Главная » Книги

Сумароков Александр Петрович - Лингвистические сочинения А.П.Сумарокова

Сумароков Александр Петрович - Лингвистические сочинения А.П.Сумарокова


1 2 3


Лингвистические сочинения А.П.Сумарокова

  
   Оригинал здесь - http://histling.nw.ru/reader/sumarokov/
  
   Предлагаемые тексты воспроизводятся по изд.:
   Полное собранiе всѣхъ сочиненiй, въ стихахъ и прозѣ, покойнаго Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго Ученаго Собранiя Члена, Александра Петровича Сумарокова. Собраны и изданы въ удовольствiе Любителей Россiйской Учености Николаемъ Новиковымъ Членомъ Вольнаго Россiйскаго Собранiя при Императорскомъ Московскомъ Университетѣ. Въ Москвѣ, въ Университетской Типографiи у Н.Новикова, 1787 года. Изданiе второе. Чч. I-X.
   (Первое издание вышло в 1781 году.)
  

Содержание

  
  - К типографским наборщикам (ч. VI, стр. 307-315).
  - О истреблении чужих слов из русского языка (ч. IX, стр. 244-247).
  - О стихотворстве камчадалов (ч. IX, стр. 248).
  - О коренных словах русского языка (ч. IX, стр. 249-256).
  - О правописании (ч. X, стр. 5-38).
  - Примечание о правописании (ч. X, стр. 38-47).
  - Наставление ученикам (ч. X, стр. 47-50).
  - О происхождении российского народа (ч. X, стр. 106-119).
  - О происхождении слова Царь (ч. X, стр. 140-141).
  

Къ типографскимъ наборщикамъ.

  
   Когда вы набираете литеры для моихъ писемъ, я прошу васъ наблюдать слѣдующее. Силъ не ставить ни гдѣ; ни въ какомъ словѣ русскимъ людямъ они не надобны; мы пишемъ по русски не для чужестранцовъ, но для себя, а чужестранцы могутъ тѣмже образомъ и безъ силъ научаться нашему языку, какъ мы ихъ языку научаемся. Они знаковъ на слогахъ ударен³я не ставятъ; однако мы безъ трудности ударен³ю словъ ихъ научаемся. Сея ради причины у насъ силы уже выброшены, кромѣ словъ безъ силы два или ежели есть и болѣе знаменован³й имѣющихъ; и такъ я говорю объ оставшихъ не надобныхъ намъ силахъ. Гдѣ должно сказать, сêрдца и гдѣ сердцà, то всякой русской человѣкъ и безъ сего ему типографскаго предварен³я пойметъ, а по складу и чужестранецъ не ошибется, ежели знаетъ по Русски. Силы дѣлаютъ справщику и вамъ трудъ ни кому не полезный, и трудъ автору въ поправкѣ набраннаго ево сочинен³я. Когда исчезнутъ силы, исчезнетъ съ ними и пестрота обезображивающая прекрасную нашу нынѣшнюю печать. Собственныя имена такъ же силъ не требуютъ; ибо ударен³е въ собственныхъ именахъ на Русскомъ языкѣ отъ ударен³й чужестранныхъ языковъ отмѣняется по нашему свойству. На пр. Елег³а по свойству нашихъ ударен³й Елêг³я, Еклога, Еклóга, и пр. А ежели которыя имена остаются и въ прежнемъ своемъ свойствѣ, и тѣ легко понять можно, по примѣру другихъ именъ изъ того языка, тѣмъ образомъ, которымъ догадываются не ставя силъ чужестранцы. А ежели какое не важное собственное имя и на вывороть молвится, такъ сколько не важно то имя, столько не важна та и погрѣшность. Лутче ставить силу надъ словами чужестранными, въ которыхъ намъ нѣтъ нужды, и которыя присвоены быть не могутъ, и для того ихъ силою почтить, что они силою въѣхали въ языкъ нашъ и которыя трудно выжить, потому что десять человѣкъ выталкиваютъ, а мног³я ихъ тысячи ввозятъ. Ето мнѣ смѣшно что мы втаскиваемъ чуж³я слова, а то еще и смѣшняе, что тому не мног³я смѣются, хотя языкъ народа и не послѣднее дѣло въ народѣ. Или можетъ быть я грѣшу, что тому смѣюся, а они благопристойно поступаютъ, и ради того не смѣются, что то не смѣха, но сожалѣн³я достойно. Имена прилагательныя кончаются у меня во множественномъ всѣхъ родовъ въ именительномъ падежѣ на Я. И потому что я по единому только собственному моему произволен³ю ни какихъ себѣ правилъ не предписываю, и не только другимъ но и самому себѣ въ грамматикѣ законодавцемъ быть не дерзаю, памятуя то, что Грамматика повинуется языку, а не языкъ Грамматикѣ; такъ долженъ я объявить вамъ, ради чево я всѣ прилагательныя такъ окончеваю. Ради того что всѣ такъ говорятъ. А для чево такъ говорить начали, о томъ спросите древнихъ предковъ нашихъ, ежели вы къ тому случай имѣете. А всенароднаго употреблен³я не возможно опровергнуть, да и не для чево. Другой на с³е доводъ столько же важенъ: Въ Славенскихъ нашихъ книгахъ, прилагательныя имена, множественнаго числа въ единственномъ, рода мужескаго кончаются на И. Въ женскомъ и въ среднемъ на Я. Ежели намъ слѣдуя тому поступать; такъ мы Славенскимъ мужескимъ окончан³емъ введемъ нѣчто не свойственное въ нынѣшн³й языкъ нашъ, къ чему народъ не только привыкать не можетъ, но и не станетъ. Какомужъ послѣдуя правилу окончеваете вы во множественномъ прилагательныя имена на Е? Вы скажете: такъ пишутъ нынѣ. Кто такъ пишетъ нынѣ? Всѣ, вы скажете. Право не всѣ, ибо не всѣ еще симъ заражены, и никогда не заразятся, а то, что не имѣетъ ни малѣйшаго основан³я, стоять не можетъю Предлогъ, При, въ сложенныхъ съ нимъ словахъ ставить такъ какъ онъ есть, не премѣняя литеры И, въ I, ибо всякое слово, гдѣ бы оно вставлено ни было, тѣмъ же словомъ остается, что оно было; слѣдственно и литеры свои удержать должно: Оно знаменован³я своево не теряетъ, и ни мало отъ существа своево не отходитъ. Изъ словъ, Множить, У, При, составляется слово, пр³умножить. Для чево жъ писать прiумножить? или изъ словъ Яти, При и Не, составленное слово, неприятель, для чево писать непрiятель? что въ Славенскихь нашихъ книгахъ слѣдуя правилу, что бы предъ гласною литерою ставить I, не здѣлано выключки на предлогъ, при, ето учинено забвен³емъ, не представивъ себѣ, что безъ выключки мало правилъ, или хотѣлося переводчикамъ покорить закону своему, непокоряющееся правилу ихъ, при. Имъ ето удалось; я только бѣдному, при, и нѣкоторыя мои сообщники, къ слабому ево защищен³ю остался. Не только предлогу, при, и человѣку бѣдному не скоро судъ сыскать можно, а особливо ежели судьи несправедливаго мнѣн³я, или какое пристраст³е имѣютъ. Тогда отъ судей челобитчику такое рѣшен³е выходитъ: Отказать; ибо мы того здѣлать не хотимъ. Имена существительныя кончающiяся на Ь, суть рода женскаго; такъ ради чево имѣющ³я охоту переламывать правилами языкъ говорятъ великой камень, великой пламень, а не великая камень и не великая пламень ? Ето бы лутче было, по тому что не было бы выключки. Что менше правилъ, то легче языку научиться, а нѣкоторыя думаютъ, что въ легкости языка немалое состоитъ достоинство; однако тотъ Алмазъ не дешевле, которой легче. Мнѣ думается, что въ умѣренной тягости языка больше найти можно достоинства, по тому что отъ того больше разности, а гдѣ больше разности, тамъ больше пр³ятности и красоты, ежели разность не теряетъ соглас³я. Трудность языка къ научен³ю больше требуетъ времени, но больше принесетъ и удовольств³я. При, и томъ, по и томъ дѣлаете вы однимъ словомъ, и когда набираете, потомъ, ставите силу такъ изображая: потóмъ, чтобъ не было выговорено, пóтомъ. Не сопрягайте двухъ словъ въ одно, когда вы мои письма набираете. Палочекъ между словъ не ставьте, на прим: по-морю, еще хуже набирать так³я рѣчи какъ по морю, а ставить силу на односложномъ словѣ такъ: пó морю или съ палочкою пó-морю. Гдѣ свѣтло тамъ свѣчъ не зажигаютъ, а что ясно о томъ толковать не надобно: гдѣ поставлено по морю, всякъ будетъ читать и безъ предварен³я по морю, а не по мóрю. Односложныя слова уже и для чужестранцовъ силъ не требуютъ; ибо гдѣ одна только гласная литера, тамъ ударен³я на оную ни кто обойти не можетъ. Два не могутъ быть не два, а три не могутъ быть не три, подобно не можно не ударить голосомъ въ литеру гласную, ежели она одна только, а Хореи наши и Ямбы составленныя изъ двухъ долгихъ слоговъ суть Спондеи, какъ изъ двухъ короткихъ Пиррихiи, и употребляются слагательными стопъ по необходимости. Спондеи претворяются въ Хореи и Ямбы силою и ударен³емъ мысли, а Пиррихии остаются слабыми двусложными стопами, что стопослагатели хотя и тщатся обѣгать, но ни въ самомъ пресѣчении стиха всегда обѣжать не могутъ, ежели для сей маловажной причины не хотятъ уменшить красоты въ изображении мысли своей. Щастливы тѣ въ ономъ, которыя о красотѣ мыслей не пекутся, или паче достигнуть ея суетную надежду имѣютъ. Они безъ сожалѣн³я риѳмѣ, пресѣчен³ю и стопѣ, мысли свои на жертву приносятъ. Не безщастны и тѣ, которыя сочиняя стихи съ риѳмами, ни о чистыхъ стопахъ ни о хорошихъ риѳмахъ не думаютъ, а всѣхъ щастливяе тѣ, которыя сочиняя стихи, ни о чемъ не думаютъ; ето всево легче. Въ собственныхъ именахъ по свойству произношен³я нашего языка, ежели слѣдуетъ послѣ I, А, ставьте, вездѣ въ моихъ сочинен³яхъ Я. На прим: вмѣсто, Д³ана, Мар³а, Натал³а. Д³яна, Мар³я, Натал³я. Въ другихъ словахъ изъ языковъ чужихъ такъ же, на прим: вмѣсто, Елег³а, Церемон³а, Аз³а, Ил³ада: Елег³я, Церемон³я, Аз³я, Ил³яда, ибо произношен³ю нашему не свойственно. А и У въ срединѣ и въ концѣ слова безъ литеръ безгласныхъ выговаривать по естеству ихъ и всегда кромѣ начала слова А, и У, стоя одни перемѣняются въ Я, и Ю; Не говорится Iунь, Iуль, Iудея, но Iюнь, Iюль, Iюдея. Грубой гласной литеры У, древн³я Славяны и въ началѣ слова не выговаривали, прилагая къ У, О, для умягчен³я грубости литеры У, непр³ятельницы музыки, и выговаривали О, весьма коротко, которое почти не слышно было, лишь только смягчало грубость литеры У, и ради того во всѣхъ нашихъ древнихъ книгахъ У, безъ О, въ началѣ ни гдѣ не положено. А у Грековъ, У, изъ двухъ литеръ по той же причинѣ составляется. При безгласныхъ посреди слова ставился у насъ вездѣ Икъ, которой мягче нежели У, произносился, что и нынѣ наблюдать надобно: на концѣ стоя У, одно, премѣнялося оно въ Ю, и только стоя на концѣ съ безгласною литерою произносилося, когда грубость ево дѣйствовать не можетъ. Свойственно естеству человѣческому, а можетъ быть и всякому животному грубое произношен³е голоса сколько можно умягчать, отъ чего родилась музыка и стопосложен³е. Всѣ языки имѣютъ грубости, одинъ болѣе, другой менѣе; ибо языки составляются не учеными людьми, но людьми, и не одними разсудительными, но всякими; такъ тожъ естество, которое въ грубости впадетъ, оныя грубости и смягчаетъ. Языки разныя имѣютъ суровости; разныя къ тому и способы употребляются. Въ нашемъ языкѣ слуху досаждаютъ изъ несогласныхъ литеръ составленныя слоги, а особливо изъ трехъ безгласныхъ литеръ, или когда конецъ слова, съ началомъ того слова, которое слѣдуетъ ему, не согласенъ: что я хотя и весьма наблюдаю стараяся разносить какъ возможно слова непр³ятно слуху сражающ³яся, да не только въ стихахъ но и въ простой рѣчи; однако не всегда то здѣлать можно, а языка ломать не надлежитъ; лутче суровое произношен³е нежели странное словъ составлен³е. Суровыя слоги суть такова свойства: Гла, хла, мгла, жгла и пр: тому подобныя. Суровыя выражен³я суть такова свойства: Буквъ безгласныхъ спряжен³е. Безъ похвалъ твердость злата. Есть жизнь многолѣтна. Совѣсть злая. Прахъ трехъ правоучителей. Верстъ мгновенно. Отворять врата. Взглядъ перемѣнить и пр. На противъ того гласныя наши литеры предовсѣми извѣстныхъ языковъ превосходство имѣютъ, и ими смягчаемъ мы пр³ятнѣйшимъ образомъ суровости нѣкоторыхъ нашихъ слоговъ. Не только А въ Я, и У въ Ю, премѣняются, но всѣ гласныя въ выговорѣ часто премѣняются. О въ А; ибо А мягче слышится, и суровъ онъ только послѣ гласной литеры. И, премѣняется въ выговорѣ въ IИ. Е въ началѣ и въ концѣ слова всегда двугласная литера. Вошла было въ нашу Азбуку странная литера для изъяснен³я словъ чужихъ; однако сей пришлецъ выгнанъ, и ставимъ мы въ тѣхъ мѣстахъ, где она становиться хотела, старинную свою литеру Е, и чуж³я слова по свойству нашего произношен³я изображаемъ ею на пр. Ева, Европа, Евнухъ, и пр. А что не говорятъ, Еденбургъ, Едуардъ, Ерцгерцогъ, а по свойству другихъ языковъ произносятъ, тому притчина та, что мы свой выговоръ и языкъ портить намѣрены, и во всякихъ обстоятельствахъ Нѣмецкой и Французской языкъ прекрасному своему языку предпочитаемъ, котораго красоты мног³я и не знаютъ, а не зная красоты природнаго языка, можно ли красоты познать чужихъ языковъ, ето я предаю разсужден³ю всѣхъ людей, кромѣ самыхъ невѣжъ, которыхъ какъ велико число, я не вѣдаю. Слѣдуйте въ правописании и во многомъ протчемъ до Грамматики и до вашей должности касающемся, больше древнимъ переводамъ Греческихъ книгъ, нежели худымъ съ Немецкаго и Французскаго языковъ переводамъ, отмѣняя враки переводчиковъ, ежели они вамъ позволятъ. Вы знаете, что не только мног³я переводчики, но и нѣкоторыя Авторы грамотѣ еще менше знаютъ нежели подьяч³я, которыя высокомѣрятся любимыми своими словами, Понеже, Точ³ю, Якобы, Имѣетъ быть, Не имѣется, и протчими такими. А о подьячихъ не заключайте, что они искусняе васъ, что въ два яруса ставятъ литеры и четыре литеры узорно въ словѣ Лѣта, перепутываютъ, ниже изъ того что они богатяе васъ, вседневно примѣчая что безграмотныя люди всегда грамотныхъ людей богатяе бываютъ. А писцами называются они Иронически, потому что они писать не умѣютъ, да ето жъ и не ихъ должность; ихъ должность обирать.
  
  

О истребленiи чужихъ словъ изъ Русскаго языка.

  
   Воспрiятiе чужихъ словъ, а особливо безъ необходимости, есть не обогащенiе, но порча языка. Тако долговременно портился притяженiемъ Латинскихъ словъ Нѣмецкой, испортился Польской, перьвый отъ единаго съ нашимъ отца, а другой тотъ, который нашъ, только съ нѣ-которою отмѣною, почти какую и Россiйскiя области между собою въ нарѣчiи имѣютъ, и какъ портится Нѣмецкими и Французскими словами Русской. Честолюбiе возвратитъ насъ когда нибудь съ сего пути несумнѣннаго заблужденiя; но языкъ наш толико сею зараженъ язвою, что и теперь уже вычищать ево трудно; а ежели сiе мнимое обогащенiе еще нѣсколько лѣтъ продлится, такъ совершеннаго очищенiя не можно будетъ больше надѣяться. Какая нужда говорить вмѣсто Плоды, Фрукты? вм. Столовой приборъ, столовой сервизъ? вм: Передняя комната, Антишамбера? вм: комната, Камера? вм: Верьхнее платье, Сюртутъ? вм: Похлебка, Супъ? вм: Мамка, Гувернанта? вм: Любовница, Аманта? въ картахъ вм: Козырь, Король, Краля, Хлапъ, Атутъ, Роа, Дама, Валетъ? вм: Насмехаться, Мокероваться? вм: Похвала, Еложь? вм: Князь, Принц? вм: Кошелекъ, Бурса? вм: уборной столъ, Нахтишъ и Тоалетъ? вм: Задумчивъ, Пансивъ? вм: Переписка, Корреспонденцiя, и еще чудняе, Каришпанденцiя? Начальный поваръ, Кихенмейстеръ, и чудняе Кухмистръ, не отъ поварни, да отъ пирога, и Мистръ, вмѣсто Мейстер? вм: Бритовщикъ, изломанно, Фершелъ? вм: Часть книги, Томъ? вм: Изданiе книги, Едицiя? вм: Остроумiе, Жени? вм: Разсужденiе, Бонсанъ? вм: Воспитанiе, Едюкацiя? вм: Великолѣпно, Манифик? вм: Нѣжно, Деликатно? вм: Страсть, Пассiя? Но кто все то перечесть можетъ! Сказывано мнѣ, что нѣкогда Нѣмка Московской Нѣмецкой слободы говорила: Mein мужъ, kam домой, stieg черезъ заборъ und fiel ins грязь. Ето смѣшно; да и ето смѣшно: Я въ дистракцiи и дезеспере; Аманта моя здѣлала мнѣ инфиделите; а я а ку сюръ противъ риваля своево буду реванжироваться. Странны чужiя слова въ разговорахъ, въ письмѣ еще странняе, а въ печати и того странняе. Что скажетъ потомство! Предки наши нѣсколько Татарскихъ словъ присвоили нашему языку, изъ которыхъ мы уже нѣкоторыхъ не въ силахъ выгнать, напр. Казанъ, Кафтанъ и пр. а въ гораздо прежнiя времена вмѣсто, Конь, присвоено слово Лошадь, отъ АЛАША, и АТЪ, Мѣринъ, и хотя Мѣринъ по Нѣмецки отъ древняго Ски?скаго языка называется Wallach; однако мы не отъ древнихъ Ски?овъ но отъ новыхъ Татаръ прiявъ слово Лошадь, Коня, въ нее преобратили; ибо въ Славенскихъ нашихъ книгахъ Конь Лошадью ни гдѣ не называется, и слово лошадь хотя и неисходимо нашему языку присвоено, однако всегда пребудетъ словомъ низкимъ какъ кафтанъ и всѣ новыя не къ стати введенныя въ нашъ языкъ дикiя слова. Отъ Немецкихъ и Французскихъ словъ Русскому языку сея же судьбины ожидать надобно. Греческiя слова введены въ нашъ языкъ по необходимости, и дѣлаютъ ему украшенiе, а Немецкiя и Французскiя намъ ненадобны, кромѣ названiя такихъ животныхъ, плодовъ, и протчаго, какихъ Россiя не имѣеть, напр. Рыба Карпъ. По сей необходимости и Стерлядь наша на Нѣмецкомъ и Французскомъ языкахъ Стерлядью, а Соболь Соболемъ называются. Сарделли, Каперсы, Оливки, Цитронъ, Апельсинъ, Померанецъ, и пр. А Куликъ Бекасомъ и протчее тому подобное, чужими именами напрасно называются. Греческiя слова, какъ напр. Порфира, Скипетръ, Дiадима, имена наукъ, болѣзней и протчiя надобныя слова для изъясненiя точности потребны нашему языку. Они ж въ Латинской и во всѣ Европейскiя языки войти право имѣли; ибо старанiе Грековъ въ нужныхъ именованiяхъ на верьхъ совершенства взошло, и получило почтенiе воспрiято быть Римлянами, а потомъ и всею Европою для избѣжанiя великiя трудности въ изъисканiи новыхъ нужныхъ именованiй, а нѣкоторыя ихъ слова съ необходимыми и безъ нужды въ чужiя вошли языки, и съ необходимыми ради единыя красоты ихъ утвердилися, какъ на нашемъ языкѣ Тронъ; ибо и Престолъ то же знаменуетъ; а притомъ и великолѣпно слышится. Таковымъ образомъ вошло слово Корона въ Русской языкъ, и знаменуетъ то же что и Вѣнецъ. Ради необходимости многiя Греческiя слова стали быть словами всѣмъ языкамъ общими. И тако воспрiятыя Греческiя слова присвоены нашему языку достохвально, а Нѣмецкiя и Французскiя языкъ наш обезображивают.
  
  

О стихотворствѣ Камчадаловъ.

  
   Свобода, Праздность и Любовь, суть источники Стихотворства. Они способы въ изображен³и естества человѣческому остроум³ю и в самой грубой природѣ. Чувств³е человѣческое равно, хотя и мысли непросвѣщенны. Мысли наши единымъ чувств³емъ провождаемы, лутчими словами изображаются нежели, искусствомъ, хотя искусство природѣ и весьма потребно. Щастливы тѣ, которыхъ искусство не ослѣпляетъ и не отводитъ отъ природы, что съ слабост³ю разума человѣческаго не рѣдко дѣлается. А говоря о стихотворствѣ, которое чистѣйшимъ изображен³емъ естества назваться можетъ, оно всего больше ослѣплен³ю искусства подвержено, что ясно доказали старающ³яся превзойти Гомера, Софокла, Виргил³я и Овид³я. Останемся лутче въ границахъ природы и разума, и въ мысли таковой, что человѣку человѣчества превзойти не удобно. Природное чувств³я изъяснен³е изовсѣхъ есть лутчее, чему пр³общенная при семъ Камчатская пѣсенка изрядный свидѣтель.
  
   Потерялъ жену и душу,
   И пойду съ печали въ лѣсъ:
   Буду съ древъ здирать я корку,
   И питаться буду тѣмъ,
   Только встану я по утру,
   Утку въ море погоню,
   И поглядывать я стану,
   Не найду ли гдѣ души.
  

О коренныхъ словахъ Русскаго языка.

  
   Что Русской языкъ близокъ отъ своего происхожденiя, то отъ множества коренныхъ словъ ясно видно. Сiе языкамъ оставляетъ естественную красоту и великолѣпiе; ибо народы составляющiя себѣ языкъ являютъ словами начертанiе естества, и съ мыслiю и чувствiемъ сходство произношенiя. Гордая вещь получаетъ гордое имя. Нѣжная, нѣжное имя, и пр. Напротивъ того въ языкахъ отдаленныхъ отъ своево происхожденiя или изъ разныхъ языковъ составленныхъ сего преимущества нѣтъ. Око, изображаетъ круглость. Дождь, точный шумъ раздробленно лiющихся изъ воздуха водъ. Журчанiе, потоки мѣлкихъ струй. Шумъ, великое движенiе воздуха. Громъ, воздушное движенiе съ трескомъ. Вѣтръ, буря, вьюга, и пр. Тишина, шептать, картавить, кричать, охать, стонать, ревѣть, драть, ласкать, миловать, ублажать, и пр. А коренныя слова нашего языка производными осыпаны, и ежели пространно о томъ писать, великую и весьма полезную о томъ составить можно книгу, а я не имѣя о Етимологiи изъяснять довольнаго времени, изъ сего множества нѣкоторымъ хотя словамъ коснуся, и подавъ или умноживъ охоту Етимологистовъ буду радоваться, ежели кто сей полезный трудъ возметъ на себя. Чемъ долѣ мы того не начинаемъ, тѣмъ больше премѣною реченiй стези испытанiя происхожденiя нашего языка заглаживаются. Древнiя медали любопытныя люди къ изъясненiю древнiя исторiи справедливо драгоцѣнными вещьми почитаютъ, какъ и всякiя древнiя надписи, также столпы, обелиски, зданiя, развалины и проч. Но все то меньше служитъ Исторiи, нежели происхожденiе и древность языка. Русской языкъ произшелъ отъ Скиѳскаго, который кажется мнѣ начался близко источника перьвоначалiя извѣстныхъ языковъ; и хотя Скиѳской языкъ и на многочисленныя нарѣчiя раздѣлился, однако сходство съ нашимъ во всемъ ясно видно, какъ съ языкомъ Нѣмецкимъ, который съ нашимъ безъ всякаго сумнѣнiя единоутробенъ, по сходству великаго числа словъ и корня ихъ. На примѣръ: Сынъ, Sohn; Братъ, Bruder; Сестра, Schwester; Око, Auge; Лесть, List; Вѣять, Wehen; Блистать, Blitzen; Сердце, Herz; Брюхо, Bauch; и протчiя многочисленныя слова. Не говоря о протчихъ Скиѳахъ возмемъ изъ многихъ нарѣчiй какое нибудь тѣхъ народовъ, которыя подъ областiю Россiи, и тотчасъ увидимъ сходство съ нашимъ, Напр: Отецъ, Атей; Коза, Казя; Утка, Урдякъ; Бревно, Брена; Цвѣтокъ, Цецекъ; Столъ, Стель; Гусь, Казъ; Солома, Саламъ; Бочка, Бизька; Кадка, Кисьмакъ; Богатъ, Бай; Скотина, Тваръ, по приличiю слово Тварь; Волкъ, Бурре, по Нѣмецки преложенiемъ имени Bár Медвѣдь; Колодязь, Кую; Рожь, Арыжъ; Сѣно, Псенъ; Утро, Ирта; Агунъ, Алтаганъ, и пр. Можетъ быть что изъ сихъ словъ нѣкоторыя чрезъ сообщенiе и изъ Рускаго къ нимъ вошли; однако то моево мнѣнiя и доказательства не опровергаетъ. Въ добавку къ сему еще я изъ одиннатцати языковъ Скиѳскихъ нѣкоторыя съ нашими словами сходныя слова приобщаю. На всѣхъ почти сихъ языкахъ, Отецъ: Атай, Ата, баба, бабамъ, по нѣмецки Papa, а слово руское баба вмѣсто отца матери давалось, и потомъ отъ матери всѣмъ замужнимъ женщинамъ досталось, что очень видно. Симъ образомъ Туманъ и Thau раздѣлились, Небо и Nebel и Скиѳское имя Волка въ Нѣмецкое имя медвѣдя Bár превращено. Рабенокъ на нѣкоторыхъ Скиѳскихъ языкахъ называется Бала: Отъ сего происходить слово Балавать, то есть рабячиться. Гора на нѣкоторомъ Скиѳскомъ языкѣ называется Кирръ. Земля называется по сходству съ Нѣмецкимъ Erde; Геръ, Еръ, Iиръ. Сердце, въ нѣкоторомъ Скиѳскомъ нарѣчiи Тшюркъ; Агнецъ, Коози, Коозу отнесенiемъ отъ Коза; Хойбала, Койбала. Слово Кобыла, кажется мнѣ отъ слова Койбала свое наименованiе заимствуетъ; ибо съ именемъ Агнца перемѣшивается баранъ и овца, а родъ сего скота не разбирая пола у насъ и баранами и овцами называется; и такъ можетъ быть Овца приняла имя Агнца а Кобыла имя овцы, по сходству ихъ содержанiя. Пѣтухъ, на нѣкоторыхъ Скиѳскихъ языкахъ называется Курасъ, Куразъ, и Коразъ, безъ премѣненiя пола сходственно со словомъ Курица. Цвѣтокъ, Циска, Цицегъ. Вода, Су: отъ того, See Озеро. Объявивъ о происхожденiи нашего языка, что онъ сынъ языка Скиѳовъ въ древности мужествомъ преславнаго народа, которымъ въ прошедшемъ вѣкѣ безчисленная многонародiемъ Хина покорена, приступаю къ кореннымъ словамъ Рускаго языка. Когда дрова рубятъ, сраженiе дерева и топора слышится: Рубъ, отъ сего Raub, и глаголъ Рубить, Грубить, Grube, Grab, Grob, Гробъ, Graben Ровъ, Рвать, Грабить. Korb, Коробъ, Коробить, Корабль, Рабъ, Рабѣть, Рабенокъ. Отъ послѣдняго слога глагола Рубить, Бить. И едва ли не отъ глагола Бить, Любить, Быть, а отъ Быть слѣдственно и Забыть. Сего я послѣдняго мнѣнiя не утверждаю, а перьвое съ довольною вѣроятностiю предлагаю. На чтожъ намъ чужiя слова вводить, когда мы по естеству и по примѣру предковъ нашихъ, своихъ изъ первоначальныхъ словъ довольно произвести можемъ? Чужiя слова всегда странны будутъ, и знаменованiя ихъ не такъ изъяснительны, и слѣдственно введутъ слабость и безобразiе въ сильный и прекрасный языкъ нашъ. А то еще и странняе, когда мы то называемъ, или еще и пишемъ чужестранными словами, чему у насъ есть точныя свои названiя, и имѣя древнiй и несмѣшенный языкъ, портя ево, слова изъ новыхъ и смѣшенныхъ вводимъ. Нѣмецкой смешался съ другими, а Французской родился въ Варварскiя вѣки отъ Латинскаго, Гальскаго и Нѣмецкаго. Еще странняе производить изъ Русскаго языка новыя слова, давая имъ непристойныя предлоги, несвойственныя окончанiя, перемѣнять ударенiя, и производить слова или несвойственное имущiя знаменованiе или противъ естества сложенныя и въ новомъ образѣ, никаково знаменованiя не имущiя, кромѣ тѣни своево перьвоначалiя. Таковыя слова безполезно на будущее употребленiе уповаютъ. Они у потомковъ будутъ въ презрѣнiи, или попортятъ языкъ, а такая искра, ежели искусными писателями не истребится, можетъ погубить весь нашъ языкъ, чему видно довольно примѣровъ. Отъ чужихъ и не къ стати новоздѣланныхъ словъ погибли Еллинской и Латинской языки. Щастiе только, что они въ книгахъ остались, чево у насъ еще не много. То не такъ удивительно, что сiи достойнѣйшiя языки въ народахъ погибли; Варвары ихъ поразили. А мы прекрасный свой, по естеству и древности, языкъ вмѣсто того, чтобъ ево вести къ совершенству, сами портить начинаемъ. Французской языкъ всею своею красотою остроумнымъ писателямъ долженъ, а нашъ самъ собою прекрасенъ; и ежели умножатся у насъ Стихотворцы и Риторы, а притомъ по времени такое же какъ у Французовъ учредится для исправленiя и разпространенiя языка собранiе, щастливы будутъ писатели потомковъ нашихъ. Обратимся къ кореннымъ словамъ нашего языка. Вѣсть: отъ того Вѣсть и Вѣдомость, Вѣщать. Изъ Обвѣдъ, зделано Обѣтъ. Изъ Обвѣщанiе зделано Обѣщанiе. Stam, по русски Пень. Отъ Stamm, Stammen, Stand, Umstand, Zustand, Standhafftigkeit, Stange, Stul, Стать, Стоять, Стонъ, Стоить, Столпъ, Станъ, Стонъ, Ставить, Застава, Поставецъ, Приставъ. Стану, вмѣсто буду. Престать, къ Стати, Ступить, Поступать, Поступокъ, Преступленiе, Степень, Стопа. Сто, то есть по исчисленiи десяти десятковъ остановиться. Ой: Восклицанiе въ болѣзни. Отъ того слово, Вой, Выть, Бой, въ которомъ словѣ, Литера Б. отъ ударенiя Топора по дереву слуху бiенiе изъясняетъ. Отъ превращенiя Б. къ В. Война. Отъ Бой, Боль, Больше, Болѣзнь. Отъ голоса Рубъ, Б. къ изъясненiю бiенiя взято, а отъ сопряженiя Б. съ восклицанiемъ Ой, рождается Бой и бить. Око: отъ того, Высоко, Глубоко, Низокъ. Отъ Ока еще по естественному изображенiю круглости: Около, Околица, Колесо, а отъ того Колесница, Коляска. Укъ: Слово Скиѳское по руски стрѣла. Отъ того съ приставкою литеры Л: выходитъ слово Лукъ. Отъ того по кривотѣ Излучина, Лукавство. Отъ раздѣленiя Лука съ стрѣлою, Разлука, и Разлученiе, по обыкновенiю русскаго окончанiя. Лукъ опять стрѣлою превративъ, Лучъ, по Нѣмецки Strahl. Отъ Стрѣлы Стрѣлять, Строй воинскiй. Строй, приявъ знаменованiе порядка, производитъ слово, Строенiе, Струбъ, Стропило, Строптивъ, будто бы знача порядоченъ, Строгъ, Streng, Strom, Стремленiе. Медвѣдь: Сiе имя знаменуетъ, то, что сей звѣрь вѣдаетъ, гдѣ въ лѣсу медъ. Волкъ отъ Вой, потому что онъ воетъ, или отъ Воя и Алча. Отъ спряженiя словъ Чело и Вѣкъ, рождается слово Человѣкъ. Сѣсть: сѣлъ, Оселъ, Оселокъ, Осада, Садъ, Садить, Садно, Судно, Судъ, по тому что въ немъ сидятъ. Ночь и Нощь, по сопряженiи слова Очи съ литерою Н. приятою отрицанiемъ: знаменуетъ Нѣтъ Очей, въ разсужденiи Тьмы. Число Пять: отъ Пядь Пядень, по тому что въ Пядени пять пальцовъ. А Палецъ отъ Палицы, которая происходитъ отъ Палки, а Палка отъ Balck. Отъ словъ Balck и Палка, Полъ, который стали дѣлать потомъ изъ половины бревна для спокойности. Отъ того Ползать, Поползновенiе, Полъ и Половина, Женскiй Полъ: Половина рода человѣческаго, Пола, Полатка, потому что Полы имѣетъ, а отъ Полатки Полаты: Pallast; Полотно, Платокъ, Полотокъ. Полно двоякое знаменованiе имѣя: Полно, вмѣсто довольно, чтобъ не превзошло половины, и полно, цѣлый Полъ, то есть замощено все. Плавать: Ползать по водѣ, Плавно то есть какъ по водѣ плывется или равно какъ Полъ. Плавать и плавно подлинно ли отъ Пола происходитъ, ето только догадка, а протчее подлинно. Дуть, изображаетъ естественно дыханiе, а отъ слова, дуть происходятъ словаъ: Духъ, Душа, Воздухъ, Отдохновенiе. Русской и Нѣмецкой языки происходятъ безо всякаго сумнѣнiя отъ языка Скиѳскаго. Между множества какъ нашихъ такъ и Нѣмецкихъ словъ, сходствующими со Скиѳскими Ort, по руски, мѣсто, называется по Скиѳски, Орынъ. Отъ слова Ort, Ordung; отъ слова Орынъ, Орда, Джуртъ: дворъ. Мы называемъ Татарскiя жилища Юртами, когда они малы, и Ордами, когда они велики. Кому сперьва не дико покажется, что слово Ordre, знаменующее Порядокъ, Приказъ, и присвоенное рускому языку слово Орденъ, отъ Орынъ слова татарскаго происходитъ, а о томъ ни малѣйшаго нѣтъ сумнѣнiя. На конецъ перьвоначальное естественное изъясненiе, Буръ, по выговору и слѣдственно по спряженiю литеръ произносится сурово, и по тому суровый цвѣтъ конской шерсти знаменуетъ . Отъ слова, Буръ, происходитъ скиѳское слово Бурунъ, снѣгъ, а преносительно къ другой непогоди Буря. Отъ Буръ, Бурунъ и Буря, имѣетъ наименованiе, суровый, быстрый и хладный полночной Вѣтръ Борей. Жители благорастворенной Грецiи чужой вѣтръ чужимъ словомъ именовали, и отъ которыхъ народовъ дулъ онъ, тѣхъ, народовъ нарѣчiемъ и назвали. Нѣсколько упомянувъ о коренныхъ нашего языка словахъ пространство нашей Етимологiи предаю на изслѣдованiе другихъ, твердо уповая, что сiе полезное дѣло не единому языку плоды принести можетъ, но и всей о Россiйскомъ народѣ Исторiи.
  
  

О правописанiи.

  
   Литеры суть частицы того орудiя, которымъ мы способствомъ голоса, изображаемъ наши мысли и чувствiя.
   Гласныя литеры свойственны не однимъ человѣкамъ, но звѣрямъ, скотамъ, птицамъ, а нѣсколько гадамъ и рыбамъ: а не гласныя единымъ человѣкамъ, хотя малая того доля и протчимъ животнымъ принадлежитъ.
   Гласныя всѣмъ языкамъ свойственны, и во всѣхъ языкахъ ихъ только по пяти; ибо ихъ и само естество имѣетъ только пять, а именно:
   А. Е. I. О. У. хотя Россiйской языкъ произношенiя Е, ежели сiе произношенiе не сопряжено съ негласною литерою и не имѣетъ. И когда я поставилъ здѣсь мѣжду гласными литеру Е, такъ я оную, не сложенною гласною разумѣю; но такъ, какъ она при сопряженiи со негласною выговаривается. Въ началѣ и концѣ сiя въ нашемъ языкѣ литера, произносится какъ слiянная съ литерою I, а въ срединѣ какъ литера по естеству своему: напримѣръ: Единое дерзостно: въ началѣ и въ концѣ слова литера Е, есть со литерою I. слiянна: а послѣ негласныя литеры Д, она не слiянна.
   Древнiя не употребляли литеры Е и въ чужихъ никогда словахъ обыкновенно гласною, чему послѣдовати и мы должны, держася свойства нашего языка, хотя мы безъ нужды соображаяся съ чужестранцами тому и неслѣдуемъ, не знаю, ради чево Емануилъ, Евангелiе, Екатерина, Европа, Еллины, мы выговариваемъ какъ наши предки выговаривали: Ерцгерцогъ, Еденбургъ и протч. говоримъ мы по новому.
   Удивительно мнѣ, что г. Ломоносовъ возненавидѣвъ литеру I, часто ее премѣнялъ во литеру Е. на прим. вмѣсто Достоинъ, Достоенъ и протч. и въ нарушенiе Грамматическаго произношенiя, вмѣсто Бывшiй, Бывшей и протч. чему нынѣ многiя безъ размышленiя и безъ разбора слѣдуютъ: и что наши потомки конечно истребятъ; ибо сiе нововведенное правило, не имѣетъ основанiя, ни на свойствѣ языка, ни на древнихъ книгахъ, ни на употребленiи: а единственно на произволенiи г. Ломоносова, и на почтенiи къ нему ево послѣдователей: или паче сказать на семъ правилѣ, что г. Ломоносовъ былъ Академикъ; такъ полагаютъ основанiе на Академiи, хотя онъ не составлялъ Академiи, но былъ ея членъ; и ни Академiя, ни Россiя того не утвердила: да и утверждати того Академiи не можно; ибо она въ Наукахъ а не въ Словесныхъ Наукахъ упражняется. А что многiя изъ Россiянъ тому пиша послѣдовали, такъ не число дѣло утверждаетъ, но истинна, хотя бы наши писатели искуство свое и весма много ко совершенству приближили.
   Г. Ломоносовъ родомъ не Москвитянинъ; такъ ево произношенiе Московское часто обманывало: и претворялъ онъ ради того литеру I въ литеру Е, что у Москвитянъ во окончанiяхъ литера I, нѣсколько въ Е претворяется, какъ еще больше литера О въ литеру А; ибо вездѣ гдѣ надъ литерою О нѣтъ силы, то есть ударенiя, претворяется она во произношенiи, мѣжду О и А, Водà, вóды: горà, гóры, и протч:
   Равномѣрно ввелъ г. Ломоносовъ и въ другихъ нѣкоторыхъ словахъ провинцiяльное произношенiе какъ на примѣръ: вмѣсто Лѣ'та, лѣтà : вмѣсто грáдовъ, градòвъ и протч: а многiя не размышляя, таковыя ево ошибки приняли украшенiемъ пiитическимъ, и употребляютъ оныя къ безобразiю нашего языка, что г. Ломоносову яко провинцiяльному уроженцу простительно, какъ рожденному еще и не въ городѣ, и отъ поселянъ; но протчимъ которыя рождены не во провинцiяхъ и не отъ поселянъ, сiе извинено быть не можетъ.
   Но дабы не подумали, что я о происхожденiе г. Ломоносова въ ругательство ему воспоминаю; такъ насъ не благородство, но Музы на Парнассъ возводятъ; ибо благородство есть послѣднее качевство нашева достоинства, и тѣ только много о немъ думаютъ, которыя другова достоинства не имѣютъ.
   Чаятельно мнѣ, что литеру Е во слiянную литеру наши предки, древнiя Славяня, претворили употребленiемъ; но древнее употребленiе есть правило, хотя и не всегда: а здѣсь оно не опровергаемо; ибо оно вошло во основанiе языка, вкоренилося и утвердилося, и отменити того не удобно.
   Послѣ литеры I не свойственно нашему языку поставляти литеру А, хотя и ставится она вездѣ; ибо такъ она не произносится никогда. Мы не говоримъ Николаа, Дiана, Театръ и протч.; но Николая, Дiяна, Теятръ и протч.; слѣдовательно въ семъ начертанiи со древними не согласенъ; потому что сiе вошло къ намъ отъ Грековъ, а не отъ Славянъ претворившихъ литеру Е во слiянную и претворявшихъ литеру въ реченныхъ словахъ во слiянную А съ литерою I и произведшую литеру Я.
   Не имѣемъ мы литеры ЙО, которая намъ и не надобна; ибо мы превращаемъ только просторѣчiемъ литеру Е не слiянную въ ЙО: а ежели когда она не обходима; такъ мы ее легко изобразить можемъ и писати Альона, Семьонъ и протч: а слова какъ напримѣръ Ежъ, можемъ мы писати Йожъ, Iокаста, Йокаста: и кто Iокасту такъ напишетъ, тотъ ни какой благоразсудной критикѣ не подвержется.
   По сему основанiю можно бы было писати въ мѣсто Мя, Ломлю, Мьа, Ломльу и протч: но трудняе новости вводить, нежели выводить: и когда нѣтъ не обходимой нужды ни въ томъ ни въ другомъ; такъ на что имѣти безполезный и тяжкiй трудъ; и такъ кажется мнѣ, что для изображенiя чужова слова, не только можно, но и должно иногда ЙО употреблять. На прим. Майоръ и протч: Сiе и не обходимо, и трудности не дѣлаетъ.
   Сокращенное I, у насъ изображается со знакомъ краткости тако Й; ибо въ другихъ Европейскихъ языкахъ, сiя литера во среди всегда кратка, а у насъ иногда кратка, иногда долга; такъ намъ безъ краткаго I, обойтися было не можно. Но по какому правилу извергли мы изъ Азбуки литеру Ѵ, которая есть краткое У? Не надобна она ради слова Синодъ, но не обходима ради слова Аѵрора, которую литеру и я за неимѣнiемъ въ Типографiи сея литеры, изображаю во имени Аѵроры, ставя литеру В; но сiе странно: и извержена сiя изъ Азбуки литера отъ короткаго разсмотренiя; чего ради ввести ее непремѣнно надлежитъ; ибо она не обходима.
   Казалося бы что порядокъ требуетъ говорити послѣ сего о литерахъ Я. Ю. Ѣ. Ы. Ъ. Ь. но преждѣ нежели изъясниться о литерахъ негласныхъ, того здѣсь изъяснить не удобно, что по семъ само дѣло покажетъ.
   Литеръ негласныхъ Россiйскому свойственныхъ языку, имѣемъ мы осмнатцать: Б. В. Г. Д. Ж. З. К. Л. М. Н. П. Р. С. Т. Х. Ц. Ч. Ш.
   Литеры Ф. и ?. употребляются въ чужихъ только словахъ: а ?. только ради греческихъ словъ.
   Тѣ которымъ кажется выговоръ двухъ сихъ литеръ одинъ, ошибаются; ибо и по нашему произношенiю ?. выговаривается тверже. На прим. Филиппъ, ?едоръ.
   Еще имѣемъ мы литеры Кси. Пси. Щ. Двѣ перьвыя въ недавныя времена, какъ ненадобныя выкинуты: а Щ. оставлена. Кси. и Пси. изображаются тако КС. ПС.; ибо на что сложныя безъ нужды литеры, хотя Кси у другихъ народовъ и терпятся: сiе дерзновенiе что Кси и Пси выброшены похвально; но сiе дерзновенiе было бы порочно при изверженiи литеры Щ. которая СЧ изображаетъ; а что сiя сопряжная литера въ ухо яко ШЧ ударяетъ: отъ чего бы слѣдовало, что надлежитъ писать ШЧ, о томъ будетъ во своемъ мѣстѣ.
   Литеры Кси и Пси употреблялися только въ чужихъ словахъ, а Щ. въ нашихъ, и всѣ наши и древнiя и новыя книги ею наполнены: такъ изверженiе оныя странно и слѣдовательно не возразительно не превычному взору будетъ, чиня и чтенiю и понятiю остановку: а сiе основанiю правописанiя противно: а особливо во срединѣ и въ концѣ слоговъ на прим. Вотсчѣ вмѣсто вотще. Отмсчнiе, вмѣсто отмщенiе и протч.
   Литеру ?. извергъ г. Ломоносовъ, по единому своему благоволенiю, ибо они разногласно произносятся. А что извержено S. такъ оно со всѣмъ не надобно; такъ тѣ которыя ево извергли, здѣлали хорошо.
   Спрашивалъ я г. Ломоносова, ради чего онъ Ф а не ?. оставилъ; на что мнѣ онъ отвечалъ тако: Ета де литера стоитъ подпершися; и слѣдовательно бодряе: отвѣтъ издѣвоченъ, но не важенъ. А г. Тредьяковской извергалъ литеру З. и вводилъ S. оснуяся на Азбукѣ выданной при Государѣ ПЕТРѢ I. но сей Азбукѣ соображающейся съ начертанiемъ Латинскихъ литеръ во Типографiяхъ хотя и слѣдовали; однако отошли отъ не свойственнаго намъ Латинскаго начертанiя нечувствительно, и пристали ко своему, данному намъ отъ Грековъ, откуда и Римляня свое начертанiе получали, и прилѣпилися мы къ подлиннику, отставъ отъ преображеннаго списка. Отъ сего произошла у насъ другая Азбука, которую мы гражданскою нарицаемъ печатью: а отъ того у насъ двѣ грамоты къ великому и безполезному затрудненiю читателей. Несмысленныя дьячки не умѣють новыхъ книгъ читати: а безмозглыя петиметеры старыхъ; слѣдовательно, тѣ въ отраду себѣ избавлены отъ не вкусныхъ стиховъ и худыхъ переводовъ: а тѣ стоя въ Церкви, столько же Богослуженiе понимаютъ, колико Нѣмцы Римскаго закона, свое богослуженiе, не зная Латинскаго языка.
   Въ Азбукѣ выданной при преображенiи Россiи, и можетъ быть напечатанной въ Амстердамѣ, научилися мы писати тако: Прiiмi sа Iмѣнiе sлата: вмѣсто приими за имѣнiе злата. Всѣ начертанiя сообразовалися Латинской Азбукѣ: словомъ: украшенiемъ искали мы безобразiя и самой нашему начертанiю гнусности. Съ новою модою вошло было къ намъ и новомодное кривописанiе, какъ вошли въ нашъ языкъ чужiя слова: а особливо Нѣмецкiя и Французскiя, и складъ ихъ: а то еще и по нынѣ не очистилось: а можетъ быть и еще лѣтъ двѣсти не очистится; ибо скаредныя стихи и гнусныя переводы оное вкореняютъ: а простой народъ почитаетъ то все закономъ, когда что хотя и къ безчестiю автора напечатано.
   Я еще и того не знаю, дѣльно ли наши предки приняли себѣ литеры Ф и ?; ибо Еллины не имѣя литеры Б. во своемъ языкѣ имя Якобъ, недѣлая и слiянной литеры Я, пишутъ Iаковъ; но сiя древность болѣе исторжена быть, безъ крайней и ненужной трудности не можетъ. А въ нашемъ языкѣ ни литеры Ф ни ? нѣтъ.
   Для чево здѣлана литера Юсъ, ето и древнимъ и новымъ неисповѣдимо. Не для того ли, чтобы она знамѣновала Ю, а Ю знамѣновало бы ЙО, но всѣ наши книги сему противорѣчатъ, развѣ перьвыя переводчики ЙО почли простонародною рѣчью, въ Азбукѣ бесплодной оставивъ Юсъ, по благоволенiю своему, вмѣсто ево Ю употребили, явившуюся легче ко начертанiю: а о той позабыли, что столько удивительно, сколько вѣроятно.
   Литеры Б. и П. - Г. и К. - Д. и Т. - З. и С. мѣжду собою одни; только одна мягче, а другая крѣпче. И ежели предшествуетъ какому слову предлогъ; такъ при мягкихъ употребляется по естеству нашего состава З, а при крѣпкихъ С. на прим. Возблагодарить, воспѣть, возгремѣть, воскликнуть, воздать, востребовать. Исключая З. и С. ибо здѣсь другое правило: при З. поставляется З. а при С, и З и С отмѣщутся. На прим. вмѣсто возстать, востать; но при предлогѣ Раз. литера З не отмѣтается. На прим. не расмотрѣть, но разсмотрѣть и протч.; при литерѣ Х. ставить З. яко при мягкой литерѣ. При протчихъ литерахъ вездѣ ставится какъ во предлогѣ Воз. такъ и при Без. и Раз. литера З. Хотя не вѣдаю съ чего нынѣ пишутъ, и очень не давно начали: Превозходный, возпѣть, возкликнуть, возтрубить и протч., что не только съ нашими древними книгами, и съ нашимъ языкомъ не сходно; но и самому человѣческому выговору не удобно. Говорятъ будто сiе ради удержанiя во словѣ корня не вводится, но крайнимъ насилiемъ ввозится въ нашъ языкъ; но не смѣшно ли ето, когда ищется корень во Предлогахъ или въ Союзахъ; ибо предлоги и союзы не слова, но связки рѣчей, и корня въ нихъ быть не можетъ; Воз: и Вос: ничево не значатъ, какъ и союзъ И и Же безъ другихъ рѣченiй: а Столъ и Любити и безъ другихъ рѣченiй знаменованiе имѣютъ.
   Дуб и ольха корень имѣютъ, а столъ ни дубовой ни ольховой не имѣютъ корня, и тщетно у стола исканiе корня, подобно такъ суетно и смѣшно исканiе корня и во предлогахъ; ибо они рѣченiя а не слова.
   Г. Ломоносовъ у Предлоговъ никогда не искалъ корня, хотя часто литеру З и превращалъ во С, яко вмѣсто Разсмотренiе, рассмотренiе: Рассужденiе вмѣсто разсужденiе; но простительняе такая ошибка, нежели претворенiе литеры С во предлогахъ во литеру З; ибо сего и выговорить не возможно. Что бы онъ сказалъ, естьли бы напечатанныя по смерти своей увидѣлъ узаконенныя свои сочиненiя по сему правилу, чево ни ему ни мнѣ и ни кому кому ни когда и не снилося, и предвидѣть было не льзя, что бы когда нибудь ево и мои современники, такую порчу принесли Правописанiю. Я думаю, что Г. Козицкiй и Г. Мотонисъ, сему странному правилу ни когда не послѣдуютъ, ни наши разумныя Проповѣдники, каковъ на прим: Архiепископъ Платонъ: а мнѣ такое новое введенiе и смѣшно и жалко.
   Такiя непристойности и въ языкъ нашъ введены на прим: слова Обнародовать, преслѣдовать, предмѣтъ, на какой конецъ и протч. Не знаю только, будутъ ли наши потомки, сiи странныя изображенiя употреблять: будутъ ко порчѣ языка, ежели безграмотныя писцы не перестанутъ марать бумаги; ибо древность и безобразныя рѣченiя благообразными дѣлаетъ, какъ на прим: слово Поборникъ, не то знаменуетъ каково оно, но совсѣмъ противное; Поборникъ мой по естеству своему тотъ, который меня побораетъ: а по употребленiю тотъ, который за меня другова побораетъ. Симъ образомъ вошло сiе: Слышу запахъ, хотя запахъ обонянiю а не слуху свойствененъ; но слышу вмѣсто обоняю ни кто еще въ печати не издавалъ, хотя въ простомъ складѣ то употребить и можно. 0бнародовати значитъ населить: Преслѣдовать: изслѣдованное дѣло вновь изслѣдовать, или огнать кого а не гнать! а Предметомъ могла бы назваться Цель, а не Видъ моихъ устремленiй, есть ли бы такое слово и существовало. Вошло было въ моду слово Тѣсная дружба, вмѣсто, Великая дружба.; но въ нашемъ языкѣ Тѣсная дружба знаменуетъ принужденную принужденную дружбу; да и то не употребительно.
   Г. Тредьяковской въ молодости своей, старался наше правописанiе испортити простонароднымъ наречiемъ, по которому онъ и свое правописанiе располагалъ: а въ старости глубокою и еще учиненною самимъ собою глубочайшею Славенщизною: тако премѣняется молодыхъ людей не

Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
Просмотров: 472 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа