Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Краснов Г. Мощный двигатель нашего умственного развития, Страница 2

Некрасов Николай Алексеевич - Краснов Г. Мощный двигатель нашего умственного развития


1 2

ка!"), преклонение перед именитыми "журналистами", пишущими и по-французски ("Де-Жеребцов, Мещерский, Де-Кокорев...") - и это перекликается с добролюбовской иронией. В шутливом "Гимне "Времени"..." есть назидательные стихи, касающиеся задач журнальной сатиры:
  
   Будь резким, но не будь бранчивым,
   За личной местью не гонись.
   Не называй "Свистка" трусливым
   И сам безмерно не гордись!
   Припомни ямбы Хомякова,
   Что гордость - грешная мечта,
   Припомни афоризм Пруткова
   Что все на свете - суета!
  
   Заботы по изданию "Современника", вызванные пребыванием Добролюбова за границей, невольно вызывают мысль о взаимной зависимости Добролюбова и Некрасова в журнальных делах. Возник редакционный альянс, в котором каждый считался с авторитетом другого и что-то подсказывал. Добролюбов пишет Некрасову 23 августа 1860 года: "Не умею Вам и сказать, как бы я рад был за Вас и за себя, если бы Вы за границу приехали. Только как же "Современник"-то? Он мне тоже близок и дорог. Как Вы с ним хотите распорядиться? В июле Вы уж и повести никакой не поместили, Карновичем отделались. Что за чепуху написал он о Гарибальди!! <...> Внутреннее обозрение, кажется, ухнуло. Не забудьте Славутинского: он ведь должен "Современнику" много <...> Да разыщите Грыцька (Г. P. Елисеева.- Г. К.) статью о "Русской правде"; за нее тоже деньги заплачены. А Федорова комедия? Тоже ведь заплачены... Все деньги и деньги" (IX, 441). Некрасов пишет Добролюбову в декабре 1860 года: "Знаете, я думаю, по возвращении Вашем Вам нужно будет взять на себя собственно редакцию "Современника". Чернышевский к этому не способен, я располагаю большую часть года жить в деревне. Писания Вам будет поменьше, а хлопот побольше. Газету бы точно необходимо основать, но издыхать из-за этого тоже нету резону ... Если приедете к лету, то еще будет время, впрочем, выхлопотать и приготовиться к 1862 году" {Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. X, с. 432-433.}.
   Смерть Добролюбова застала Некрасова врасплох. Он рассчитывал, что через 2-3 года Добролюбов окрепнет, и, должно быть, не на словах готов был передать в его руки "Современник". Некрасов по праву видел в нем зрелого, талантливого, отвечающего духу времени редактора, да не только редактора. Он видел в нем новый тип личности, нового общественного деятеля революционной эпохи.
  

5

  
   Некрасов и Чернышевский оставили нам самый яркий, самый цельный, самый достоверный образ Добролюбова. Сила этого образа - в непосредственности самого воспроизведения, в его человечности, без примеси разного сочинительства, традиционной литературщины. В некрологе, написанном Черными неким ("Современник", 1861, No 11), изложена история привода Добролюбова в "Современник" и рассказано о "страстном труде" критика, который "могущественно" ускорял "ход нашего развития" во имя интересов любимого им народа. Призыв к народу надежда на его общественное пробуждение показывают, как is цензурных условиях некролог может играть роль революционной прокламации. Некрасов в речи на похоронах Добролюбова, в литературном чтении в Первой петербургской гимназии 2 января 1862 года выделяет в личности Добролюбова прежде всего его энергию, неподкупность его литературно-критических оценок, глубокое "понимание искусства и жизни". "Добролюбова должно изучать в его критических и полемических статьях,- говорил Некрасов в Первой гимназии,- к чему публика получит возможность только с изданием его сочинений, к которому уже приступлено. Тогда станет ясно для каждого, как много, с небольшим в четыре года, успел сделать этот даровитый юноша, соединивший с силою таланта глубокое чувство гражданского долга, составлявшее основную отличительную черту покойного и как писателя, и как человека" {Там же, т. IX, с. 410.}.
   Некрасов знал о неприязни к Добролюбову либералов, обличителей разного ранга, низвергавшихся им "авторитетов". М. П. Погодин писал Шевыреву: "Добролюбов объявляется каким-то выспренним гением. Я ничего не знаю из его сочинений" {Барсуков Н. Жизнь и труды М. П. Погодина, кн. 19. СПб., 1905, с. 102.}. "С.-Петербургским ведомостям" не понравился некролог: "Самовосхваление, фимиам собственному кружку..." {"С.-Петербургские ведомости", 25 января 1862 г.}
   Некрасов, как и Чернышевский, обращался к широкой публике, к его друзьям и недругам, единомышленникам и противникам, к русским: "Даже в частной жизни, в ежедневных сношениях с людьми, Добролюбов представлял между нами, русскими, нечто особенное. С детства прививается к нам множество дурных привычек, известных под именем "уменья жить". Мы от лени говорим "да" там, где следовало бы отвечать "нет"; улыбаемся, по слабодушию, там, где следовало бы браниться; прикидываемся внимательными к какому-нибудь вздору, на который следовало бы отвечать смехом или даже негодованием. Ничего подобного в Добролюбове не было. Он смеялся в лицо глупцу, резко отворачивался от негодяя, он соглашался только с тем, что не противоречило его убеждениям. Если к этому прибавим, что он не только не заискивал у авторитетов, но даже избегал встреч с ними, да припомним ту независимость, с которою он высказывался печатно, то поймем, почему в литературе его немногие любили" {Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. IX, с. 411.}.
   Независимость критика от расхожих мнений, обостренное чувство ответственности перед настоящим делом, а значит, перед временем, перед своим народом,- в этом увидел верно Некрасов особенность натуры, деятельности своего сподвижника, его нравственное право встать "во главе современного литературного движения", стать редактором "Современника". А. Н. Пыпин, много раз возвращаясь к эпохе Чернышевского и Добролюбова, признавал: "Так называемое "отрицание" Добролюбова исходило из ясного представления великого исторического момента, какой переживало русское общество, и из глубокой веры в будущее - светлое, искомое и возможное: он отрицал старое историческое зло, которое жило еще в современности..." {Пыпин А. Н. Добролюбов. СПб., 1904, с. 16.}
   В первом номере "Современника" за 1862 год, где были опубликованы "Материалы для биографии Н. А. Добролюбова", составленные и прокомментированные Н. Г. Чернышевским, и "Посмертные стихотворения Н. А. Добролюбова" - выступление Некрасова в Первой гимназии, оба автора как бы поделили сферы освещения личности критика. Чернышевский опирается на дневники, письма Добролюбова, воспоминания о нем {См. подробнее в нашей статье: "Чернышевский как биограф Н. А. Добролюбова".- Сб. "Революционная ситуация в России 1859-1861 годов". М., 1980.}, Некрасов - на лирические стихотворения. Некрасов в первую очередь выбирает стихотворения с гражданскими мотивами. Цитируются отрывки из стихотворений "Памяти отца", "О, подожди еще, желанная, святая...", "С тех пор как мать моя глаза свои смежила...". Стихи же помогают Некрасову точнее сформулировать понимание Добролюбовым чувства долга, цели жизни: "Он сознательно берег себя для дела; он, как говорится тоже в одном из его стихотворений, "не связал судьбы своей ни единым пристрастьем", устоял "перед соблазном жизни"...- все для того, чтобы ничто не мешало служить своему призванию, нести себя всецело на жертву долга, как он понимал его". Некрасов перефразировал вторую строфу стихотворения "Еще работы в жизни много..."
  
   Еще пристрастьем ни единым
   Своей судьбы я не связал
   И сердца полным господином
   Против соблазнов устоял.
  
   О коварных "соблазнах жизни" Добролюбов писал и ранее, например, в стихотворении "Не диво доброе влеченье..." (1857)..
   Суждения Некрасова о личности Добролюбова пересекаются с суждениями Чернышевского. Чернышевский в "Материалах для биографии Н. А. Добролюбова" тоже пишет о высоком чувстве долга, о высоких идеалах Добролюбова: "Никто никогда не действовал с такою полною независимостью от всех окружавших, как он. Никакие личные отношения не могли поколебать его, когда он считал нужным поступить так или иначе". Необыкновенная сила воли - определяющая черта характера революционера, если иметь в виду его человеческие качества. Это понятие, по мнению Чернышевского, шире обычной психологической трактовки. В нем заключены отличительные, необходимые черты личности нового типа, представителя "новых людей" той поры: революционная убежденность и целеустремленность, принципиальность, критическое отношение к своим же поступкам. Это уже не столько проявление "натуры", сколько воздействие исторического момента, конфликта эпохи "шестидесятых годов", который не скрыт в "Материалах для биографии Н. А. Добролюбова".
   Некрасов и Чернышевский выступают в унисон. Вслед за дневниками, письмами Добролюбова, публикуемыми Чернышевским, идет большая публикация Некрасовым стихотворений критика - двадцать четыре лирических стихотворения, двадцать переводов из Гейне. Цель публикации - познакомить читателей "Современника" с неизвестной им стороной духовной жизни критика, его обычными человеческими радостями, огорчениями. Один из ведущих мотивов "Материалов", подготовленных Чернышевским,- рассказ о "страстности натуры" Добролюбова, мотив полемический, ибо "тупоумные глупцы", "дрянные пошляки" пытались представить Добролюбова как резонера, действующего по указке руководителей "Современника", "без души и сердца".
   Значительная часть "Материалов" посвящается опровержению самоупреков Добролюбова в "холодности и бесчувственности" и фактам, свидетельствующим о его дружеских привязанностях, о его "жажде любви". "Он был человек,- свидетельствует Чернышевский,- чрезвычайно впечатлительный, страстный..."
   Некрасов в этот момент полностью поддерживает Чернышевского. Он объясняет причину публикации ряда стихотворных "пьес" по черновикам, "несовершенных по форме", желанием "дать читателю возможность как можно больше узнать эту личность" и тут же рекомендует "Материалы" Чернышевского, "рекомендуем их особенно тем, которые называли Добролюбова человеком без сердца - да устыдятся!".
   Конечно, выступление Некрасова с темой "Посмертные стихотворения Н. А. Добролюбова" побуждено не только полемикой, сделано не во имя только публицистической остроты. Ему хотелось представить литературную деятельность своего друга во всей полноте, ее разносторонности, еще скрытой для читателя стороны. Лирика Добролюбова была живым свидетельством его ранних, но уже осознанных устремлений к будущей общественной деятельности, к жизни во имя интересов народа. "Большая часть стихотворений,- замечает Некрасов,- написана до начала журнальной деятельности Николая Александровича, стало быть тогда, когда ему было не более двадцати лет". Невольно Некрасов первым обрисовал контуры интенсивного, редкого по напряженности ("...он так спешил работать, так много успел сделать!") литературного пути критика. Он верно наметил основные вехи поэтической деятельности Добролюбова: до начала 1859 года, начало издания "Свистка" (1859-1860 годы), лирика последних двух лет его жизни. Он был и первым текстологом поэтических "пьес" Добролюбова. "Мы прочтем их в том порядке,- говорил он на литературном вечере,- в котором они, по всей вероятности, написались". "Наконец вот и еще предсмертное стихотворение Добролюбова,- надо думать, последнее..." Некрасов прочитал стихотворение "Пускай умру - печали мало...", действительно одно из последних стихотворений критика.
   Эта первая большая публикация была сделана по автографам, находящимся в двух тетрадях (см. их описание: IX, 607), в ряде случаев с изменениями цензурного характера {См. комментарий: Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. IX, с. 772.}. Два стихотворения, под No 13 и 22, в "Современнике" не появились, вероятно, по цензурным соображениям. Одно из них, по всей вероятности,- "Перед дворцом" или его вариант "Встреча".
   Некрасовская память о Добролюбове глубоко личная, именно им пережитая, выстраданная. Его выступление - статья-панегирик, "Слово" в память Добролюбова. В нем - патетический тон с анафорами ("Ничто вне этой деятельности не существовало для него, ничто не должно было существовать..."), с риторическими вопросами и восклицаниями ("Кто - по крайней мере теперь - не согласится, что нужен был этот резкий, независимый, отрезвляющий, на дело зовущий голос?"), с поэтическими олицетворениями: "Смерть, разумеется, не подождала. Такова уже судьба русского народа: не живучи его лучшие деятели..." Через семь лет в связи с трагической кончиной Писарева это олицетворение получит новое поэтическое обобщение:
  
   Русский гений издавна венчает
   Тех, которые мало живут,
   О которых народ замечает:
   "У счастливого недруги мрут,
   У несчастного друг умирает..."
  
   Заключительным аккордом звучит стихотворение "20 ноября 1861". В статье-выступлении первая его строфа переложена в прозу. Это один из редчайших случаев в творческой практике, когда автор дает прозаический "перевод" своего же стихотворного текста. Сопоставим и то и другое вступление:
  
   "Мы ушли с этой могилы,
   Я покинул кладбище унылое,
   но мысль наша осталась там
  Но я мысль мою там позабыл,-
   и поминутно зовет нас туда, Под землею в гробу приютилася
   и поминутно рисует нам
  И глядит на тебя, мертвый друг!
   один и тот же неотразимый
   образ..."
  
   Они близки, особенно в первых двух строках, но не адекватны. В прозаическом тексте "мысль" как стерженевая часть лирического образа более активна. Она посылает своего рода позывные сигналы. Прозаический комментарий проясняет глубокий замысел поэтического образа, его новизну, смелость. Неожиданная точка видения позволяет представить "мертвого друга" в пантеистическом озарении:
  
   Ты лежишь как сейчас похороненный,
   Только словно длинней и белей
   Пальцы рук, на груди твоей сложенных,
   Да сквозь землю проникнувшим инеем
   Убелил твои кудри мороз,
   Да следы наложили чуть видные
   Поцалуи суровой зимы
   На уста твои плотно сомкнутые
   И на впалые очи твои...
  
   Запечатлено "поминутное" и вечное. Могила-саркофаг с "неотразимым образом", его философское выражение.
  

6

  
   Могила не как традиционный элегический образ, не как мотив смерти, а образ, утверждающий бессмертие, символ вечной памяти - в духе пушкинского "Памятника". Такой образ напрашивается уже в стихотворении Некрасова "Памяти Белинского" (1853):
  
   И с каждым днем окружена тесней,
   Затеряна давно твои могила,
   И память благодарная друзей
   Дороги к ней не проторила...
  
   И в его "Последних песнях", в стихотворении "Друзьям" эта же тема в другом качестве - о смысле жизни для общества, дли народа, для народного признания:
  
   Вам же - не праздно, друзья благородные,
   Жить и в такую могилу сойти,
   Чтобы широкие лапти народные
   К ней проторили пути...
  
   Некрасову важен исторический смысл жизни писателя, общественного деятеля, итоги жизни ("От юности готовьте ваш итог!"). Общественным, нравственным, эстетическим эталоном такой жизни для него была жизнь и деятельность Белинского, Добролюбова, а затем и Чернышевского. Сопоставления с Нелинским очень часты: "...вот где самое сильное, широкое и поистине чудное влияние чистой и прекрасной личности на современников!" (в письме к В. П. Боткину 8 октября 1855 г.), "Ведь публика едва ли много поумнела со времен Белинского, который умел ее учить и вразумлять по поводу пустой брошюры" (И. С. Тургеневу 27 июля 1857 г.), "...репутация его (Н. Г. Чернышевского.- Г. К.) растет не по дням, а по часам - ход ее напоминает Белинского, только в больших размерах" (Н. А. Добролюбову 3 апреля 1861 г.). На панихиде Добролюбова вновь сопоставление с Белинским: "В Добролюбове во многом повторился Белинский, насколько это возможно было в четыре года: то же влияние на читающее общество, та же проницательность и сила в оценке явлений жизни, та же деятельность и та же чахотка" {Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. XII, с. 290.}.
   В Белинском - все начала личности революционного демократа, его неистового характера. Но и Добролюбов оставляет свой неизгладимый след - своей натурой, своими принципа ми, своей исключительной одержимостью.
   Характерно примечание Некрасова к стихотворению "Памяти Добролюбова" (1864): "Надо заметить, что я хлопотал не о верности факта, а старался выразить тот идеал общественного деятеля, который одно время лелеял Добролюбов" {Некрасов Н. Л. Полн. собр. соч. и писем н 15-ти т., т. 2. Л., 1981, с. 400.}. Это стихотворение - сплав реального и идеального, конкретных черт облика критика ("Суров ты был...", "Сознательно мирские наслаждения Ты отвергал, ты чистоту хранил...") и его драматической, трагической судьбы: "Но более учил ты умирать...", "По слишком рано твой ударил час И вещее перо из рук упало...".
   Лейтмотив стихотворения - бескорыстная, жертвенная любовь к родине. Центральное сравнение ("Как женщину, ты родину любил...") выражает силу, полноту, необыкновенную страсть в служении отчизне. Сходное поэтическое сравнение, близкое по смыслу, появится у Блока, в его знаменитом стихе: "О, Русь моя! Жена моя!.." Некрасов "хлопотал" о нравственных уроках жизни Добролюбова. Все стихотворение, особенно вторая его часть - апофеоз героя, его исключительности. Философско-пантеистические тенденции в сравнении со стихотворением "20 ноября 1861" еще более усиливаются. Образ Добролюбова превращается в символ светлого разума, душевной красоты, символ благодатных возможностей всей "Природы-матери".
   Трепетное отношение к личности Добролюбова, понимание ее исторического значения, философская насыщенность поэтического образа помогают объяснить, почему в 1862 году, вскоре после выступления в Первой гимназии, Некрасов резко возражал против использования имени своего друга всуе в полемике с либеральной прессой на страницах "Современника". Некрасов писал Чернышевскому: "...Вы преувеличили опасность, предстоящую памяти Добролюбова оттого, что Зарин поставил Вас выше его, а во-вторых, ужасно будет обидно, если пойдут трепать газетчики имя Добролюбова по поводу этой статейки. Поверьте ми о, тон "Полемических красот" не идет к строкам, где мы имеем целью защитить любимого и высоко ценимого человека. Скажу Вам мое впечатление от этой статьи: в ней героем являетесь Вы, а не Добролюбов" {Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. X, с. 469.}. Некрасов и Чернышевский в какой-то момент разошлись в тактике борьбы за Добролюбова. Чернышевский, отвечая в журнале Е. Зарину, принял ряд замечаний Некрасова, однако не отступил от тона "Полемических красот" в своем устном выступлении с воспоминаниями о Добролюбове 2 марта 1862 года в зале Руадзе {См. нашу статью на эту тему в сб. "Революционная ситуация в России" 1859-1861 гг.". М., 1965, с. 150-163.}.
   Некрасов же хотел сохранить образ Добролюбова неприкосновенным, как ничем не замутненный вечный источник, питающий современников и будущие поколения благородными идеями гражданского долга, чистыми чувствами. Некрасов воздвигал памятник поэту и революционеру, поэту-гражданину {См. ряд интересных соображений о стихотворениях Некрасова, посвященных Добролюбову, в статье Ф. Я. Приймы "К характеристике фольклоризма Н. А. Некрасова" ("Русская литература", 1981, No 2).}.
   Некрасов и Добролюбов в их редакционной и литературной солидарности, в их житейских отношениях - явление обычное и необычное. Обычное - с общечеловеческой точки зрения, в которую попадают многие другие примеры дружбы, товарищества разных людей. Необычное - в условиях их же конкретной жизни и деятельности, в их совместимости. Это был дуэт, каждый со своим голосом, выражавший общественное настроение, его переходы, его оттенки в кульминацию революционной ситуации. В этом его главное своеобразие, скажем, в сравнении с писателями декабристского круга или с писателями, отразившими большую эпоху первой русской революции. Индивидуальное, присущее каждому, не разъединяло их, а, напротив, усиливало их общую жизненную, социальную позицию.
   Уроки добролюбовских дел, память о совместной работе с Добролюбовым Некрасов сохранит до конца своей жизни. Любопытно, например, его признание, высказанное в январе 1877 года Пыпину, о новизне своих стихов: "В первых он повторял тех, кого читал, но потом, с 1846, пошел его собственный род, не взятый ни у кого. Он ставит их цену в том, что ни у кого из наших писателей не говорилось так прямо о "деле" - не было рутинных пустяков" {Н. А. Некрасов в воспоминаниях современников. М., 1971, с. 446.}. Так это главное эстетическое требование Добролюбова, не терпевшего пустой благонамеренности, праздных стихов!
   Прав поэт Владимир Соколов, комментирующий запись Пыпина: "...Может быть, самым главным достоинством поэзии Некрасова является ее актуальность, ее вмешательство в жизнь, которое продолжается и по сей день. От нас зависит придать ему новый импульс, сделать его более действенным" {Соколов Владимир. Разумное, доброе, вечное.- "Литературная газета", 1986, 9 июля.}.
   В "деловитости" поэзии Некрасова, в ее публицистичности, в ее связях с реальными событиями есть отзвуки добролюбовского миросозерцания, в ней запечатлены творческие усилия и достижения выдающегося писателя, журналиста и его ближайшего друга Н. А. Добролюбова.
  

Другие авторы
  • Сулержицкий Леопольд Антонович
  • Агнивцев Николай Яковлевич
  • Аснык Адам
  • Зотов Владимир Рафаилович
  • Никольский Николай Миронович
  • Муравьев-Апостол Иван Матвеевич
  • Бем Альфред Людвигович
  • Кемпбелл Томас
  • Рылеев Кондратий Федорович
  • Булгаков Валентин Федорович
  • Другие произведения
  • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович - А. Груздев. Д. Н. Мамин-Сибиряк (1852-1912)
  • Розанов Василий Васильевич - К началу учебных занятий. 1909
  • Герцен Александр Иванович - Кончина Добролюбова
  • Салиас Евгений Андреевич - Петровские дни
  • Соллогуб Владимир Александрович - Воспитанница
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Н. Г. Гарин-Михайловский: биографическая справка
  • Бирюков Павел Иванович - Роль и значение сектантства в строительстве новой жизни
  • Суворин Алексей Сергеевич - Суворин А. С.: биобиблиографическая справка
  • Кольцов Алексей Васильевич - А. В. Кольцов: биографическая справка
  • Гамсун Кнут - Дама из Тиволи
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
    Просмотров: 122 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа