Главная » Книги

Марриет Фредерик - Крушение "Великого Океана"

Марриет Фредерик - Крушение "Великого Океана"


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

   Капитан Мэрриет

Крушение "Великого Океана"

Masterman Ready, or the Wreck in the Pacific (1841)

Перевод Евгении Чистяковой-Вэр (1912).

  

ГЛАВА I

Судно под ветром. - Буревестники. - Риди. - Описание корабля и экипажа.

   Это происходило в октябре 18.. года. "Великий Океан", большой бриг, несся под шквалом среди безбрежного Атлантического океана. Он поставил немного парусов из-за бури, так как полотно изорвалось бы в куски от диких порывов ветра, который гнал судно по высоким волнам. Иногда волны поднимали корму брига, глубоко опуская нос, так что, казалось, корабль сейчас нырнет вглубь. Но это было прекрасное судно, и им управлял опытный капитан; он делал все для его безопасности и в то же время полагался на Провидение, которое всегда бдит над нами.
   Капитан стоял подле колеса, наблюдая за рулевыми. Он посмотрел кругом себя, поднял взгляд к небу и тихо запел:
  
   Перед нами - ты стелешься, море,
   А над нами - угроза небес.
  
   Так и было в действительности; корабль окружал бурный Атлантический океан; небо покрылось темными тучами; не виднелось ни одного судна, поднимались горы волн с пенистыми гребнями, а между снастями и мачтами корабля ветер проносился с диким воем.
   Кроме капитана и двух матросов за колесом, на палубе было еще двое: мальчик лет двенадцати и старый моряк с лицом, огрубелым от непогоды, и с седыми волосами, пряди которых развевались в воздухе.
   Мальчик смотревший на бурное море, вдруг схватил старика за руки и крикнул:
   - А эта большая волна не нахлынет на нас, Риди?
   - Нет, мастер Уильям, разве вы не видите, как повернули судно. Вот она и прошла... Но это может случиться; а что тогда станется с вами, если я не буду держаться сам и держать вас? Вас смоет.
   - Мне не очень нравится море, Риди; мне хотелось бы снова очутиться на берегу, - ответил мальчик. - Разве не кажется, что волны разобьют корабль?
   - Да, похоже на то; и они ревут, сердятся, что не могут похоронить судно в пучине. Только я-то к ним привык, мастер Уилли, и на хорошем судне, с хорошим капитаном и экипажем я их не опасаюсь.
   - Но ведь иногда суда идут ко дну, и тогда все тонут.
   - Да, мастер Уильям, и очень часто идут ко дну именно те корабли, которые считаются вполне безопасными. Мы можем только работать и потом полагаться на волю неба.
   - А что это за птички летят так низко над водой?
   - Мы, моряки, называем их цыплятами матушки Беды; их редко видишь не в бурю или не перед бурей.
   Птицы, о которых спросил Уильям, были буревестники.
   - А вы когда-нибудь терпели крушение? Вас когда-нибудь выбрасывало море на необитаемый остров, как Робинзона Крузо?
   - Да, мастер Уильям, только я никогда не слыхивал об этом Робинзоне. Многие терпели кораблекрушение, и потом им приходилось переносить тяжелые испытания; но мне трудно вспомнить человека, о котором вы говорите.
   - О, но ведь это все в книге, которую я читал. Я могу вам рассказать... и расскажу, когда море опять успокоится. А теперь, пожалуйста, помогите мне спуститься вниз, потому что я обещал маме недолго оставаться на палубе.
   - Хорошо, всегда держите данные обещания, как славный мальчик, - ответил старик. - Дайте же мне ручку, и я ручаюсь, что мы не свалимся и благополучно дойдем до люка. Когда же наступит хорошая погода, я расскажу вам, как я потерпел кораблекрушение, а вы расскажете мне все о Робинзоне Крузо
   Он проводил Уильяма до каюты; сам же вернулся на палубу: он дежурил.
   Мастермэн Риди, так звали его, больше пятидесяти лет жил на море. Сначала он служил учеником на угольном судне. В то время ему было всего десять лет. Его лицо потемнело от ветра и солнца, и на щеках виднелись глубокие морщины, но он все еще казался здоровым и сильным. Риди служил на военном судне и побывал во всех поясах земли; он мог порассказать немало странных историй, и ему следовало верить даже в тех случаях, когда его рассказы казались необыкновенными, потому что он никогда не лгал. Он мог управлять судном, понятно умел читать и писать и не раз перечитал Библию. Его фамилия - Риди (готовый) - соответствовала его характеру; он редко оставался в замешательстве; в случае затруднения или опасности капитан без колебаний советовался с ним и часто принимал его советы. Он был точно третий помощник капитана.
   "Великий Океан" мог бороться с самой неистовой бурей. Это судно имело более четырехсот тонн и шло к Новому Южному Уэльсу с ценным грузом английского железного и ножевого товара, а также и с другими мануфактурными изделиями. Капитан, превосходный командир и моряк, а вдобавок и превосходный человек, отличался бодрым, веселым нравом и на все смотрел с хорошей стороны. Когда с ним случались какие-нибудь происшествия, он чаще всего смеялся. Звали его - Осборн. Первый помощник - Мекинтош, шотландец, был груб, раздражителен, но строго относился к своим обязанностям. Капитан доверял ему, но не любил его.
   О Риди мы уже говорили, о матросах говорить нет необходимости; скажем только, что их было тринадцать человек, недостаточное число для такого большого судна; как раз перед отплытием пятеро матросов не поладили с Мекинтошем и отказались идти с ним в плавание. Ждать новых служащих Осборн не захотел и отошел с теми людьми, которые были у него на палубе.
  

ГЛАВА II

Сведения об Уильяме и его родителях. - Овчарки. - Ромул и Рем. - К берегу.

   Отец Уильяма, м-р Сигрев, человек очень образованный, много лет имел контору в Сиднее, главном городе Нового Южного Уэльса, и теперь после трехлетнего отсутствия возвращался обратно со всей семьей. Он купил у правительства большие земли, с тех пор сильно поднявшиеся в цене, и получал большой доход от разведения скота. Во время его пребывания в Англии имением прекрасно заведовал управляющий, и Сигрев вез с собой множество вещей, необходимых для сельского хозяйства, для дома и т. п.
   Миссис Сигрев, приветливая женщина, не отличалась здоровьем; Уильям, старший из детей, был умен и весел, его брат Томас, шестилетний мальчик поражал необдуманностью, но казался очень милым ребенком. Их сестре Каролине минуло семь лет, а маленькому здоровяку Альберту еще не было и года; за ним смотрела молодая негритянка, которая явилась в Сидней с мыса Доброй Надежды и отправилась в Англию вместе с семьей Сигрева. Упомянув обо всех бывших на палубе "Великого Океана", упомянем также о двух овчарках м-ра Сигрева и о маленьком терьере капитана Осборна.
   Волнение утихло только на четвертый день. Матросы развесили свое промокшее от дождя и брызг платье на канатах, и капитан велел поставить паруса. Дул нежный ветерок, и судно шло со скоростью четырех миль в час. Миссис Сигрев сидела на корме; ее муж и дети были подле нее. К ним скоро подошел и капитан Осборн.
   - Ну, мастер Томми, - спросил он, - вы довольны, что буря утихла?
   - Мне было все равно, - отозвался Томми, - я только расплескал суп. А вот Юнона как упала со стула, да так и покатилась вместе с маленьким; папа поднял их...
   - Слава Богу, что Альберт не убился, - заметила миссис Сигрев.
   - Он убился бы, если бы Юнона не думала исключительно о нем, забыв о себе, - заметил Сигрев.
   - Правда, правда, - сказал Осборн, - она спасла ребенка, но, кажется, сама ушиблась.
   - Да, стукнулась головой, - с улыбкой ответила Юнона.
   - Еще хорошо, что у тебя на голове такая густая шерстяная шапка, - со смехом заметил Осборн. - Но, все равно, Юнона, ты славная девушка.
   В это время Осборна отозвал Мекинтош.
   На палубу выбежали овчарки.
   - Сюда, Ромул, сюда. Рем! - позвал их Уиль.
   - Вот что, сэр, - спросил Риди, стоявший невдалеке, - позвольте вас спросить, что это за странные имена у ваших собак; я никогда таких не слыхивал. Кто были эти Ромул и Рем?
   - Ромул и Рем, - ответил Сигрев, - имена двух братьев-пастухов; в древние времена они основали большой город, Рим, который впоследствии сделался столицей великой империи. Люди эти были первыми царями Рима и правили вместе.
   - А выкормила их волчица, Риди, - прибавил Уиль. - Ну, что вы скажете?
   - Скажу, что это была диковинная кормилица, мастер Уильям.
   - И Ромул убил Рема, - продолжал мальчик.
   - Немудрено, так был воспитан, - заметил Риди. - Но за что он убил брата?
   - За то, что тот слишком высоко прыгнул, - со смехом сказал Уилли.
   - Мастер Уиль шутит? - спросил Риди, обращаясь к Сигреву.
   - И да, и нет. История рассказывает, что Рем обидел Ромула, перескочив через стену, которую тот построил, и Ромул убил его. Но на древнюю историю нельзя полагаться.
   - Да, кажется, и на древних братьев тоже, - заметил Риди. - Но давно известно, что вдвоем не сделаешь дело.
   - А теперь мне хотелось бы сойти вниз, - заметила миссис Сигрев, - может быть Риди отнесет малютку?
   Когда все спустились в каюту, капитан сказал, что он успел определить, где находится судно, и прибавил, что оно в ста тридцати милях от мыса Доброй Надежды.
   - Если ветер продержится, - заметил Сигрев, - мы завтра же придем к берегу. Может быть, Юнона, ты увидишь твоих отца и мать?
   Бедная Юнона покачала головой, из ее глаз покатились слезы, и она с печальным лицом сказала, что ее отец и мать принадлежали голландскому бюргеру, который, купив их, уехал далеко от берега. Ее разлучили с ними, когда она была еще очень мала, и оставили в Каптоуне.
   - Но теперь ты свободна, Юнона, - сказала миссис Сигрев, - ты побывала в Англии; а тот, кто ступит на берег Англии, делается свободным.
   - Да, я свободна, мисси, - ответила Юнона, - а все-таки у меня нет отца и матери.
   И негритянка заплакала, но Альберт погладил ручкой ее черную щеку, и она снова улыбнулась.
  

ГЛАВА III

Корабль в Столовой бухте. - Столовые горы. - На берегу. - Ботанический сад. - Птица секретарь. - Львы. - Томми в опасности.

   На следующий день "Великий Океан" бросил якорь в Столовой бухте; на вопрос Уильяма о причине такого названия Риди ответил, что заливу дали имя Столовой горы с вершинами, действительно плоскими, как столы.
   - Мы простоим на якоре два дня, - заметил Осборн, обращаясь к отцу Уиля. - Не угодно ли вам и вашей супруге отправиться на берег?
   Миссис Сигрев отказалась; поэтому было решено, что она останется на палубе с двумя детьми, а ее муж отправится в Каптоун с Уилем и Томми и к вечеру вернется домой.
   На следующее утро капитан велел опустить шлюпку, и в ней Сигрев, двое мальчиков и Осборн отплыли к берегу. На берегу они побывали в доме одного знакомого капитана, который предложил им провести их в сад компании, где содержались дикие звери. От этого предложения дети пришли в полный восторг.
   - Что это за, сад компании? - спросил отца Уильям.
   - Его устроила голландская индийская компания в те времена, когда она владела мысом Доброй Надежды. В сущности, это ботанический сад, но там содержат и диких зверей.
   - А каких животных мы увидим? - спросил Томми.
   - Львов, Томми, - ответил Осборн, - много львов.
   - Ох, как мне хочется посмотреть на них! - сказал Томми.
   - Только нельзя - подходить к ним близко, - заметил капитан.
   - Хорошо, - сказал мальчик.
   Но едва войдя в сад, Томми убежал от капитана; ему хотелось поскорее увидеть львов, но Осборн поймал его и крепко взял за руку.
   - Тут пара странных птиц, - сказал им знакомый Осборна, - это секретари; их называют так за то, что у них сзади головы висят перья, и они походят на писцов, заложивших перо за ухо. Это полезные птицы - они уничтожают змей; бьют их ногами с такой силой, что немедленно убивают.
   - А здесь много змей? - спросил Уиль.
   - Да, и очень ядовитых, - ответил Сигрев. - Секретари приносят большую пользу.
   Так разговаривая, они дошли до львиного помещения. Это была большая площадка, обнесенная высокой каменной стеной, с одним окошком, через которое посетители могли смотреть на зверей. Окно это было широко и загорожено толстыми железными прутьями; однако между ними лев мог просунуть лапу, поэтому зрителей просили не подходить близко. Десять красивых, благородных зверей лежало в различных позах, медленно пошевеливая своими хвостами. Уильям рассматривал их, стоя на почтительном расстоянии от клетки, Томми тоже. Их провожатый рассказывал интересные анекдоты о львах. Все так увлеклись его рассказами, что и не заметили, как Томми проскользнул к окну львиного помещения.
   Мальчику захотелось, чтобы звери немного подвигались. В числе лежавших животных был красивый трехлетний лев; он лежал ближе остальных к решетке. Томми взял камень и бросил в него; лев не пошевелился, но устремил глаза на Томми; мальчик стал смелее; он швырнул вторым камнем, потом третьим, подходя все ближе и ближе.
   Лев неожиданно страшно заревел и кинулся на решетку клетки с такой силой, что, будь она немного менее прочной, ее брусья не выдержали бы. Но и теперь они так зашатались, что из камней посыпались куски цемента. Томми закричал, отскочил и по счастью упал; не то лапы льва схватили бы его. Осборн и Сигрев кинулись к мальчику и подняли его. Он кричал от страха, а лев стоял у решетки, хлестал себя хвостом и ревел, показывая исполинские клыки.
   Сигрев побранил Томми; тот мало-помалу оправился от страха.
   Осмотрев других зверей, маленькое общество вернулось в дом любезного знакомого Осборна, а потом отплыло на судно.
  

ГЛАВА IV

Тишь. - Альбатрос. - Признаки бури. - Приготовления. - Ужасный шторм. - Молния. - Разрушение и смерть.

   На следующий день корабль отошел от берега. Несколько дней плавание совершалось под прекрасным ветром; но наступил штиль и держался три дня; не чувствовалось дыхания ветра, вся природа, казалось, заснула. Только время от времени показывался альбатрос и, опускаясь на некотором расстоянии от кормы судна, плавал по воде, приподняв крылья.
   - Что это за птица, Риди? - спросил Уильям.
   - Альбатрос, самая крупная из наших морских птиц, - ответил старик. - Я видывал альбатросов, между крыльями которых бывало около одиннадцати футов.
   На третий день затишья барометр так сильно упал, что капитан стал готовиться к сильным шквалам. И он не ошибся. К полуночи собрались тучи, между которыми сверкали молнии. Поднялся и ветер; впрочем, сначала он налетал только порывами, в промежутках между которыми наступала тишина. И Мекинтош, и Риди полагали, что волнение будет сильно, и Мастермэн предложил капитану как можно скорее закрепить плотные ставни на окнах кают.
   Едва окончились все приготовления, как с северо-востока налетел свирепый шквал. Началось волнение. Один парус убирали за другим, и к наступлению сумерек "Великий Океан" шел только под одним кливером и штормовым парусом. Трое рулевых с трудом удерживали колесо, так как волны с силой ударяли в руль. Ни один из матросов, отбыв свою вахту, не ушел в эту ночь спать. Буря была слишком ужасна. Около трех часов утра ветер внезапно упал, но всего минуты на две, потом снова налетел с другой стороны и разорвал кливер на лоскуты. Небо было черно; виднелись только пятнистые гребни волн. Пришлось изменить курс. Волны, поднятые прежним направлением ветра, продолжали бежать и встречались с волнами, которые вздымали новые шквалы, а потому вода то и дело хлестала на палубу и смывала все попадавшееся ей на пути. Одного матроса снесло с корабля, и все попытки спасти его не удались. Капитан Осборн стоял на своем посту; он спросил Мекинтоша:
   - Как вы думаете, это еще будет долго продолжаться?
   - Дольше, чем продержится судно, - ответил тот.
   - Надеюсь, вы ошибаетесь, - возразил Осборн. - А вы, что думаете, Риди?
   - Опасности больше сверху, чем снизу, - ответил старик. - Посмотрите, сэр, на эти две тучи; видите, они несутся одна навстречу другой. Если я...
   Риди не договорил. Вспыхнул ослепительный свет, и в то же время раздались раскаты грома, от которых вздрогнул "Великий Океан". Послышался шум, вопли. Когда капитан и его собеседники снова получили способность видеть, оказалось, что передняя мачта была разбита в щепы, и что судно уже пылало. Рулевые, ослепленные молнией, окаменевшие от страха, не могли больше управлять рулем; корабль накренился; главная мачта свалилась через борт. На палубе воцарилось разрушение, смятение и отчаяние.
   К счастью, волны, хлеставшие через борт "Великого Океана", скоро затушили огонь; но корабль беспомощно лежал на воде, в полной власти волн, которые били в упавшие мачты, еще прикрепленные веревками к корпусу судна. Оправившись, Мекинтош и Риди бросились к колесу, чтобы привести "Великий Океан" к ветру, но это им не удалось; паруса бизань-мачты отказывались слушаться руля. Риди уговорил двоих матросов стать на руль, а сам подозвал к себе Мекинтоша. Взяв топоры, они вдвоем срубили бесполезные мачты и, накренив паруса на уцелевший обломок главной мачты, кое-как поставили корабль под ветер. Не скоро удалось им убрать обломки мачт; когда же это, наконец, было сделано, они увидели, что четверо матросов погибли от молнии и падения передней мачты. Теперь, кроме Осборна, Риди и Мекинтоша, на палубе осталось всего восемь человек.
  

ГЛАВА V

Неунывающие моряки. - Тревога капитана. - Новая буря. - Предчувствие Риди.

   Моряки никогда не падают духом, пока у них есть дело. Ужасы бури, гибель товарищей, гром и молния, - ничто не мешало им работать. Мекинтош созвал матросов, велел им прикрепить блок к еще дымившейся верхушке обломка главной мачты, потом поднять на нее лишний парус, чтобы увеличить парусность. Таким образом, "Великий Океан" мог идти по ветру быстрее и слушаться руля лучше.
   Теперь корабль снова двигался и находился относительно в безопасности, несмотря на жестокие удары догонявших его волн. Опять наступила ночь, но не принесла отдыха; все матросы изнемогали. Капитан и Риди часто спускались в каюты, ободряли пассажиров. Измученная страхом миссис Сигрев серьезно заболела; ее муж ухаживал за нею; детей уговорили не подниматься с постелей, а Юнона все время держала на руках маленького Альберта.
   Наступила заря третьего дня с начала бури, но положение судна не стало лучше. Волны по-прежнему вливались на палубу и уносили все встречавшееся. Трудно было судить о направлении корабля. Он дал течь, и это доказывало, что его корпус уже сильно пострадал; казалось ясно, что если буря не утихнет, "Великий Океан" недолго выдержит ярость волн.
   На лице капитана лежало выражение жестокой тревоги. "Великий Океан" подходил к области моря, усеянной низкими коралловыми островами. Волны могли выбросить на один из них корабль, и тогда погибло бы и ценное судно, и ценный груз, а может быть, и все люди. Предупредить же такую возможность Осборн был не в силах, благодаря жалкому состоянию корабля.
   Всю эту ночь шквалы гнали судно. На рассвете ветер ослабел, волны немного успокоились. Тем не менее капитан продолжал идти фордевиндом, так как "Великий Океан" слишком пострадал, и было небезопасно поставить его наперерез волнам. Теперь готовились поднять запасные мачты, и измученные матросы усердно работали под наблюдением Осборна, когда Сигрев и Уильям вышли на палубу.
   Уильям огляделся и с изумлением заметил, что высокие мачты исчезли вместе со своей оснасткой и с парусами и что на палубе беспорядок.
   - Посмотри, дитя мое, - сказал Сигрев, - как здесь все разрушено, опустошено; видишь ли, как гордость человека смиряется перед мощью Всевышнего.
   - Да, да, - подтвердил Риди.
   - Но, папа, - помолчав спросил Уилли, - как же мы доберемся до Сиднея без мачт и парусов?
   - Сделаем все, что можно, - сказал Риди. - Мы, моряки, редко теряемся, и еще до ночи, даст Бог, у нас опять будут кое-какие паруса. Мы потеряли большие мачты. Что же? Поставим запасные, маленькие, с маленькими парусами и, если будет угодно Богу, все же увидим Сидней. А как здоровье барыни? - спросил старик, обращаясь к Сигреву. - Лучше ли ей?
   - Боюсь, что она очень слаба и больна, - ответил Сигрев, - только хорошая погода поможет ей. Как вы думаете? Теперь наступит затишье?
   - Говоря правду, сэр, боюсь, что опять будет буря. Я еще не говорил об этом капитану, так как, может быть, ошибаюсь. Но все же, мне кажется, я прав.
   - Да будет воля Божия, - сказал Сигрев. - Но как я боюсь за жену; она превратилась в тень.
   - Не бойтесь этого, - возразил Риди, - от качки люди страдают, но не умирают.
  

ГЛАВА VI

Смятение. - Капитан без памяти. - Совет Мекинтоша. - Делаются приготовления покинуть корабль. - Благородство Риди. - Отплытие экипажа.

   Поговорив с капитаном и Риди, Сигрев с сыном ушли обратно в каюту, куда буфетчик принес для детей миску теплого супа. Томми торопливо вырвал ее из правой руки Юноны, так как левой она держала Альберта. Суп обжег Каролину. Девочка громко закричала, закричал и Альберт, но только от страха. На свое несчастье, Юнона натолкнулась на собачку Виксен, забежавшую в каюту, и та укусила ее за ногу; негритянка тоже невольно вскрикнула. Миссис Сигрев выглянула из койки. Она подумала, что произошло что-нибудь ужасное, но ничем не могла помочь. К счастью, вошел Сигрев, поднял споткнувшуюся Юнону, утешил Каролину и восстановил порядок. Все успокоилось, тем более, что остывший суп не обжег Каролину.
   - Масса Томми - дурной мальчик, - сказала Юнона, потирая ногу.
   Между тем на палубе не бездействовали; корабельный плотник устраивал подножие для запасной мачты на месте бывшей главной, а матросы снабжали ее снастями и парусами; к несчастью, течь была очень сильна, и четверо людей должны были постоянно помпами выкачивать воду. К ночи опять подул ветер, поднялось волнение, и течь настолько усилилась, что пришлось бросить все остальное и только работать насосом. Еще два дня бушевала буря, и весь экипаж совершенно изнемог от усталости; выкачивать воду матросы уже не могли; кренясь, судно доказывало, что в его трюме уже много воды, и вот случилось еще новое несчастье; капитан Осборн был на баке и раздавал приказания людям; вдруг блок скользнул с передней мачты; рея и парус свалились, ушибли Осборна, и он упал без чувств. Пока Осборн командовал экипажем, матросы, высоко ценившие его морское искусство, его мужество, работали хорошо, бодро, но теперь, когда он лежал, если не убитый, то во всяком случае без чувств, они почувствовали, что остались без начальника. Мекинтоша матросы не любили, и его приказания не могли иметь для них никакого веса и значения. Не обращая внимания на его приказ, они теперь совещались между собой.
   - Теперь, молодцы, скоро стихнет, - заметил Риди, подходя к группе моряков, стоявших на баке. - Ветер быстро падает.
   - Да, - ответил один из них, - а судно опускается на дно еще скорее; это верно.
   - Теперь было бы полезно хорошенько покачать помпу, - сказал Риди, - что скажете вы?
   - Стаканчика два грога были бы еще полезнее, - грубо возразил один моряк. - Что скажете, ребята? Я не думаю, чтобы капитан отказал бы нам в этом, если бы бедняга мог говорить!
   - Что вы хотите делать? - спросил Мекинтош. - Надеюсь, не напиваться?
   - Почему бы и нет? - проговорил другой матрос. - Судно скоро утонет.
   - Может быть, еще не скоро, - сказал Мекинтош, - во всяком случае нельзя сказать, чтобы у нас не было возможности спастись. А вот, если вы опьянеете, никто не спасется, я же дорожу своей жизнью и готов сделать все, что вы решите; но вы не напьетесь, если только мне удастся помешать вам; это верно.
   - Как вы помешаете? - мрачно спросил один из матросов.
   - Я думаю, что двое решительных людей могут сделать многое... Нет, трое, потому что в этом случае Риди будет на моей стороне, и каютный пассажир тоже, не откажется мне помочь. Вспомните: все огнестрельное оружие в каюте. Только зачем нам ссориться? Скажите сразу, чего вы хотите, и если вы еще ничего не придумали, выслушайте, что я предложу.
   Все знали смелость и решительный характер Мекинтоша; поэтому матросы снова посоветовались между собой, потом спросили капитанского помощника, что он предлагает.
   - У нас осталась одна хорошая шлюпка и новый ялбот; остальные шлюпки, как вы знаете, были смыты, за исключением маленькой за кормой, которая вполне бесполезна, так как почти совершенно разбита. Мы, наверно, недалеко от одного из островов, я думаю даже, что мы посреди их. Возьмем в большую шлюпку все необходимое нам, будем работать спокойно и усердно; выпьем столько грога, чтобы он не повредил нам, и запасемся провизией. При шлюпке есть все - весла, мачта, паруса; вряд ли нам не удастся спастись. Риди, хорош ли мой совет?
   - Хорош, м-р Мекинтош, только что станется с пассажирами? И неужели вы оставите капитана Осборна, который лежит без сознания и без движения? Как вы думаете поступать?
   - Мы не оставим капитана, - сказал один из матросов.
   - Нет, нет, - подтвердили другие.
   - А пассажиры?
   - Жаль их, конечно, - заметил первый из высказавшихся за спасение капитана, - только нам достаточно думать о спасении собственной жизни. Шлюпка нечрезмерно велика.
   - Хорошо, я согласен с вами, - проговорил Мекинтош, - добрые дела начнутся дома. Что скажете, братцы?
   - Да, - в один голос ответили матросы, и Риди понял, что спорить бесполезно.
   Начали приготовлять шлюпку и запасы. На переходном трапе виднелись куски соленой свинины, сухари, несколько бочонков с пресной водой. Мекинтош принес свои часы, компас, несколько ружей, запас пороха и пуль. Плотник, с помощью другого матроса, срубил бульварк, чтобы легче спустить шлюпку. Через час все было готово. Риди не принимал никакого участия во всех этих приготовлениях. Он раза два опускался в трюм, чтобы видеть, сильно ли там поднялась вода. Между тем матросы привели корабль к ветру; в эту минуту на палубу вышел Сигрев и огляделся кругом.
   Он увидел приготовленную к спуску шлюпку, съестные запасы и бочонки с водой; заметил, что судно медленно качается на волнах; наконец, он взглянул на Риди, сидевшего, как ему показалось, подле мертвого капитана.
   - Что все это значит, Риди? - спросил Сигрев. - Они хотят бросить корабль? Это они убили Осборна?
   - Нет, сэр, - ответил Риди, - бедного капитана ушибла свалившаяся рея; остальное же вы угадали; видите, они опускают шлюпку.
   - Но моя бедная жена так больна, что не дойдет до шлюпки.
   - Боюсь, сэр, что они совсем не собираются взять с собой вас, вашу жену или ваших детей.
   - Милосердное небо! - крикнул Сигрев. - Какая жестокость, какое коварство!
   - Да, недобро; но таков закон природы. Когда идет дело о спасении собственной жизни, люди способны думать только о себе... Я часто видывал это, - серьезно произнес Риди.
   - Бедная жена, дети!.. - вскрикнул Сигрев, закрывая лицо руками. - Но я поговорю с ними, - помолчав, прибавил он. - Они не могут не послушаться чувства человечности... Во всяком случае м-р Мекинтош имеет на них влияние... Как вы думаете, Риди?
   - Сказать правду, сэр, не стоит просить ни Мекинтоша, ни их... Ведь у капитанского помощника сердце еще грубее, чем у всех остальных... Все будет напрасно; в противном случае, я постарался бы убедить их, смягчить...
   - Так что же делать, Риди?
   - Мы должны положиться на милосердие Божие, м-р Сигрев.
   - Мы должны? Как? Разве вы не отплывете вместе с ними?
   - Нет, м-р Сигрев, я решил остаться с вами. Они хотят взять с собой капитана Осборна, предлагали и мне попробовать спастись вместе с ними, но я хочу остаться здесь.
   - И погибнуть? - с изумлением спросил Сигрев.
   - Как будет угодно Богу, м-р Сигрев. Я стар, и моя смерть дело не важное, и я думаю, я готов умереть. Я больше забочусь о ваших детях, чем о себе, и не могу бросить вас всех на погибель, когда вы могли бы спастись, если бы только знали, что нужно делать... Но вот и матросы... Шлюпка готова; сейчас они унесут бедного капитана.
   Действительно, подошедшие моряки подняли Осборна.
   - Иди, Риди, нельзя терять времени.
   - Нет, я останусь на судне, - ответил старик. - От всего сердца желаю вам спастись и прошу вас, м-р Мекинтош, дать мне одно обещание; надеюсь, вы не откажете мне... Я прошу вас, если вы спасетесь, не забыть об оставшихся здесь на палубе и принять меры, чтобы их поискали на одном из островов.
   - Что за вздор, Риди! Идите в шлюпку.
   - Я останусь здесь, м-р Мекинтош, и только прошу вас дать мне это обещание. Обещаете?
   - Да, если уж вы непременно хотите остаться; только... - он подошел к Риди и шепнул ему на ухо: - только это безумие, идемте, Риди.
   - Прощайте, м-р Мекинтош, - сказал старый матрос, пожимая руку помощника Осборна. - Вы сдержите обещание?
   Мекинтош и матросы снова постарались уговорить Риди уйти с ними, наконец, шлюпку спустили, и она двинулась к северо-востоку.
  

Глава VII

Отчаяние Сигрева. - Риди утешает его. - Признаки суши. - Мрачные предположения. - Воскресшая надежда. - Земля. - К берегу. - Судно на коралловых рифах.

   Шлюпка отошла; Риди несколько времени следил за нею, сложив руки. Рядом с ним стоял Сигрев; его сердце было переполнено до того, что он не мог говорить; ему казалось, что по мере того, как шлюпка отходила все дальше и дальше, потухали последние лучи надежды... Наконец, старый Риди сказал:
   - Они думают, что спасутся, а мы погибнем, м-р Сигрев; но они забывают, что на небесах есть Власть, в сравнении с которой все усилия слабых людей - ничто!
   - Правда, - тихо ответил Сигрев, - но какая надежда на спасение может быть у нас, оставшихся на утопающем корабле?
   - Мы должны сделать все, чтобы спастись, - ответил Риди.
   Потом старик прошел к рулю и поставил корабль по ветру.
   Как и предсказывал Риди, шквалы прекратились, и море значительно успокоилось. Корабль медленно полз вперед. Риди вскоре привязал руль и пошел к носу. Когда он вернулся на квартердек, то увидел, что Сигрев лежит на парусе, который разостлали для капитана.
   - Если вы молитесь, м-р Сигрев, - сказал Риди, - мне очень жаль, что я помешал вам, если же вас просто мучит наше положение, я хочу дать вам маленькую надежду.
   - Я не молился, - ответил Сигрев и поднялся с паруса. - Я просто хотел собраться с мыслями... Мне ужасно тяжело сказать жене о нашем безнадежном положении.
   - Если бы я считал, что надежды нет, - ответил Риди, - то откровенно сознался бы вам в этом. Но вот что я скажу вам, сэр. Судно залито водой до половины, так как во время бури в нем открылись щели. Но с тех пор, как волнение утихло, дело поправляется; я спускался в трюм и видел, что за два часа воды прибавилось на очень немного дюймов, щели начали забухать; значит, течь еще уменьшится. Итак, если продержится хорошая погода, нечего бояться, что "Великий Океан". скоро пойдет ко дну. Теперь мы между островами, а потому нет ничего невозможного... даже очень вероятно, что мы доведем его до берега и спасемся. Я думал об этом, когда отказался отплыть в шлюпке; подумал также и о том, что, если бы я бросил вас, как и все остальные, вы не сумели бы воспользоваться возможностью спасения. Вот почему я остался; я надеялся, что с Божией помощью могу спасти вас и ваших детей. Лучше всего пройдите в каюту и со спокойным лицом ободрите бедную миссис Сигрев, сказав ей о перемене погоды. Если она еще не знает, что матросы бросили "Великий Океан", не говорите ей об этом. Вот мастеру Уильяму можно все сказать, и если вы его пришлете ко мне, я поговорю с ним. Что скажете, м-р Сигрев?
   - Право, не знаю, что думать, Риди; не знаю, как и благодарить вас за ваше самопожертвование. Конечно, ваш совет хорош, и, конечно, я исполню его. Если нам суждено спастись от смерти, моя благодарность...
   - Не говорите этого, сэр. Я старик, и мне немногое нужно. Мне хочется только сознавать, что я исполняю мой долг. Что могут для меня значить блага мира сего, когда я прожил всю жизнь и не имею ни родных, ни близких? А все же благодарю вас, м-р Сигрев. Теперь идите вниз, а я немножко осмотрюсь.
   В каюте Сигрев увидел спящую жену, а Уиль сказал ему:
   - Я не хотел идти на палубу, пока тебя здесь не было; только два часа тому назад буфетчик пошел за козьим молоком для Альберта, да и не вернулся. И мы не завтракали.
   - Поди на палубу, Уиль, - сказал ему отец, - я останусь здесь; с тобой же хочет поговорить Риди.
   Уиль вышел на палубу; тут Риди объяснил ему положение вещей, прибавив, что он, Уильям, должен по мере сил помогать им с м-ром Сигревом, не тревожа своей больной матери. Лицо Уильяма стало очень серьезно, однако он тотчас же понял Риди.
   - Знаете, - сказал мальчик, - ведь буфетчик отплыл с остальными, и когда мама проснется, она спросит, почему дети не завтракали. Что мне делать?
   - Не знаю, - ответил старый моряк, - но думаю, что, если я покажу вам, как надо доить коз, вы можете добыть молока; я же тем временем приготовлю остальное. Я могу уйти с палубы, потому что, видите, корабль идет недурно. Мастер Уильям, перед вашим приходом я зондировал трюм и видел, что вода не сильно прибывает; надеюсь, что к вечеру море будет вполне спокойно.
   Риди и Уильям общими усилиями успели приготовить завтрак до пробуждения больной. Корабль еле покачивался; небо очистилось; солнце светило. Риди предложил м-ру Сигреву вывести на палубу Юнону и детей, поручив Уильяму остаться в каюте с матерью.
   - Трудно заставить детей сидеть смирно, - сказал старик, - а миссис Сигрев спит так сладко, что было бы жаль будить ее. После такого утомления она может проспать четыре-пять часов, и чем дольше она будет отдыхать, тем лучше, потому что, может быть, ей скоро понадобятся силы.
   Сигрев согласился...
   Выйдя на палубу, бедная Юнона изумилась. Ее удивило и жалкое состояние корабля, и безлюдье.
   Тогда Сигрев рассказал ей все, что случилось, попросив ничего не говорить миссис Сигрев. Юнона обещала; но бедняжка поняла всю опасность положения, и по ее черной щеке скатилась слеза. Она, впрочем, думала не о себе, но о бедном Альберте, которого прижимала к груди. Даже Томми и Каролина спрашивали, где мачты, где капитан Осборн.
   - Посмотрите, сэр, - сказал Риди, указывая на морскую траву, плывшую по волнам.
   - Вижу, но в чем дело? - спросил Сигрев.
   - Сама по себе трава - малое доказательство... - ответил Риди, - но у нас, моряков, множество своих признаков. Видите ли вы, сэр, птиц над волнами?
   - Вижу.
   - Эти птицы никогда не улетают далеко от берега! Теперь, сэр, я пойду за моими инструментами, потому что, хотя в настоящую минуту я не в состоянии определить долготы, я все же могу узнать, под какой параллелью находимся мы; тогда, если покажется суша, взглянув на морскую карту, я приблизительно узнаю, где мы.
   - Теперь около полудня, - помолчав, заметил Риди, глядя на свои часы, - солнце поднимается медленно. Но как счастливы дети; посмотрите, как весело играют малыши, точно у себя в комнате, даже не подозревая опасности. Но вот и двенадцать часов; я спущусь, постараюсь определить широту, потом вернусь с картой.
   Сигрев остался на палубе и глубоко задумался. Сперва его осаждали печальные мысли, полные безнадежности, но в нем вскоре мужество воскресло, воскресла и надежда.
   - Вот карта, - сказал снова появившийся Риди. - Я карандашом провел черту вдоль той параллели, на которой мы находимся. Вы видите, линия эта проходит через группу островов, и я думаю, мы посреди них или невдалеке от этого архипелага. Теперь я подам обед, а после буду отыскивать землю. Пожалуйста, м-р Сигрев, смотрите во все стороны, особенно вперед и по бокам.
   Моряки унесли с собой почти все запасы, но Риди все же удалось отыскать кусок солонины и картофель. Положив картофель в котелок, он вернулся на палубу.
   - Риди, я что-то вижу, - сказал ему Сигрев, смотревший вперед. - Мне кажется, что-то стоит в воздухе, между тем это не туча. Смотрите сюда.
   И он протянул указательный палец.
   - Вижу, - ответил Риди. - Это не земля, а деревья на земле; благодаря особому атмосферическому явлению кажется, будто они висят в воздухе. Поверьте, это остров. Но я сейчас принесу бинокль.
   - Это земля, м-р Сигрев, - сказал Риди, посмотрев в бинокль. - Только "Великий Океан" двигается так медленно, что мы, пожалуй, не дойдем до берега раньше вечера; а мне хотелось бы при свете хорошенько подвести к берегу корабль. Будем надеяться, что ветер усилится, в противном случае, постараемся сделать все, что возможно. Теперь я пойду на руль, м-р Сигрев; нехорошо миновать остров. Хотя течь уменьшилась, я сомневаюсь, чтобы "Великий Океан" продержался на воде дольше суток. Сегодня утром, исследуя глубину воды в трюме, я думал иначе, но, спустившись за солониной, я увидел, что мы в большей опасности, чем я предполагал. Однако земля невдалеке, значит, мы можем спастись. Итак, поблагодарим Господа за его милость.
   - Аминь, - ответил Сигрев.
   Риди направил судно к острову, который был ближе, чем он предполагал. Ветер посвежел, и "Великий Океан" стал двигаться быстрее. Скоро перестало казаться, будто деревья висят в воздухе; они соединились с землей. Риди передал руль Сигреву и пошел на бак, чтобы наблюдать. Когда судно было милях в трех от острова, Риди снова вернулся к рулю и сказал:
   - Кажется, я знаю, как надо идти; мы с подветренной стороны острова, а с подветренной стороны такого рода островов вода всегда глубока; мели - подле другого края. Итак, нам надо отыскать прорыв в коралловых рифах и через него провести "Великий Океан". Кажется, я вижу место, где можно безопасно достигнуть берега. Вы различаете три кокосовых пальмы на отмели? Так вот, сэр, я не могу хорошо видеть их, управляя рулем, а потому пройдите вперед и когда заметите, что мне следует взять больше направо, поднимите правую руку, в противоположном случае - левую. Видя, что нос корабля стоит как следует, опустите поднятую руку.
   Так и сделали. Наконец, после напряжения и волнения киль корабля задел что-то; со скрипом ломались подводные ветви кораллов. Вторичный скрип и еще сильнее, удар, еще... Еще раз дрогнул "Великий Океан" и остановился. Волны не могли поднять его. Риди бросил руль, чтобы осмотреть положение судна. Он заглянул во все стороны и понял, что корабль носом и кормой накрепко засел в коралловых рифах.
  

ГЛАВА VIII

Тревога миссис Сигрев. - М-р Сигрев теряет присутствие духа. - Риди упрекает его. - Живой инвентарь. - Приготовления к высадке.

   - До сих пор все хорошо, сэр, - сказал Риди. - Поблагодарим Бога.
   В эту минуту на палубу вышел Уиль.
   - Отец, - сказал он, - мама послала меня за тобой; она услышала, как трещало дно корабля и испугалась.
   - Что случилось, дорогой друг? -

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 293 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа