Главная » Книги

Иванов-Разумник Р. В. - Реферат Иванова-Разумника "Отношение Максима Горького к современной культуре и интеллигенции"

Иванов-Разумник Р. В. - Реферат Иванова-Разумника "Отношение Максима Горького к современной культуре и интеллигенции"


1 2


Реферат Иванова-Разумника

"Отношение Максима Горького к современной культуре и интеллигенции"

(1900)

  
   Горький и русская журналистика начала XX века. Неизданная переписка
   Литературное наследство. Том девяносто пятый
   М., "Наука" 1988
   Ответственные редакторы И. С. Зильберштейн, Н. И. Дикушина
   Том подготовлен совместно с Архивом А. М. Горького
   OCR Ловецкая Т.Ю.
   Горький и русская журналистика начала XX века. Неизданная переписка
   Литературное наследство. Том девяносто пятый
   М., "Наука" 1988
   Ответственные редакторы И. С. Зильберштейн, Н. И. Дикушина
   Том подготовлен совместно с Архивом А. М. Горького
   OCR Ловецкая Т.Ю.
   Публикуемый реферат Иванова-Разумника был одним из первых опытов начинающего литератора в области критики. Для нас он представляет интерес прежде всего как материал для изучения восприятия Горького его современниками. История создания реферата такова: поступив в Петербургский университет на физико-математический факультет. Иванов-Разумник стал с 1900 г. посещать также лекции профессора А. С. Лаппо-Данилевского на историко-филологическом факультете и предпринимать самостоятельные разборы современной литературы1. Неудивительно, что в центре его внимания оказываются произведения Горького, приобретшие на рубеже веков шумную известность и вызвавшие самые разнообразные истолкования. 21 мая 1900 г. Иванов-Разумник писал своему другу А. Н. Римскому-Корсакову: "Подписался я на журнал "Жизнь", где подвизается Горький. (Там, к слову сказать, печатается замечательная новая его повесть - "Мужик") <...> С каждым новым рассказом он все выше и выше поднимается (для меня) к совершенствованию; есть у него один рассказ (не знаю, читали ли Вы его?), выше которого нет ничего в современной русской литературе и даже у самого Горького. Это - "Скуки ради". Почти приближаются сюда "Бывшие люди". Если Вы еще не читали этих двух вещей, то с Вами не стоит и разговаривать"2. 15 сентября 1900 г. Иванов-Разумник сообщал ему же: "На рефератных вечерах у Лаппы <...> я собираюсь прочесть два реферата. Один из них - "Отношение М. Горького к современной культуре". Этим летом я читал и перечитывал Горького; теперь я увлекаюсь им еще больше, чем прежде. Это такой сильный и мощный талант, какого давно не появлялось на нашей литературной сцене"3.
   С рефератом о Горьком Иванов-Разумник выступил в университете в ноябре 1900 г., при этом Лаппо-Данилевский изменил заглавие "Отношение М. Горького к современной культуре и интеллигенции" на "Значение М. Горького в современной русской литературе"4. Скорее всего, именно эта работа могла стать литературным дебютом Иванова-Разумника. В письме от 7 февраля 1901 г. он жаловался Римскому-Корсакову: "Литературные дела мои идут слабо; статья до сих пор не может появиться в печати, кормят только обещаниями "в следующий месяц". Я полагаю, что они хотят меня оттянуть до лета, "когда наступят жары""5. Неизвестно, в каком именно журнале Иванов-Разумник надеялся опубликовать свою статью. Эти хлопоты были прерваны неожиданно: в начале 1901 г. Иванов-Разумник "имел удовольствие подвергнуться обыску - полиции, понятых и т. п."6, а 4 марта того же года, участвуя в студенческой демонстрации, был "избит на площади Казанского собора казацкими нагайками, арестован, посажен в тюрьму, а потом и выслан из Петербурга"7. Находясь в петербургской пересыльной тюрьме в марте 1901 г., Иванов-Разумник дважды читал свою работу о Горьком арестованным студентам и курсисткам. "Из нашей тюремной жизни - нового ничего,- извещал он 17 марта Римского-Корсакова.- Только разве что вчера был у нас литературный вечер, где я подвизался в чтении реферата о М. Горьком и был единственным исполнителем. Сперва я прочел в верхнем этаже, для студентов, а потом внизу у курсисток. Курсисток всех поместили в одну камеру, а меня поставили по сю сторону решетки - так был прочитан реферат, так же происходили и прения. С одной курсисткой я сцепился жестоко из-за определения понятия культуры и интеллигентности"8.
   Работа Иванова-Разумника о Горьком несет на себе все признаки незрелости аналитического мастерства, достаточно прямолинейна, имеет в основном реферативный характер. Двадцатидвухлетнему студенту-математику явно еще недостает индивидуальности восприятия, критического мастерства. В то же время реферат несет в себе живые отголоски тех дискуссий, которые кипели вокруг Горького, помогает понять, что волновало читателей в творчестве молодого писателя. Иванов-Разумник, заинтересованно следивший за полемикой о Горьком в "большой" критике, пробует обосновать свою позицию в этих спорах. Так, он пытается опровергнуть тезис критики о враждебности Горького к интеллигенции и стремится показать, что писатель развенчивает либо псевдоинтеллигенцию, либо ту часть просвещенного сословия, которая утратила связи с живой жизнью, замкнулась в "книжной" бездеятельности, либеральной самоудовлетворенности. То, на чем заостряет внимание Иванов-Разумник при разборе "Вареньки Олесовой" или "Фомы Гордеева", ныне едва ли покажется неожиданным, но для времени, когда эти произведения стояли в центре живейших литературных дискуссий, характеристики приват-доцента Полканова и Тараса Маякина, данные Ивановым-Разумником, были актуальными и могли способствовать пониманию художественного смысла этих образов. Весьма примечательно и то, что Иванов-Разумник отказывается видеть в идеалах Горького элементы ницшеанства, хотя такое мнение господствовало в критике тех лет после известных статей Н. К. Михайловского 9. Характерно в реферате Иванова-Разумника и пристальное внимание к повести Горького "Мужик", печатавшейся в 1900 г. в журн. "Жизнь", которая импонировала начинающему критику своей откровенной публицистичностью. Иванов-Разумник увидел в этой повести прежде всего размышления писателя о том, "что делать" русской интеллигенции и какою ей быть. Хотя критика настойчиво принижала значение повести "Мужик" за преобладание в ней "резонерского", публицистического начала над собственно художественным (мнение, в известной мере разделявшееся и самим Горьким, оценившим "Мужика" как свой творческий просчет и отказавшимся от его завершения), Иванов-Разумник именно эту публицистичность и прямолинейность более всего и ценил в повести, в чем, без сомнения, проявилась его тогдашняя народническая закваска. Несомненной ошибкой Иванова-Разумника в реферате следует признать знак равенства, который он ставит между автором и его героями, не чувствуя дистанции между ними. И если, цитируя монологи Шебуева из "Мужика", он еще имел основания видеть в них выражение мыслей самого Горького, то в других случаях этот метод вел его к заведомо неверным толкованиям - например, к выводу о пессимистическом отношении Горького к человеку вообще, сделанному на основании изречений Промтова, героя рассказа "Проходимец", или к сближению идейного кредо писателя и "просветительских" высказываний приват-доцента из "Вареньки Олесовой", состоящих из сплошных общих мест либеральной фразеологии и воспроизводимых автором с явной иронией.
   Общая оценка творчества Горького в реферате была самой высокой: Иванов-Разумник предрекал молодому писателю в будущем место "великого писателя земли русской" - место Льва Толстого.
   Позднее, став литературным критиком, Иванов-Разумник не раз обращался к творчеству Горького. Характерно, что в поле зрения критика оказались не только произведения, вошедшие в авторские сборники и опубликованные в ведущих журналах, но и ранние рассказы писателя из "Самарской газеты"10. В "Истории русской общественной мысли" специальная глава книги - "Чехов и Горький" - характеризует творчество двух писателей как самое значительное явление русской общественной мысли 1890-х годов. Иванов-Разумник не первым поставил рядом эти имена - еще в 1900 г. вышла в свет "Книга о Максиме Горьком и А. П. Чехове" Е. А. Соловьева (Андреевича),- но именно он впервые попытался дать оценку двух крупнейших писателей современности с учетом исторической перспективы, представить их как последнее двуединое звено в цепи вершинных достижений русской литературы. В своем исследовании Иванов-Разумник по-прежнему противопоставляет подлинную интеллигенцию и "дикарей высшей культуры", развенчиваемых Горьким, но, с другой стороны, уже относится с недоверием к тем положительным типам истинных интеллигентов, которые намечает Горький в новейших произведениях и которые объясняются приобщением писателя к "марксизму русской чеканки"11.
   Впоследствии отношение Иванова-Разумника к Горькому будет развиваться в русле, заданном "Историей русской общественной мысли": высокая оценка свершений Горького-художника и полемика с Горьким-публицистом. В иных случаях эти противопоставления "художника" "публицисту" трудно было бы счесть необоснованными. В частности, Иванова-Разумника побудила выступить с возражениями статья Горького "Две души". В статье "Земля и железо" Иванов-Разумник опровергал тезис Горького о косности и пассивной созерцательности русского народа, о подверженности его "азиатскому", иррациональному началу - его же собственными художественными произведениями: "Детство" и "В людях" противостоят статье "Две души", ибо в них "не обвинение, а оправдание, не обвинение, а объяснение": "Кому верить? Художнику в человеке верьте всегда больше, чем публицисту"12.
   Резкое идейное размежевание Горького с Ивановым-Разумником не мешало последнему высоко ценить Горького-художника и тогда, когда рассуждения о "конце Горького" звучали в полную силу. Построив свою статью ""Народ" и "интеллигенция"" (1910) в форме диалога с воображаемым оппонентом, Иванов-Разумник дает отпор ходячим мнениям о творческих провалах Горького, и в частности о повести "Лето". Мнение, что в "Лете" "нарисованы несуществующие оперные мужики, которые хотят издавать газету и рассуждают о России и ее судьбах", Иванов-Разумник опровергает: "М. Горький - бытописатель и историк главным образом народной интеллигенции". Крестьян из "Лета", тянущихся к политике и культуре, Иванов-Разумник считал вполне достоверными и ссылался на свои собственные наблюдения: "Я же знаю, что деревенская крестьянская интеллигенция именно такова, какою описывает ее М. Горький, я знаю, что именно о судьбах России думают и говорят эти мужики и мог бы доказать вам это из подлинных, уже напечатанных крестьянских статей"13. Горький не в моде, заостряет свою мысль Иванов-Разумник, лишь "среди нашей интеллигентской черни", у "фешенебельных богоискателей и хулиганствующих критиков". Критик уверен в том, что "раньше или позже схлынет волна этого стадного и постыдного равнодушия читателей к большому писателю", что многие сенсационные произведения текущего дня забудутся, а "Городок Окуров" "еще долго и долго будет читаться и перечитываться"14.

Примечания

   1 Подробнее об этом см. во вступ. ст. А. В. Лаврова к публикации переписки А. А. Блока и Иванова-Разумника в кн.: ЛН. Т. 92. Кн. 2. С. 366-369.
   2 ИРЛИ, ф. 79, оп. 1, ед. хр. 212.
   3 Там же.
   4 Об этом Иванов-Разумник писал А. Н. Римскому-Корсакову 28 октября / 10 ноября 1900 г. (Там же). В письме он извещал, что выступление его намечено на 7/20 ноября; в примечании, сделанном на рукописи реферата, проставлена другая дата чтения в университете - 28 ноября 1900 г.
   5 ИРЛИ, ф. 79, оп. 1. ед. хр. 212.
   6 П. Иванова-Разумника к А. Н. Римскому-Корсакову от 7 февраля 1901 г. (Там же).
   7 Иванов-Разумник. Юбилей (очень удачное введение) // ИРЛИ, ф. 79, оп. 1, ед. хр. 148, л. 3-4.
   8 ИРЛИ, ф. 79. оп. 1, ед. хр. 212.
   9 Михайловский Н. К. О г. Максиме Горьком и его героях//Русское богатство. 1898. No 7; Он же. Еще раз о г. Максиме Горьком и его героях // Там же. 1898. No 10. Во второй статье Н. К. Михайловского проводится параллель между идеями "философствующих босяков" из ранних рассказов Горького и ницшеанской моралью.
   10 Иванов-Разумник вкратце характеризует фельетоны Горького, печатавшиеся в "Самарской газете" под псевдонимом "Иегудиил Хламида", и появившуюся там же сказку "О маленькой фее и молодом чабане" (Иванов-Разумник. История русской общественной мысли: Индивидуализм и мещанство в русской литературе и жизни XIX в. СПб., 1907. Т. 2. С. 398. 426). В рукописи сохранились краткие характеристики рассказов Горького, сделанные Ивановым-Разумником при чтении "Самарской газеты". "На соли" - "очень недурной рассказ этнографического характера, оставляющий по себе тяжелое впечатление"; "Извозчик" - "рассказ этот - на тему "Преступления и наказания"; довольно слабый рассказ с интересными диалогами извозчика". Там же - общее замечание: "М. Горький с учением Нитше мог познакомиться хотя бы из "Самарской газеты", в которой он состоял ежедневным сотрудником и в которой в начале 1895 г. печатался "Так говорит Заратустра"" (ИРЛИ, ф. 79, оп. 1, ед. хр. 129).
   11 Иванов-Разумник. История русской общественной мысли. Т. П. С. 417.
   12 Он же. Земля и железо: (Литературные отклики)//Русские ведомости. 1916. No 79. 6 апр.
   13 Он же. Литература и общественность. СПб., 1911. С. 97, 104, 105.
   14 Там же. С. 104. О высокой оценке Ивановым-Разумником творчества Горького-художника см. также: Петрова М. Г. Эстетика позднего народничества//Литературно-эстетические концепции в России конца XIX - начала XX в. М., 1975. С. 162-163.
  

Отношение Максима Горького к современной культуре и интеллигенции

{ Читано 28-го ноября 1900 г. на LVII заседании историко-филологических бесед.

Читано 15-го марта 1901 г. в Пересыльной тюрьме в 22-й камере, студентам.

Читано 16-го марта 1901 г. в Пересыльной тюрьме в 16-й камере, курсисткам (прим. автора).}

  
   Современная русская литература может без всякой зависти смотреть на западноевропейскую литературу, сознавая за собой такие силы и таланты, которые могли бы служить украшением литературы любого народа. Наша родина, отставая в жизни политической и научной, давшая только два-три крупных имени в науке - и ни одного в общем течении философской мысли - оказалась плодородной почвой для развития целого ряда школ в области искусства. Не говорим уже о представителях русской школы живописи, не говорим о ряде мощных талантов, создавших русскую музыкальную школу, - ограничимся только областью литературы: достаточно и этого для подтверждения нашей мысли; достаточно даже назвать только одно имя современного нам "великого писателя земли русской", завоевавшего всемирную славу настолько же художественным творчеством, насколько и своим отрицательным движением против современной культуры.
   Недавно, всего несколько лет тому назад, на литературной сцене появился молодой, новый писатель: я говорю о Максиме Горьком. Я далек от мысли ставить на одну доску этого молодого писателя с только что упомянутым Львом Толстым, но нельзя не сознаться, что между ними (на первый взгляд) есть вполне определенное общее - именно, отрицательное отношение к современной культуре. В остальном - не говоря пока о степени таланта - это совершенные противоположности. Горький не обладает и в малой степени той силой и глубиной психологического анализа, которая отличает творца "Анны Карениной", которой обладал в равной степени только Достоевский и которой наделен из современной группы "dii minores" {младших богов (лат.); в переносном смысле: "второстепенных талантов".} - разве только Короленко. Зато Горький - поэт и романтик в душе - прямо поражает гибкостью и художественностью языка, красотою и блеском образов, подходя в этом отношении только к Тургеневу; он обладает даром "ударять по сердцам с неведомою силой"1 и в немногих словах дать много впечатления. Достаточно вспомнить только один из его рассказов - истинный chef d'oeuvre по драматизму и силе - "Скуки ради".
   Впрочем, в задачу мою не входит разбор значения Горького для современной русской литературы; это было бы трудной и неблагодарной задачей, так как пришлось бы разбираться в целом ряде определенных мнений об этом писателе. Одни считают его прямым подражателем Глеба Успенского2; другие ведут его родословную даже от Бестужева-Марлинского, указывая на такие его рассказы, как "Старуха Изергиль", "Макар Чудра", "Хан и его сын" и т. д.3; третьи причисляют его к лику современных "крайних левых" декадентов, говоря, что он поэт настроения и что декадентство его явно выразилось в его рассказе "Читатель"4 и т. п. Опровергать все эти мнения - задача неблагодарная, да к тому же и сам Горький с каждым своим рассказом идет все дальше и дальше вперед; что он нам даст - предсказать невозможно. Но моя задача гораздо уже: я намерен остановиться на разборе того, уже высказанного выше положения, что Горький имеет нечто общее со Львом Толстым - отрицательное отношение к современной культуре; и попытаюсь проследить, насколько отрицательно относится М. Горький к современной интеллигенции.
   Не странное ли действительно это явление: появляется молодой писатель, якобы отрицательно относящийся к культуре и к интеллигенции, и мощно подчиняет себе сразу лучшую часть той же интеллигенции? Не является ли это противоречие следствием двойственности понятий интеллигентности и культуры? Мы увидим, что именно это имеет место и что отрицательное отношение к культуре Толстого и Горького - отрицания двух совершенно разных порядков.
   Конечно, положение это может быть оспариваемо: нам могут указать на различные типы в повестях М. Горького, которые по общему отзыву и критики и читающей публики являются жестокой сатирой на интеллигенцию; указывают на приват-доцента из "Вареньки Олесовой", на Тараса из "Фомы Гордеева", на доктора из неоконченного "Мужика" и т. п. Поэтому и остановимся на разборе этих трех главных типов с интересующей нас точки зрения.
   "Варенька Олесова" - один из лучших - по тонкости психологического анализа, по цельности настроения, по художественной обработке - рассказов Горького. Сама Варенька - в высшей степени законченный тип, точно высеченная из сплошного куска мрамора античная статуя; в обрисовке ее вы не встретите ни одного ложного штриха, ни одной неверной частности; с первой до последней сцены (к слову сказать - так шокирующей некоторых не в меру стыдливых критиков) 5 она обрисована живыми, сочными красками и стоит перед нашими глазами воплощением силы и красоты. Тем больше оттеняется этим личность приват-доцента, в лице которого М. Горький, по мнению некоторых критиков, желал унизить интеллигенцию перед индивидуализмом морали не затронутого интеллигентностью человека - Вареньки; по мнению других критиков, этот приват-доцент - просто сухая педантичная деревяшка, унижением которого Горький не желал сказать что-либо обидное интеллигенции вообще.
   Ни первое, ни второе мнение, думается нам, не могут считаться достаточно обоснованными.
   Действительно, вспомним вкратце содержание этого рассказа.
   Ипполит Сергеич Полканов, только что назначенный приват-доцентом университета, попадает летом в глухую деревню своей сестры; он намерен усиленно заниматься летом, чтобы осенью с честью выступить на лекциях, но все его планы и мечты идут прахом вследствие знакомства с Варенькой Олесовой, которая своей красотой и непосредственностью сразу же производит на доцента сильное впечатление. Вначале он любуется ею только как "роскошной самкой" и презрительно, с сожалением относится к ее неразвитости; он пробует заняться ее развитием и пытается заняться эмансипацией Вареньки во время частых прогулок на лодке и в парке усадьбы. Но чем дальше идет время, тем он все более и более теряет власть над собою, сперва он не хочет остановиться - а затем уже и не может, и это достигает своего апогея в последней сцене - купания Вареньки. Он не в силах уйти от реки, он потерял власть над собою - и искупает это своим позором, когда негодующая девушка бьет его мокрой тряпкой по лицу. Этой сценой унижения и позора доцента оканчивается рассказ.
   Неужели же "сатира и мораль (над интеллигентным человеком) смысл этого всего",- выражаясь словами Чацкого?6 - И неужели из этого рассказа можно заключить о презрительном отношении М. Горького к интеллигенции вообще, как это делает один из критиков? ("Жизнь", VIII, 242) 7.
   Нет, здесь на Горького возведена несомненная напраслина.
   "Варенька Олесова" - не сатира на интеллигенцию, но замечательный психологический этюд, ярко и рельефно обрисовывающий с замечательной правдивостью постепенное нарастание грубого полового чувства в человеке. Человек этот взят интеллигентный - конечно, не для того, чтобы унизить в его лице высший слой нашей умственной аристократии, а просто по той причине, что на этом сухом человеке, далеко стоящем от непосредственной жизни, рельефнее всего можно было показать и попытки борьбы с чувством, и само нарастание чувства - или, вернее, чувственности - нарастание настолько же бурное, насколько и естественное. И если часть читающей публики и критики сочла эту повесть Горького насмешкой над приват-доцентом, над интеллигенцией вообще, то очевидно, что мы еще недалеко ушли от гоголевских времен и что даже теперь (слегка перефразируя выражение Гоголя) то, что написано про одного приват-доцента,- все доценты России готовы принять на свой счет8.
   Что основная цель этого рассказа - психологическая разработка развития страсти - это Горький подчеркивает с самого начала. Его герой утомлен занятиями и длинным путешествием; его мысли - еще до знакомства с Варенькой - часто направлены на то, что может питать физиологическое чувство любви.
   "Воображение Ипполита Сергеевича, поддаваясь чарам вечера, рисовало из теней силуэт одной знакомой женщины и его самого рядом с ней. Они молча шли вдоль по аллее туда, вдаль, она прижималась к нему, и он чувствовал теплоту ее тела" (М. Горький. "Рассказы"; изд. т-ва "Знание"; II, 263) 9.
   Дальше - больше; фантазия его разыгрывается все сильнее и сильнее, и несдерживаемое развитие ее достигает апогея в бессонную ночь, проводимую доцентом в доме Олесовых и заканчивающуюся финальной сценой рассказа. Да, в борьбе со своей чувственностью доцент играет позорную роль; в этом отношении он ниже и слабее Вареньки - но и только. Как к человеку науки и культуры, как к человеку интеллигенции - Горький нигде не относится отрицательно к своему приват-доценту, и казнит он его не как представителя интеллигенции, а как самца, потерявшего волю под влиянием полового аффекта; это красной нитью проходит через весь рассказ.
   Обидевшись за интеллигента в лице героя этого рассказа, стараются для смягчения позора выставить бедного приват-доцента безнадежно пошлым, сухим и скучным (см. критики в "Жизни", "Мире божьем", "Русском богат[стве]") 10, но, конечно, старание это остается тщетным, ибо М. Горький - повторяем это еще раз - нигде не выставляет своего доцента такой самодовольной деревяшкой, какой стараются представить его некоторые озабоченные доброй славой интеллигенции критики. Убежденные, что в лице приват-доцента Горький унизил представителя интеллигенции и культуры, они старательно открещиваются от всякого духовного родства с бедным доцентом - и совершенно напрасно, так как сам Горький, в сущности, относится к своему герою достаточно симпатично.
   Действительно, проследите весь ход рассказа - и вы увидите, что там есть только одно действующее лицо, которому не симпатизирует автор,- это сестра приват-доцента, намеренно обрисованная так, что может внушать одну только антипатию. Ничего подобного не найдете вы по отношению к самому доценту. Горький рисует нам умного,- бесспорно, несколько сухого, - но честного и вообще хорошего человека; здесь перед Горьким - кроме основной, указанной выше, задачи рассказа - явилась второстепенная дополнительная цель: противопоставить обычному альтруистическому утилитарианизму - наивный и простой индивидуализм Вареньки. Как это ни странно, но оказывается, что в данном случае сам Горький - певец современного индивидуализма - не симпатизирует индивидуализму своей героини и, напротив - часто выражает свои мысли словами доцента. Для Горького Варенька - "...существо, упоенное прелестью растительной жизни, полное грубой поэзии, ошеломляюще красивое, но необлагороженное умом" (II, 272)11.
   То, что любит сам Горький,- как видно из других его произведений,- то он хулит устами своей героини - возьмите, например, мнения Вареньки о русской литературе. Наоборот, свои мнения Горький выражает устами доцента, те же мысли, которые в других рассказах он выражает от себя (напр., рассказы "Читатель" и главным образом "Мужик"). Доцент говорит "о несправедливом распределении богатств, о бесправии большинства людей <...> о силе богатых и бессилии бедных и об уме - руководителе жизни, подавленном вековой неправдой и тьмой предрассудков, выгодных сильному меньшинству людей <...> - Обязанность каждого честного человека,- убедительно говорил Ипполит Сергеевич, - внести в борьбу за порабощенных, за их право жить - весь свой ум и все сердце <...> Герои этой борьбы одни достойны удивления и подражания... и вам, Варвара Васильевна, нужно именно сюда обратить ваше внимание, здесь искать героев, сюда отдать ваши силы..." (II, 285-286) 12.
   Так говорит этот сухой и безнадежно пошлый (по мнению критиков) человек, и сам автор относится к нему - как здесь, так и на всем протяжении рассказа - с несомненной симпатией. С такой же симпатией он, вообще говоря, относится и к самой героине - и это потому, что в разбираемом рассказе автор безусловно объективен; цель его вовсе не в том, чтобы унизить доцента как интеллигентного представителя культурной среды, а в том - повторяем это еще и еще раз,- чтобы дать психологическую разработку мотиву развития грубой, физиологической страсти; разработка эта удалась Горькому как нельзя лучше и с обычной силой проведена до последних строк рассказа.
   Но довольно об этом произведении, на котором мы остановились только потому, что личность доцента нуждалась в несомненной реабилитации, после чего ясна и ошибка тех критиков, которые видели в этом типе Горького "презрительное отношение к интеллигенции" и сатиру на культурного человека.
   Перейдем теперь к другому лицу - к Тарасу из "Фомы Гордеева", на которого указывают также как на пример отрицания Горьким современной культуры. Но про Тараса достаточно будет сказать всего несколько слов.
   Действительно, вышеприведенное о нем мнение является сплошным недоразумением, чтобы не сказать больше. Что такое Тарас? - Сын богатого купца, он порвал сношения с отцом, уехал учиться в Москву, был замешан в политическое дело и сослан на поселение в Сибирь. В первой половине романа Тараса нет на сцене; изредка говорят о нем - и заметно, что Горький старается подготовить его появление и выставить его в самом благоприятном свете; это должны сделать и неприязненные отзывы старика Маякина о сыне (IV, 206-207) 13, и рассказы о нем его сестры, которая смотрит с благоговением на брата, так как "он ценою тяжелых страданий, ценою молодости своей, загубленной в ссылке, приобрел право суда над жизнью и людьми..." (IV, 301) 14. Затем, уже в конце романа, появляется и сам Тарас - и разочарование в нем Фомы - а вместе с ним и читателя - полнейшее. Перед нами солидный и степенный человек, сразу же начинающий речь о выгоде производства соды; он с презрением относится к своим "заблуждениям молодости" и твердо, с весом изрекает трафаретную мораль из Смайльса и Леббока15 - что "счастие человека обусловлено его отношением к своему труду" - мораль, позволяющую ему застыть в тупом самодовольстве жизнью и самим собой.
   "Несчастие большинства людей в том (тоном проповедника изрекает он своей сестре), что они считают себя способными на большее, чем могут... А между тем от человека требуется - немного: он должен избрать себе дело по силам и делать его как можно лучше, как можно внимательнее ... Ты почитай Смайльса - не читала? Очень дельная книга... Здоровая книга ... Высота культуры всегда стоит в прямой зависимости от любви к труду... А чем выше культура, тем глубже удовлетворены потребности людей <...> Счастье - возможно полное удовлетворение потребностей... Вот... И, как видишь, счастье человека обусловлено его отношением к своему труду..." (IV, 338-339) 16.
   Все это залежалое старье буржуазной морали, действительно выкроенное из Смайльса и Леббока, может только претить всякой живой душе - и все симпатии читателя несомненно на стороне Фомы, с горечью и тоскою возражающего на тираду Тараса:
   "Это неверно, что в трудах - оправдание... Которые люди не работают совсем ничего всю жизнь, а живут они лучше трудящих... это как? А трудящие - они просто несчастные... лошади! На них едут, они терпят ... и больше ничего... Но они имеют пред Богом свое оправдание... Их спросят: вы для чего жили, а? Тогда они скажут: нам некогда было думать насчет этого... мы всю жизнь работали. А я какое оправдание имею? И все люди, которые командуют, чем они оправдаются? Для чего жили?.." (IV, 340) 17.
   Тарас на все это, с сознанием собственного превосходства, отвечает только советом - читать книжки, сейчас же забывает об этом разговоре и только интересуется - в чьих руках денежные дела Фомы? Узнав, что в руках своего отца,- он совершенно успокаивается.
   Таков несимпатичный облик этого бывшего политического ссыльного, теперь удовлетворившегося вываркой соды и незыблемо стоящего на почве обычной буржуазной морали, пытающейся обойти вечный вопрос "о голодных и раздетых" жалкими ссылками на то, что "счастье есть труд".
   Все это так; но где же здесь презрительное отношение Горького к интеллигенции и культуре? Неужели ренегат Тарас, изменивший идее ради соды,- неужели он может считаться представителем интеллигенции? Нет, в лице Тараса не интеллигенцию позорит М. Горький, а своего вечного, исконного врага, пренебрежение к которому проходит красной нитью через все его рассказы; к нему беспощадно жестоко относится наш автор, в его улучшение и развитие он не верит - и это, конечно, русский кулак-купец. Можно не преувеличивая сказать, что сам Горький смотрит на купца глазами Аристида Кувалды из "Бывших людей" (II, 174-176)18. Купец Иуда Петунников - вот основной тип русского купца в изображении М. Горького, и нет в этом типе ни одной светлой черточки, ни одной симпатичной стороны. Купец жертвует десятки тысяч на общее благо (в "Мужике", Чечевицын) - автор сейчас же поясняет устами главного героя (Шебуева), что "замотался, подавился, старый волк! Смерть чувствует и - подло трусит... га-адина!"19.
   Купец стремится к образованию, к знанию и свету - Горький сейчас же выставляет типы Петунникова-сына в "Бывших людях", Смолина в "Фоме Гордееве"; все это - "молоденькие паучки" (II, 196) 20, еще более страшные темной массе, чем их непросвещенные отцы. Таков и Тарас Маякин. Ни знание, ни понимание передовых идей времени не могли заглушить в нем сословных вековых инстинктов - именно это указывает Горький устами старика-отца: "Вот - гляди! Вот - человек! Вот что такое Маякин! Его кипятили в семи щелоках, из него масло жали, а он - жив! И - богат! Понял? <...> Это значит - Маякин! <...> Я в кровь верю! В родовую кровь... в ней вся сила!.." (IV, 330) 21.
   В лице Тараса М. Горький унижает не интеллигента, не современную культуру - а общий тип современного русского купца, которого ненавидит за его гнет над тысячами бедных людей, за его самодовольную буржуазную сытость, за его силу, направленную к удовлетворению эгоистических потребностей.
   Осталось сказать еще несколько слов о третьем представителе той категории типов Горького, в которой якобы выражается его отрицательное отношение к интеллигенции. Это - доктор из "Мужика". Но и здесь мы имеем дело со странным недоразумением. Чтобы не расплываться в доказательствах - приведем только описание этого доктора, данное Горьким:
   "Доктор был человек солидный и ужасно любил порядок. Идя по тротуару и увидав камешек на нем, он непременно ловким ударом трости отшвыривал его из-под ноги на мостовую и всегда после этого так оглядывался вокруг себя, точно приглашал всех людей брать с него пример. Все вопросы он давно уже решил, и все в жизни было для него просто и ясно. Настроение у него было спокойное, внешность внушительная, речь уверенная <...> Так как при всех своих достоинствах доктор был еще и либеральный человек, то он считал своим долгом аккуратно посещать субботы Варвары Васильевны Любимовой" ("Жизнь", 1900 г. No 3, Стр. 130) 22.
   И во всем дальнейшем рассказе к характеристике доктора не прибавляется ни единого штриха. Где же здесь отрицательное отношение Горького к интеллигенции? Неужели же ко всякому интеллигенту он должен относиться с благоговейным умилением, не имея права рисовать тип интеллигента тупого, самодовольного и ограниченного? Не с равным ли правом можно было бы заключить из вышеприведенной цитаты, что Горький отрицательно относится и к либерализму, так как он ядовито замечает, что "доктор при всех своих достоинствах был еще и либеральный человек"?
   Мне кажется, что мы можем теперь смело и уверенно утверждать, что ни приват-доцент из "Вареньки Олесовой", ни Тарас Маякин, ни либеральный доктор из "Мужика" не могут служить примерами отрицательного отношения Горького к интеллигенции вообще. К некоторой определенной части этой интеллигенции отрицательное отношение Горького несомненно, - но что это за часть, пока еще не выяснили нам разобранные выше типы. К доценту Горький строг только как к слабовольному и неуравновешенному самцу; к Тарасу он относится отрицательно как к представителю несимпатичного ему сословия общества; к либералу-доктору - просто как к самодовольному и ограниченному человеку; очевидно, что не отсюда надо исходить, говоря об отрицании Горьким интеллигенции и культуры. К какой части интеллигенции относится Горький отрицательно - мы увидим ниже; мы увидим, что не всю интеллигенцию - равно как и не всю область культуры - отрицает Горький.
   Действительно, Горький часто высказывается против современной культуры - до такой степени часто, что утверждение это сделалось общим местом в суждениях об этом писателе. Но какую культуру отрицает Горький? Ответ на это дадут нам его произведения.
   Ядовитую характеристику "культурного общества" дает он прежде всего в своем "Коновалове".
   "Нужно родиться в культурном обществе,- говорит Горький,- для того, чтобы найти в себе терпение всю жизнь жить среди него и ни разу не пожелать уйти куда-нибудь из сферы всех этих тяжелых условностей, узаконенных обычаем маленьких ядовитых лжей, из сферы болезненных самолюбий, идейного сектантства, всяческой неискренности,- одним словом, из всей этой охлаждающей чувство и развращающей ум суеты сует" (II, 51)23.
   Поэтому не любит он и городов, теснящих его ум и сердце.
   "Совсем напрасно ты, Максим, в городах трешься,- говорит, например, Коновалов,- <...> тухлая там жизнь и тесная <...> Настроили люди городов, домов, собрались там в кучи, пакостят землю, задыхаются, теснят друг друга... Хорошая жизнь!" (II, 62, 64) 24.
   Интересно, между прочим, сопоставить эти слова с первыми строками "Воскресенья" Толстого; здесь и Горький и Толстой сходятся, хотя мы увидим, что отрицание культуры тем и другим совершенно различно. Но об этом после. Относясь отрицательно к "культурному обществу", Горький не верует и в его прогресс; он едко замечает, что прогресс этот "веско подтверждается ежегодным ростом тюрем, кабаков и домов терпимости" (III, 5) 25. Пожалуй, наиболее полно и ярко Горький выражает свое отрицание "культуры" устами интеллигента-проходимца в рассказе того же имени. И здесь рельефнее всего сказывается, к какой области "культуры" относится отрицательно Горький: он презирает культурное общество за ту созданную им же сеть мелких предрассудков, условностей и приличий; он задыхается в буржуазной, пошлой атмосфере гладко прилизанной морали - но такое отрицание не есть отрицание культуры вообще, не есть отрицание культуры Львом Толстым. Здесь ярко обрисовывается разница между Толстым и Горьким: Горький - не толстовец, и сам старательно подчеркивает это положение в своих рассказах (см., напр., "Мой спутник"; I, 188) 26. Отрицание культуры Толстым приводит его к опрощению, к сведению на нет знания и науки; отрицание культуры Горьким приводит его к морали индивидуализма - и только. Толстой отрицает содержание культуры, Горький отрицает ее форму,- вот в чем, по нашему мнению, существеннейшая разница в этом отношении между "великим писателем земли русской" и молодым талантом, к которому - будем надеяться - со временем приложится этот же титул. Горький отрицательно относится к культуре - это неоспоримо, но он отрицает ту буржуазную внешность культуры, к которой каждый из нас может относиться только отрицательно; вот почему под взглядами на культуру Горького может безусловно подписаться всякий, принадлежащий к умственной интеллигенции,- самопротиворечия здесь не будет; но оно было бы, если бы мы пожелали сохранить завещанные нам лучшими людьми нашей умственной аристократии идеалы и в то же время согласиться со взглядами на культуру Льва Толстого. Почему это так - вполне понятно, и причина этого, повторим еще раз, именно в том, что Горький отрицает форму современной культуры, а Толстой присоединяет к этому отрицание содержания ее.
   К тем же результатам мы придем, если будем рассматривать и более узкий вопрос - отношения Горького к представителям современной интеллигенции. Отношение это - отрицательное; трудно было бы не согласиться с этим. Но отрицание отрицанию рознь, и легко убедиться, что Горький не заражен повальным отрицанием представителей этого класса общества; мы увидим, что и здесь - как и по отношению к современной культуре - Горький отделяет козлищ от овец и действительно жестоко казнит первых; но заключать отсюда об его отрицательном отношении к интеллигенции вообще - более чем смело.
   И, во-первых,- надо отметить, что Горький очень пессимистически относится к человеку вообще, независимо от степени его интеллигентности; люди, по его мнению, даже на животных имеют развращающее влияние. "Видите, какая подлая натура?- сказал Промтов, кивая головой на ревностную собаку.- И ведь это лжет она. Она понимает, что лаять не нужно, и она не зла - она труслива и желает выслужиться пред хозяином. Черта чисто человеческая... и, несомненно, воспитана в ней человеком. Портят люди зверей... Скоро наступит время, когда и звери будут такими же подлыми и неискренними, как вот мы с вами..." (III, 202) 27.
   Еще рельефнее отрицательное отношение к человеку выражается в рассказе "Читатель", где Горький беседует со своей совестью. "...Человек зол, глуп, бесчестен, он вполне и всегда зависит от массы внешних условий, он бессилен и жалок один и сам по себе",- вот жестокое резюме отношения Горького к человеку (III, 249) 28. С презрением относится Горький и к своему читателю - "у нищих не просят милостыни,- гордо заявляет он,- пусть не думают, что я возвышаю или унижаю себя для того, чтоб привлечь к себе внимание людей..." (III, 246) 29. Таково отношение Горького к человеку; и чтобы хоть немного рассеять пессимистическую тьму этого отношения, Горький создает яркий и блестящий образ романтического босяка, с нитшеанской моралью индивидуализма. Не было бы ничего удивительного, если бы при таком отношении к человеку вообще Горький отнесся бы вполне отрицательно и к современному интеллигенту; но на деле мы этого не видим. Мы видели, наоборот, что к приват-доценту из "Вареньки Олесовой" Горький относится довольно сочувственно.
   Но у Горького действительно есть два лица, обойти которых при разборе этого вопроса - невозможно. Один из них - действительно общий тип современного интеллигента, это - Иван Иванович из рассказа "Еще о черте"; другой - неумолимый и резкий прокурор современной интеллигенции, это - Ежов из "Фомы Гордеева".
   Рассказ "Еще о черте" - замечательная по силе и едкости сатира на современного дряблого интеллигента (рассказ этот настолько же замечателен, насколько слаб рассказ "О черте"); ввиду же его большого значения для выяснения разбираемого вопроса - отношения М. Горького к интеллигенции - не будет излишним несколько остановиться на этом рассказе.
   Скучающий черт бродит по земле в крещенскую ночь и жалуется на недостаток души, достойной внимания. "Убийственно бездарны стали люди, до тошноты неинтересны и мелки... - жалуется черт.- Особенно теперь, когда среди них с новой силой расцветает проповедь личного самоусовершенствования и борьбы со страстями..." И это уже маленький камешек в огород интеллигенции, но это только еще цветочки; далее же черт попадает в комнату некоего Ивана Ивановича Иванова; характеристику этого господина мы позволим себе привести словами самого автора: "По душевному складу своему это был человек "интеллигентный", а профессией его было стремление к достижению духовного совершенства, которое он и внедрял в себя ежесуточно путем продолжительных бесед со знакомыми и посредством чтения душеполезных книг" (III, 290) 30.
   Уже по этому началу можно ожидать, что Иван Иванович окажется достаточно жалкой в нравственном смысле личностью, как и всякий человек, целью которого является только личное совершенствование. И действительно, Иван Иванович оказывается дряблой, самолюбующейся личностью; Иван Иванович всегда занят мыслью только о себе, о своем нравственном поведении, он нянчится с собой, со своими чувствами, мыслями, достоинствами и пороками - но нетрудно с уверенностью заключить, что такой человек сумеет выдать себе аттестат за благонравие даже после самого гадкого поступка; такова психология самолюбующихся людей. Таков в действительности и Иван Иванович: в момент прибытия к нему черта он занят самобичеванием; за две недели святок он пошло проводил время - бывал в маскарадах и "даже,- продолжает бичевать себя Иван Иванович,- даже унизил женщину! <...> Чужая жена... как это низко с моей стороны!" Но, хорошо зная Ивана Ивановича и его психологию, мы сейчас же ожидаем от него и оправдания своих поступков, и конечно эти ожидания сейчас же сбываются. "Чужая жена <...> - продолжает рассуждать Иван Иванович.- Хотя, впрочем, она не совсем чужая мне... она жена Егора, а Егор мой старый товарищ, мой задушевный друг... да-а! Быть может, это обстоятельство несколько сглаживает мою вину..." (III, 291) 31.
   Таков этот самодовольный, самолюбующийся Иван Иванович, который только и умеет нянчиться с самим собой - и который самоудовлетворенно заканчивает свою тираду выдачей себе аттестата за добронравие: "Хорошо еще, что я всегда сознаю свои пороки... это поднимает меня в своих глазах... это очень утешительно!.." (III, 291) 32.
   Все это очень характерно и обрисовывает узкую и дряблую душонку "интеллигентного" Ивана Ивановича; неудивительно, что черт с ужасом чуть не открещивался от такой души: "Вашу душу? О нет! - Нет, пожалуйста... мне не надо... Помилуйте?! Куда мне ее?"33; неудивительно,

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 331 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа