеннейшей, в передаче впечатлений самых необыкновенных (Книга 3 Царств, гл. 19, ст. 10-13): "И рече Илия: ревнуя поревновах по Господе Вседержителе, яко же оставиша тя сынове Израилевы, олтари твоя разкопаша и пророки твоя избиша оружием, и остах аз един и ищут души моея изяти ю. И рече: изыди утро и стани пред Господем в горе; и се мимо пойдет Господь, и дух велик и крепок, раззоряя горы и сокрушая камение в горе пред Господем, - но не в дусе Господь; и по дусе трус, и не в трусе Господь; и по трусе огнь, и не во огни Господь; и по огни глас хлада тонка, и тамо Господь". Укажу еще из библейских примеров подобной чуткости вдохновения или прозрения в самую сущность передаваемого впечатления, - и притом такого, которое, как далеко не общее, может дать почувствовать именно только такого рода поэтическая объективность, - на следующее место Книги Иова (гл. 4, ст. 13-16): "Страхом же и гласом нощным, нападающ страх на человеки, - ужас же мя срете, и трепет, и зело кости моя стрясе. И дух на лице ми найде, устрашишася же ми власи и плоти. Востах и не разумнех, - видех, и не бе обличил пред очима моима, но токмо дух тих и глас слышах..." Это уже чуткость высшая, тончайшая, изощреннейшая, нежели та, которая слышит прозябания "дольней лозы", которая понимает "говор древесных листов". Но, во всяком случае, на высших ли степенях своих, в каких является она в приведенных библейских примерах, на низших ли, каковых примеры найдете Вы у каждого истинного поэта (возьмите у субъективнейшего из поэтов - Байрона хотя, например, для соответствия явление тени Франчески Альпу в "Коринфской невесте"), эта объективность есть прозрение в самую сущность изображаемого явления жизни и передача его так, что оно, в художественном фокусе отраженное, на всех более или менее действует так, как самая сущность его требует: ужасом, состраданием, грустью, смехом.
   Кроме чуткости, меткость выражения составляет еще характеристическое свойство объективности. Меткость эта по существу своему есть двоякая: одна заключается в передаче черт особенных во всей их особенности, с их, так сказать, запахом и цветом. Подобного рода удивительную меткость, вынесенную при пособии, разумеется, огромного таланта из теснейших связей с изображаемым миром, найдете Вы, например (я беру примеры к нам ближайшие), в сочинениях С.Т. Аксакова: часто одно слово, один эпитет, один какой-нибудь смело употребленный и прямо выхваченный из изображаемого мира глагол (так, например, говорится совершенно семейным глаголом про Александру Петровну, что она "лебезила" пред невесткою) так и переносят Вас в мир домашних свар и сплетен. Ту же меткость выражения в отношении к явлениям внутренней жизни видите Вы в книге о. Парфения77; поразительная простота и вместе особенность составляют качества меткости этого рода. Другого рода меткость заключается в общности, в типичности выражения; это есть, так сказать, заключение целого ряда однородных впечатлений в типическое, часто даже повторяющееся выражение - удел непосредственной, растительной поэзии, удел и поэзии искусственного периода в творениях поэтов, призванных, как Пушкин, на то, чтобы все минутное и случайное возводить в типическое и общее.
   Естественно, что такого рода объективность, как свойство чуткости и меткости таланта, вопросом нисколько не уничтожается: ибо она есть не иное что, как прозрение в сущность явлений, а не отождествление себя с ними и не подчинение себя им. Такая объективность, в смысле способности, большей или меньшей, но всегда обусловливающей самую художественную деятельность, имеет несколько степеней: первая и низшая степень ее, дающаяся и многим простым людям, нехудожникам или не сделавшимся почему-либо художниками, но, тем не менее, указывающая на непременное существование в личности задатков художественного таланта, есть способность копировки в обширнейшем смысле этого слова: способность актера к подделке, игра или пение по слуху в музыканте и певце; способность к копированию в тесном смысле - живописца или ваятеля, способность писателя-натуралиста подмечать и передавать верно частные явления жизни, одним словом, способность переносить себя и высказывать потом так или иначе, в большей или меньшей мере то, что технически называется натурою. Превзойдет к этой непосредственной способности постоянная работа над натурою - выйдет хороший или даже, пожалуй, отличный копировщик в той, другой или третьей области искусства; во всяком случае, при существовании в человеке такой способности, хотя бы обращенной на самые мелкие явления действительности, нельзя отвергнуть в нем известной степени художественной основы или силы. Но, между тем, голая способность копировки есть не более, как способность передразнивать натуру, сила грубая, темная, неразборчивая, скорее задаток силы, чем сила в полном смысле; в ней нет свободы - непременного условия творчества, она ничего не видит, кроме рабски передразниваемого ею явления жизни, не видит связи явления с другими однородными или подобными, и поэтому не может даже развиться в свободную силу творческую.
   Другую и сравнительно высшую степень объективности представляет способность к созданию типов - общих, отрешенных образов. Каким образом из явлений частных складываются типы в душе художника - вопрос далеко еще не разрешенный: дело в том только, что едва ли они складываются сознательно, аналитически. Я верю с Шеллингом, что бессознательность придает произведениям творчества их неисследимую глубину. В душе художника истинного эта способность видеть орлиным оком общее в частном есть непременно синтетическая, хотя и требующая, конечно, поддержки, развития, воспитания. Тот, кто рожден с такого рода объективностью, есть уже художник истинный, поэт, творец. Надобно заметить притом еще вот что: тип как общий, отрешенный образ, предполагает в том, кто способен его произвести, существование поверяющего частные явления жизни высшего идеала, хотя бы даже и в смутном представлении. Тип, каков бы он ни был, есть уже прекрасное, и, по справедливому замечанию одного из поэтов наших,
  
   Только пчела узнает в цветке затаенную сладость,
   Только художник во всем чует прекрасного след78.
  
   Переносясь в явления для создания из них типа, художник, если только он художник, вносит свет своей правды, своего идеала: узок и ограничен этот идеал - и типы, несмотря на свою жизненность, будут носить характер одностороннего представления, такого представления, в котором видно дно.
   Третью, наконец, степень объективности можно назвать силою, сознательно обладающею светом или идеалом. Это - художественная способность в высшем ее проявлении, в безграничной ее свободе. Эту степень обозначил Гоголь глубокими чертами в своем "Портрете". "Надобно, - говорит он, - чтобы предметы внешнего мира перешли через душу художника и, очистясь там, как в горниле, вышли свободными созданиями". Эта степень предполагает уже постоянное отношение художника к идеалу и, вследствие сего, прочное идеальное миросозерцание.
   Таким образом, объективность на двух высших степенях своих, и притом на единственно таких, о которых говорится, когда говорится о художестве, является не отождествлением с жизнию явлений, а прозрением сущности явлений, прозрением, руководимым сознанием более или менее светлого и широкого идеала.
   Между тем бывают блестящие таланты, наделенные в высшей степени способностью усвоения жизни, но которые, будучи случайно брошены в эпохи мысли, представляющие собою крайнюю разорванность сознания, являются в литературе какими-то странными, блестящими, ни с чем не связанными метеорами. Такие таланты представляют на себе доказательство нелепости и безжизненности крайней объективности, как отождествления с жизнию явлений, обусловленного отсутствием своего миросозерцания. Деятельность таких талантов ослепительна, но не носит в себе живительного, теплого начала, проходит без следа, эгоистическая, капризная, замкнутая, выражающаяся, пожалуй, и мастерскими, но бессвязными и бессодержательными этюдами, ничего не сообщающая и сама не сообщительная. В деятельности такого рода всякое живое отношение к идеалу подорвано, всякие основы разрушены: она мечется от предмета к предмету, из сферы в сферу без всякой определенной цели, без всякой любви, ища одного только самоудовлетворения, любя только сама себя и никогда не любя того явления или того ряда явлений, к которому она прилагается. Место точки зрения, т.е. поэтически нравственной основы, выработанной личностью, заступает в такой деятельности ирония, совершенно, впрочем, беспредметная и безосновная.
   Стало быть, объективность, как отсутствие личности в художнике, есть или явление болезненное, или совершенно случайное, и о ней можно говорить только как о свойстве чуткости в отношении к сущности жизненных явлений и меткости в передаче их в художественном создании, свойстве общем, в большей или меньшей степени, всякой истинной поэзии непосредственной, растительной или художественной; общем столько же народной песне, как художественной автобиографии, столько же Байрону, сколько Гёте, которого столь долго провозглашали объективнейшим из поэтов, и который, при большем знакомстве с ним, при большем раскрытии сторон его отшедшего в вечность духа, оказывается субъективнейшим из поэтов, равно как Шекспир, как Данте, как наш Пушкин, как все великие художники: в их творениях сокрыта душа их с ее историей, с ее процессами, с ее муками и радостями, с ее любовью и ненавистью. Как мировые, или народные, или даже местные силы, они жили только за многих, чувствовали сильнее и могли нагляднее передать то, что многие переживали и чувствовали. Правду, свою личную правду, высказывали они, и именно в той самой мере, в какой сами ее сознавали: крайние степени страстей умеряли они в созданиях своих представлениями противоположными, наказующими или охлаждающими, но в сознании они перебывали всем тем, что выражают созданные ими лица. Шекспир пережил в сознании и ревность Отелло, и любовь Ромео, и моральное отчаяние Гамлета; но уже тем самым дух его был выше каждого из этих моментов, что мог разъяснить их другим, мог отнестись к страстям правосудно, мог создавать не страсти только, но целый мир различных, одна другую пересекающих страстей и в этот мир внести свет правды своей личной, своей народной, своей человеческой. Я не кончил бы, если бы распространился об этом пункте. Ограничиваюсь намеком на то, о чем можно писать целые книги. Художник всегда выражает в творении внутреннее бытие свое, и вот почему у самых даже многосторонних художников все представления составляют только одну большую семью, и, связанные, как члены, плотью и кровью, носят на себе родовую физиономию, печать общего происхождения.
  

VIII

  
   Вопрос Ваш, во всех его трех видах, приводится, собственно, к одному выводу: художество, как выражение правды жизни, не имеет права ни на минуту быть неправдою: в правде - его искренность, в правде - его нравственность, в правде - его объективность.
   И правда в настоящую минуту есть действительно насущное требование от художества, становится все более и более его лозунгом: требование правды слышится во всем, слышится часто в сухом и суровом тоне, который художество в наше время принимает из боязни впасть в какую-либо напыщенность, и в скупости порывов чувства опять-таки из боязни фальшиво и противно расчувствоваться. Но в этой правде есть нечто принужденное, - эта боязнь порождена сама, в свою очередь, другою боязнию - боязнию поверить, что, кроме условного в жизни, опошленного, истасканного, есть еще живое, которое скажется, и иногда сказывается уже у художника, верующего в идеал, живым безбоязненным порывом, оригинальным и могучим типом, носящим в себе что-то совершенно новое и небывалое, выступает уже порою и миросозерцанием, совершенно не похожим на миросозерцание отрицательно-боязливое.
   Одним словом, вопрос о правде и искренности в искусстве, взявшись за который я имел только в виду свести все то, что дается историческим анализом явлений, доселе совершавшихся в искусстве, в определенные результаты, переходит в другой вопрос, в вопрос "об отношении искусства к жизни", и рассматривая сей последний, придется, если только придется рассматривать, говорить о многом таком, что историческим анализом прямо не дается, хотя к области этого нового прямо приводит честный исторический анализ.
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Творческая деятельность Григорьева-критика началась в период торжества "натуральной школы" с ее "дробящим анализом" литературы и полемически заостренным вниманием к мелочам и деталям быта, исходившей из "исторического воззрения", проводившего с прямолинейной последовательностью идею социального детерминизма и отвлеченное понятие "единое человечество". Ошибочность результатов применения идеи бесконечного развития к истории культуры этой школы, которую Григорьев связывал с именами Гегеля и Белинского, состояла в "безразличии нравственных понятий, в забвении органических народных начал".
   Вслед за своим "учителем" Шеллингом, считавшим искусство высшей формой познания, Григорьев полагал, что оно проникает в тайны природы, человека и общества глубже науки, ибо образное восприятие выше понятийного мышления. Критик был убежден, что всю полноту и разнообразие жизни невозможно адекватно истолковать рассудком или даже разумом, поэтому только "искусство улавливает вечно текущую жизнь" и дает каждой эпохе идеалы красоты, правды и добра. У Карлейля Григорьев нашел рассуждения (высоко их ценил и постоянно развивал) о таинственности человеческой души, целостности вечной и неизменной жизни, приоритете нравственных проблем над социальными, художнике как вдохновенном ясновидце, открывающем "покровы тайны", и вывел свой "взгляд на искусство как на синтетическое, цельное, непосредственное, пожалуй, интуитивное разумение жизни".
   Этот "страстный поэт", "правдивый, высоко честный писатель", по оценке Ф.М. Достоевского, был по своей натуре, стремлениям и убеждениям "почвенным, кряжистым, наиболее русским человеком". Бесконечно важным Григорьев считал связь, "слитость" с почвой, "ясное уразумение" законов народного организма. Под "почвой" он понимал глубину народной жизни, таинственную сторону исторического движения. Возврат "образованного класса" к почве им воспринимался как "смирение перед ней": "Не учить жизнь жить по-нашему, а учиться у жизни на ее органических явлениях должны мы", иначе говоря, не переделывать, а воспринимать жизнь такой, какая она есть - вот основной принцип его "органической критики".
   Эстетические и критические статьи Ап.А. Григорьева (1822-1864) при жизни публиковались в различных журналах и газетах. Первую попытку их переиздания после смерти автора предпринял Н.Н. Страхов, который из четырех предполагавшихся томов смог издать лишь один ("Сочинения Аполлона Григорьева", СПб., 1876). В начале ХХ в. вышло собрание сочинений Ап.А. Григорьева, подготовленное В.Ф. Саводником (М., 1915-1916, вып. 1-14). Первое полное научное собрание сочинений и писем Аполлона Григорьева в 12 томах под редакцией В.С. Спиридонова прекратилось на первом томе (Петроград, 1918). Затем наступило время издания однотомников: в 1930 г. вышли в свет его "Воспоминания" (М.-Л., 1930); затем "Литературная критика" (М., 1967); "Эстетика и критика" (М., 1980), "Воспоминания" (Л., 1980); а также сборники статей "Театральная критика" (Л., 1985) и "Искусство и нравственность" (М., 1986). Трижды издавались стихотворения и поэмы Аполлона Григорьева.
   В предлагаемой книге подготовка текста и комментарии выполнены А.В. Беловым.
  

О правде и искренности в искусстве.

По поводу одного эстетического вопроса.

Письмо к А.С. Хомякову

  
   Впервые: "Русская беседа", 1856, No III.
  
   1 "zu den alten Göttern". - "К старым богам" (нем.).
   2 "Nordens schauerlichen Wahn". - "Зловещих грез Севера" (нем.).
   3 "Когда зарождается новая вера, то часто любовь и верность вырываются как сорная трава" (Перевод Aп. Григорьева).
   4 "... обратил бы, как Аристофан, бич комизма на все..." - По словам Григорьева, Аристофан обратил бич комизма на все посягающее: на процветание рабовладельческой демократии его родины - Афин.
   5 "Erlkönig" - "лесной царь" (нем.).
   6 "sauf le respect". - He в обиду будь сказано (франц.).
   7 "...в восхищениях красотою и чистотою дорических колонн и в неистово чувственных возгласах о красоте, в возгласах, с которыми по какому-то странному процессу мышления, соединяется у них чтение "мудрого мужа Платона творений"". - В стихотворении Н.В. Щербины "Стыдливость" (1847) имеется строка: "...дорической колонны красотой и простотой". О Платоне Н.В. Щербина речь ведет в стихотворении "Моя богиня".
   8 "die Götter Griechenlands" - "боги Греции" (нем.).
   9 "sur des sujets antiques faisons des vers nouveaux". - "На старинные темы давайте писать новые стихи" (франц.). - Из поэмы А. Шенье "Творчество".
   10 "...кто рядом статей о писателе..." - Брошюра о Н.В. Гоголе "Несколько слов о поэме Гоголя "Похождения Чичикова, или Мертвые души" К.С. Аксакова.
   11 "...глубоким мыслителем, которому художники в его философско-поэтическом созерцании являются героями". - "Глубоким мыслителем" Григорьев считал английского философа, историка и публициста Томаса Карлейля, который писал о вождях в книге "Герои и героическое в истории" (1841) ярким, живым поэтическим языком.
   12 "Eine moralische Anstalt" - "нравственное учреждение" (нем.).
   13 Из стихотворения А.С. Пушкина "Поэт и толпа" (1828).
   14 "Я вольной птицею пою,
   И звуки мне отрада!
   Они за песню за мою
   Мне лучшая награда".
   Перевод стихотворения Гёте "Певец" сделан Ап. Григорьевым.
   15 "Припомните Шиллеровы "die Künstler, "die Ideale"". - "Художники", "Идеалы" (нем.).
   16 "Das Wahre war schon längst gefunden,
   Hat edle Geisterschaft verbunden:
   Das alte Wahre fasz es an!"
   "Истина найдена от века:
   Она связывала всегда благородное духовное братство.
   Старую истину усвой твоей душе".
   Перевод стихотворения Гёте "Завещание" сделан Ап. Григорьевым.
   17 "И долго буду тем народу я любезен,
   Что чувства добрые я лирой пробуждал,
   Что прелестью живой стихов я был полезен
   И милость к падшим призывал" -
   Ап. Григорьев цитирует строки из стихотворения А.С. Пушкина "Памятник" по первой публикации (в т.9 посмертного Собрания сочинений поэта).
   18 "О wiesci gminna! ty arko przymierza" - О песнь народа! Ты ковчег завета... (польск.). - Из поэмы Мицкевича "Конрад Валленрод".
   19 "...Мольер же сам решительно один из пор-рояльских моралистов". - Пор-Рояль - знаменитый просветительской деятельностью монастырь XVII в. - центр французских янсенистов, среди которых были крупные французские ученые, богословы, писатели.
   20 "Величайший из критиков Германии Богумил Ефрем Лесник или, как звался он по-немецки, Готтгольд Эфраим Лессинг, ... отделил только искусство слова от искусства образов в своем вековечном "Лаокооне", но какое живое чувство связи искусства с жизнью бьет родником и из его "Гамбургской драматургии", и из его драм, и из всего, чего он ни касался!" - Славянин по происхождению, Лессинг в работах "Лаокоон" (1766), "Гамбургская драматургия" (1767-1769) развил теорию реализма в литературе и искусстве.
   21 "... какое же дело было германцу XVIII века до "Niebelun-gen Lied" или до "Гудруны"?" - "Песнь о Нибелунгах" - эпическая поэма древних германцев начала XIII в. "Гудруна" - поэма XIII в. - обработка старинных песен и древнейших сказаний германцев. Гудруна - имя героини поэмы.
   22 "Homo sum, humani nil a me alienum esse puto". - "Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо" (лат.).
   23 "La religieuse" - "Монахиня" (1796) Дидро.
   24 "Меня, как Вам не безызвестно, упрекали петербургские журналы несколько раз за мое пристрастие к гоголевскому "Риму"". - Гоголевский "Рим" наряду с "Шинелью" Григорьев считал совершеннейшим произведением великого русского писателя.
   25 "...укажу в этом отношении на такие стихотворения, как "Отрывок", "Молитва", на занятие поэта выписками из "Четиих Миней"". - Стихи А.С. Пушкина "Отцы пустынники и жены непорочны..." (1836) перекладывали великопостную молитву Ефрема Сирина. "Четьи-Минеи" - сборники поучений, рассказов о праздниках и житии святых.
   26 ""Семейная хроника" как будто исполняет во многих отношениях программу, оставленную великим поэтом...." - "Семейная хроника" СТ. Аксакова (1856).
   27 Эти строки из стихотворения А.С. Пушкина "Возрождение" (1819).
   28 Отрывок из "Бориса Годунова" А.С. Пушкина.
   29 Из стихотворения А.С. Хомякова "Остров" (1836).
   30 "Icarus, Icarus, Leiden genug!"
   - "Икар, Икар, довольно страдать!" (нем.).
   31 "...этого таинственного Лару, душа которого бездонна, как бездна". - Речь идет о герое одноименной поэмы Байрона.
   32 "Мне тебя чтить? За что? Здесь я творю людей по своему подобию..." (Перевод А. Кочеткова) - Из стихотворения Гёте "Прометей".
   33 Из стихотворения А.С. Пушкина "К морю" (1824).
   34 Из стихотворения А.С. Пушкина "К вельможе" (1830).
   35 "Ты, чье настоящее имя пока еще не известно миру,
   Таинственный слух, смертный, ангел или демон,
   Кто бы ты ни был, Байрон, добрый или злой гений,
   Я люблю дикую гармонию твоих концертов.
   Как люблю шум молнии или ветров,
   Смешивающийся в бурю с голосом потоков;
   Ночь - твое время, ужас - твое царство,
   Орел, король пустынь, так же презирает равнину,
   Как ты, и не желает ничего, кроме крутых пиков,
   Убеленных зимою и пораженных молнией (франц.).
   - Ламартин "Поэтические размышления".
   36 Из "Шильонского узника" Байрона (перевод Жуковского).
   37 "Явление Франчески Альпу". - Эпизод из поэмы Байрона "Осада Коринфа".
   38 "Confessions d'un enfant du siecle" - Роман Альфреда де Мюссе "Исповедь сына века" (1836).
   39 "...лицо Печорина и так уже одною ногою стоит в области комического, что и оказалось, когда писатель не без дарования вздумал после Лермонтова повторить этот образ в лице Тамарина". - Таким писателем был романист М.В. Авдеев, талантливый, но несамостоятельный автор романа "Тамарин" (1852), в котором подражал лермонтовскому "Герою нашего времени". Тамарин - пародия на Печорина.
   40 Из стихотворения Л.И. Полежаева "Живой мертвец" (1827).
   41 Из стихотворения Л.И. Полежаева "Черные глаза" (1834).
   42 Там же.
   43 Из стихотворения Л.И. Полежаева "Вечерняя заря" (1827).
   44 Из "Евгения Онегина" А.С. Пушкина.
   45 "...sitten-Lehre барона фон-Книпе". - Сборник жизненных правил, житейских советов, афоризмов "Об обращении с людьми" (1788) барона фон-Книпе.
   46 "le beau c'est le laid" - прекрасное - это безобразное (франц.).
   47 "Wahlverwandschaften" - "избирательное сродство" (нем.) - название романа Гёте.
   48 "...в своем "Вильгельме Мейстере"..." - Романы Гёте "Годы учения Вильгельма Мейстера" и "Годы странствий Вильгельма Мейстера".
   49 "...порок и мораль каторжника Вотрена" - персонаж произведений О. Бальзака, входящих в его "Человеческую комедию".
   50 Из стихов М.Ю. Лермонтова "Дума" (1838), "Листок" (1841), "Выхожу один я на дорогу" (1841), "И скучно и грустно" (1840).
   51 "Разбирая однажды стихотворения одного молодого, искреннего поэта, "Песни" г. кержака-Уральского ..." - О Кержаке-Уральском см.: рецензию Ап. Григорьева в "Москвитянине". 1855. No 13/14, июль.
   52 "...странствовал... был молод и трудился, Постиг друзей, коварную любовь..." и "богат и без гроша, был скукою томим", "...чаще ненавидел, А более всего страдал...", "...Все перечувствовал, все понял, все узнал..." - Фразы из лермонтовского "Маскарада".
   53 "...о Занде шла уже речь и в первой книге нашей "Беседы"" - "Не так живи, как хочется". Сочинение А. Островского" - статья Т.И. Филиппова, опубликованная в "Русской беседе" в 1856. No 1.
   54 "La mare au diable" - "чертова лужа" (франц.).
   55 "Mont-Reveche" - "Гора Ревеш" (франц.).
   56 "...католического cure" - священника (франц.).
   57 "...sub alia forma" - под иным видом (лат.).
   58 "La derniere Aldini" - "последняя Альдини" (франц.).
   59 "Le secretaire intime" - "домашний секретарь" (франц.).
   60 "...дикую историю "Невидимых", купно с изложением их таинственного учения в "Графине Рудольштадт"". - Ж. Санд в своем произведении "Графиня Рудольштадт" создала фантастическое тайное общество "Невидимых", объединявших в своих ложах на основе тайного учения и плебеев, и аристократов.
   61 "Влияние этих несчастных, порожденных, впрочем, безобразиями условного и чисто формального общежития, теорий, - отразилось в деятельности Занда и на переделке "Лелии", произведения поэтически-безумного в первом виде своем и совершенно комического - бессознательно для автора - во втором своею картонною постройкою". - Ранний роман Ж. Санд "Лелия" (1833), который посвящен защите женских прав, был ею, увлеченной идеями утопического социализма, переделан, и получился, по сути дела, новый роман, который, как и первый, характеризуется Ап. Григорьевым в качестве "картонной постройки".
   62 "Compagnon du tour de France" - "странствующий подмастерье" (франц.).
   63 "tant bien que mal" - кое-как, с грехом пополам (франц.).
   64 "бузенготы" - головные уборы, похожие на матросские шляпы, в период июльской монархии носили радикально настроенные студенты, один из которых является персонажем романа "Орас".
   65 "Lettres d'un voyageur" - "Письма путешественника" (франц.).
   66 Из стихотворения М.Ю. Лермонтова "Журналист, читатель и писатель" (1840).
   67 "...самым последовательным обоготворением одной личности в учении Макса Штирнера". - Книга М. Штирнера "Единственный и его собственность" (1845) представляет из себя проповедь крайнего индивидуализма, эгоизма, отрицания государства и морали.
   68 "Как нечто иное, совсем иное было бы,
   Если бы твои храмы были еще украшены венками,
   Венера Аматузия!
   Тогда ни одного страшного крика
   Не доносилось бы с постели умирающего.
   Поцелуй взял последнюю жизнь с губ,
   Гений опустил свой факел" (нем.).
   - Из стихотворения Шиллера "Боги Греции" (1788).
   69 "Колоссальные кумиры из сияющего мрамора" (нем.). - Из стихотворения Гейне "Боги Греции" (1826).
   70 Из сатиры И.И. Дмитриева "Чужой толк" (1794).
   71 Из шекспировского "Сна в летнюю ночь" в переводе Ап. Григорьева.
   72 "...такое стихотворение, как у Пушкина "кромешник"..." - В первом Собрании сочинений А.С. Пушкина (1841) этот отрывок был напечатан под заглавием "Кромешник". В настоящее время печатается без заглавия.
   73 "poetae minores" - меньших поэтов (лат.).
   74 "...наш глубокий Гоголь и высказал, хотя опять несколько напряженным тоном, в своем письме об "Одиссее" к Жуковскому". - Н.В. Гоголь. "Выбранные места из переписки с друзьями", VII. Об Одиссее, переводимой Жуковским (Письмо к Н.М. Я-ву).
   75 Из стихотворения А.С. Пушкина "Эхо" (1831).
   76 "... объективностью поражают все великие поэтические произведения, как непосредственные растительные, так и принадлежащие к периоду искусственной поэзии". - Непосредственное, растительное у Григорьева - это устное народное творчество; искусственная поэзия - это уже авторские художественные произведения.
   77 "Ту же меткость выражения в отношении к явлениям внутренней жизни - видите Вы в книге о. Парфения". - В книге инока Парфения "Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции..." (1856).
   78 Из стихотворения А. Фета "Скучно мне вечно болтать" (1842).
  

Другие авторы
  • Боткин В. П., Фет А. А.
  • Горнфельд Аркадий Георгиевич
  • Лукомский Владислав Крескентьевич
  • Баженов Александр Николаевич
  • Рунеберг Йохан Людвиг
  • Ольхин Александр Александрович
  • Большаков Константин Аристархович
  • Лебедев Владимир Петрович
  • Лукомский Александр Сергеевич
  • Достоевский Федор Михайлович
  • Другие произведения
  • Тассо Торквато - Чародейство Исмена в дремучем лесу
  • Салов Илья Александрович - Тернистый путь
  • Некрасов Николай Алексеевич - Собрание стихотворений. Том 2.
  • Некрасов Николай Алексеевич - Перстень А. А(мадио)
  • Дорошевич Влас Михайлович - Юбилей общества русских драматических писателей
  • Белинский Виссарион Григорьевич - (Сочинения Основьяненко)
  • Крюков Федор Дмитриевич - Казачка
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил
  • Бунин Иван Алексеевич - На край света
  • Дживелегов Алексей Карпович - Шампанские ярмарки
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
    Просмотров: 253 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа