Главная » Книги

Сумароков Александр Петрович - О стопосложении

Сумароков Александр Петрович - О стопосложении


1 2


Александр Петрович Сумароков

  

О стопосложении

  
   Критика XVIII века
   М.: ООО "Издательство "Олимп": ООО "Издательство ACT", 2002. (Библиотека русской критики)
  
   Российское стопосложение основано единственно на естественной тонической долготе: а в тоническом ударении по естеству каждого языка стоп пять родов; хотя у греков и римлян была шестая стопа, называемая спондеем и превращаемая в тоническом естественном ударений или в хорей или ямб. Сия то стопа есть помешательство стремящимся к поэзии и лишает их чистого стопосложения, без которого никакая поема поемою названа быть не может, а строки мерносложные, без чистого стопосложения и без хороших рифм, не будут ни стихи, ни проза: что ж? етого я не знаю.
   Г. Ломоносов знал недостатки сладкоречия: то есть убожество рифм, затруднение от неразноски литер, выговора, нечистоту стопосложения, темноту оклада, рушение грамматики и правописания и все то, что нежному упорно слуху и неповрежденному противно вкусу; но, убегая сей великой трудности, не находя ко стопосложению и довольно имея к одной только лирической поэзии способности, - а при том опирался на безразборные похвалы, вместо исправления стопосложения, его более и более портил; и став порчи сея образцом, не хуля того и во других, чем он сам был наполнен, открыл легкой путь ко стихотворению; но путь сей на Парнасскую гору не возводит. У г. Ломоносова во строфах его много еще достойного осталось, хотя что, или лучше сказать, хотя и все, недостаточно; а у преемников его иногда и запаха стихотворного не видно. Что г. Ломоносов был неисправный и непроворный стопослагатель, это я не пустыми словами, но неопровергаемыми доводами покажу; и все мою истину увидят ясно: что ему мною и самому часто говорено было. Жаль того, что в кое время мы с ним были приятели и ежедневные собеседники и друг от друга здравые принимали советы, я сам тогда тонкости стопосложения не знал; но после долговременного приобрел себе истинное о нем понятие практикою. А что г. Ломоносов местоимения положил, яко помогаТельные частицы именам и речениям, и включил наречия во предлоги, сие сколько грамматику портит, толико и стопосложение.
   Г. Ломоносов, читая стихи свои, слышал то, что его ямбы иногда дактилями обезображаемы были, как и грубости" слияния негласных литер; но или не мог или не хотел дати себе труда для нежности слога. А притом знал он и то, что такое малотрудное сложение многими незнающими по причине грубости оного высокостию почитается, и что многие легкотекущий склад мой нежным называли; но нежность оную почитали мягкосердою слабостию, придавая ему качество некоей громкости, а мне нежности: будто стихотворцу возможно быти без важности: а особливо при сочинении трагедии. И сам нежнейший К_и_н_о_л_ь_т важен, когда того обстоятельство требовало; хотя оперы французские, как и мои оперы, не на важности основаны, и не то свойство их.
   А спондеи обезображивали и самые лучшие г. Ломоносова строфы, к великому мне о нем сожалению; ибо он только и г. Поповской нашему Парнассу истинную честь от начала России, что до стихов надлежит, и приносили. И если бы Ломоносов не расстроивался со мною, не в таком бы состоянии видели мы российское красноречие, увядающее день от дня и грозящее увянути надолго; я ему еще подпора, некоторые духовные и такие люди, каков г. Козицкой, г. Матонис и им равнознающие, ежели есть такие.
   Г. Тредьяковской, колико много он от меня ни наслышался о спондеях, никак не мог поняти, что спондей у нас иногда хорей, иногда ямб, и полагал он по непонятию своему, что претворение спондеев в хореи и ямбы зависает от единого благоволения писателя; но сие благоволение будет ли читателю законом? а паче будет ли такое стопосложение слышно читателю, как мыслил автор? читатель не нас, но наши сочинения разбирает, и вкушает не то, что в моем было предприятии, но что на бумагу положено. Автор узаконяет, но и сам узаконению разумного читателя подвержен.
   Стоп тонических, исключая спондей, не надлежащий нашему стопосложению, имеем мы и все народы по устроению естества пять: а больше их и быть не может: подобно, как имеем мы пять чувств, и больше пяти никакое животное иметь не может. Но колико ни противно разуму, г. Тредьяковской изобрел еще стопы, что рассуждающему о стопосложении человеку толико же странно, ежели бы какой физик новые изобрел чувства. Все преисполненное животными пространство шестого чувства не покажет. Есть безумцы, утверждающие, что могут быти и еще чувства, о каких мы понятия иметь не можем; но такие сумасброды равномерны по премудрости своей с отрицающими божество, которое везде ясно изображается.
   Стопы не на благоволении нашем основаны, но на самом естестве, и суть основание музыки и толкований целого чувства: вот причина, почему стопосложение почтенно, и что без чистого стопосложнения стихи скаредную представляют нам прозу.
   Сии пять стоп суть: хорей, ямб, дактиль, амфиврахий, анапест.
   Х_о_р_е_й состоит из долгого и короткого слога: наприм. п_о_ле, м_о_ре, кр_а_сный, сл_а_бый, в_и_жу, сл_ы_шу и проч.
   Я_м_б состоит из короткого и долгого слога: наприм[ер]: пол_я_, мор_я_, красн_о_, слаб_е_ть и проч.
   Д_а_к_т_и_л_ь состоит из долгого и двух коротких слогов: наприм[ер]: истина, сч_а_стие, сл_а_влюся, р_а_дуюсь и проч.
   А_м_ф_и_в_р_а_х_и_й состоит из короткого, долгого и короткого: наприм[ер]: поб_е_да, ист_о_чник, вел_и_кий, влюб_и_лась, изр_я_дно, чет_ы_ре и проч.
   А_н_а_п_е_с_т состоит из двух коротких и долгого слогов: наприм[ер]: челов_е_к, госпож_а_, накорм_и_ть, полюб_и_ть, целом_у_др, круглол_и_ц и проч.
   Спондей, претворяемый не по произволению стопослагателя, но по правилу, о котором правиле, изобретенном мною, о чем и германские стопослагатели, имущие те же наблюдения во стопосложении, какие и мы имеем, не только никогда не писали, но и самые лучшие их пииты и чистейшие стопослагатели часто грешат, и которые меня за сие изобретение благодарить будут: спондей, говорю я часто, необходим и нашему и германскому стопосложению, как и пиррихий, имущий два слога, не составляющий стопы, кроме необходимости, где он, так же как и спондей, или в хорей или в ямб превращается.
   Прежде скажу я о превращении пиррихия. Писателю нет нужды узнавати, когда он хорей и когда ямб; между хореических стоп он сам собою хореем будет, а между ямбическими ямбом; но знали бы писатели, что чистые хореи и чистые ямбы превосходняе пиррихий, и еще превосходняе во пресечении стиха. Длина слов наших извиняет писателя во употреблении пиррихиев; ибо без сея вольности и стихов сочинять не можно; хотя попедантствовати для диковинки и можно; но такие ненадобные тонкости презираются и отводят автора от доброго вкуса, ищущего славы тамо, где ее не бывало, и проливающего пот ради посмеяния себе. Примеры пиррихиев весьма многочисленны; а чем их менше, тем чище стихи, а особливо во пресечении; да красота стихотворческого изображения их иногда сама требует; так лучше прекрасный стих пиррихием пересечь, нежели ослабить разум и чувствие. Пример употребления пиррихиев:
  
   Несч_а_стливый Завл_о_х отв_е_тствует тебе:
   Когд_а_ уг_о_дно то Осн_е_льде и судьбе.
  
   Почти неприметно, что пиррихий тут есть: а которые стопы состоят из них, те означены косыми литерами. Во втором стихе пиррихиев нет.
  
   Вейте тихие зефиры;
   Возвращается весна:
  
   Ни в ямбических моих сочинениях, ни в хореических пиррихии ни малейшего безобразия слогу не приносят, но еще и красоту.
   О превращении спондеев будет объявлено после, и тамо, где то приличнее и следовательно изобразительнее будет, по понятии истолкования предыдущих околичностей.
   Ежели я не опорочу грамматики г. Ломоносова, так я о нечистоте нашего стопосложения и ничего истолковать не могу; ибо главные пороки оного от того и произошли, чего г. Ломоносов сам не знал, не будучи ни грамматистом, ни знающим чистоту московского призношения, и от того наше стопосложение и стало столь безобразно. Местоимения включил он во частицы речений, а некоторые наречия во предлоги; так если то не отвергается, не можно стопосложения и вычистить; ибо вся нечистота стопосложения - от худого употребления спондеев, - местоимений, союзов и предлогов - и происходит; а ето я докажу очень ясно, и всяк уверен будет о открытой мною истине.
   К вам я прибегаю для решения моего предложения, Василий Евдокимович Ададуров, Григорий Николаевич Теплое, Григорий Васильевич Козицкой, Николай Николаевич Мотонис, Григорий Андреевич Полетика, и ссылаюся на всех грамматистов и авторов во всей Европе; я, ты, он - частицы ли? Да и самое название местоимения важность его союзов и предлогов показывает. В какой грамматике и на каком языке видели вы: ч_т_о, п_р_е_ж_д_е, о_к_о_л_о, м_и_м_о, б_л_и_з_к_о, п_о_с_л_е, в_н_у_т_р_и, к_р_о_м_е, с_к_в_о_з_ь, и прочие такие наречия суть предлоги? Когда у нас писывалося знающими язык б_л_и_с_к_о вместо б_л_и_з_к_о, и прочее применение литер без малейшего основания? Когда мы писывали л_у_ч_ш_е_й вместо л_у_ч_ш_и_й_: или л_е_т_á вместо л_é_т_а, и должно ли на колмогорском наречии состовляти правила грамматические? А из сего выходит то, что г. Ломоносов благородного не знал московского наречия, а еще меньше имел он понятия о грамматике, которой ныне все незнающие люди слепо повинуются, то только доводом имея: так де грамматика гласит; не язва ли это и не поветрие ли нашему прекрасному языку?
   Г. Тредияковской, г. Ломоносов и многие другие, отходя от древнего употребления, довольно и склад наш и правописание портили и ныне ежедневно портят, не меньше, как безграмотные приказные писцы: сии от незнания, те от умствования, не имея о складах языков разумного понятия; от чего произошло новое и самое смешное умствование о предлогах в_о_з, в_о_с: и прочих того же естества. Искати корня во предлогах есть искати корня не в д_у_б_е и не в б_е_р_е_з_е, но в т_а_б_а_к_е_р_к_е и п_е_р_с_т_н_е; ибо предлоги не слова и не речения; следовательно и корня имети не могут. Имена суть только слова и местоимения, так же и свойственные прилагательным именам наречия; глаголы суть речения; а союзы и предлоги суть частицы слова, не имущие сами но себе никакого знаменования; следовательно и корня имети не могут; но изображаются в нашем прекрасном языке по следующим во сопряжении с речением литер: какой способности ради глаз другие языки лишены, хотя само естество о всех языках литеру с и литеру з во произношении разделяет. С у нас во предлогах пред сухими литерами ставится, а з пред мягкими; наприм[ер]: в_о_з_б_у_д_и_т_ь, в_о_з_г_о_р_д_и_т_ь_с_я, в_о_з_д_а_т_ь, в_о_з_м_е_р_и_т_ь_с_я, в_о_з_н_е_г_о_д_о_в_а_т_ь, в_о_з_р_а_з_и_т_ь и проч., а пред сухими, в_о_с_п_е_т_ь, в_о_с_к_л_и_к_н_у_т_ь, в_о_с_т_р_е_в_о_ж_и_т_ь, в_о_с_х_и_т_и_т_ь и проч.; а ежели следует за сим предлогом з или с; так первая следования литера и совсем выпускается, наприм. в_о_з_р_е_т_ь, в_о_с_п_е_т_ь, в_о_с_т_а_т_ь, и проч., хотя при сем и некоторые изъятия сыщутся, наприм[ер]: в_о_з_з_и_я_т_ь, в_о_з_с_и_я_т_ь, - и то только после з; а г. Ломоносов писывал р_а_с_с_у_ж_д_е_н_и_е вместо р_а_з_с_у_ж_д_е_н_и_е: и почти все пишут: р_а_з_з_о_р_и_т_ь, а не р_а_з_о_р_и_т_ь; з_о_р_и_т_ь не знаменует ничего, а р_а_з_о_р_я_т_и происходит от р_а_з_о_р_а_т_и; тако разорялися здания городов; ибо они разоралися; дабы и остатков не оставалося. Все сие нашему стопосложению грубости приносит, колико безобразия правописанию.
   Частица п_р_и, в чем и г. Ломоносов со мною усердно согласиться намерялся, не должна никогда литеры и в литеру i переменяти, не взирая на древнее употребление, ибо истина и естество еще и древнего употребления сильняе: и надобно писати п_р_и_я_т_е_л_ь, а не ³ употребляя вместо и и писати п_р_³_я_т_е_л_ь. Сие стопосложению не препятствует, но странно нежному и стремящемуся к истине взору.
   Мы пишем в_е_щ_ь, а не в в_ѣ_щ_ь: но согрешил ли бы писатель, если бы он по корню сего слова в_ѣ_щ_ь писал? ибо сие производное слово точно от слова в_ѣ_с_т_ь родилося; но мы в сем старине можем упустить, и не отходя без большей нужды от нее, оставить в_ѣ_щ_ь в_е_щ_ь_ю, как и щ_а_c_т_и_е писати вместо с_ч_а_с_т_и_е; ибо с_ч_а_с_т_и_е есть сокращенно с_о_ч_а_с_т_и_е. Оставим и сию порчу порчею воспрйятою и утвержденною. Но что родится и произведет нашим потомкам от бесчисленных нынешних наших невежественных умствовании? Всеконечное нашему прекрасному языку разрушение; ежели паче чаяния сие гордое невежество многими летами продлится и великими авторами и искусными грамматистами не исторгнется. А к пущему нашего языка падению . . . . . . . . . Собрание. Сие намерение произошло от усердия; но сие усердие языку в пагубу превратится, ибо сие общество состоит частию из ученых, но не из ученых во словесности, а частию из неученых; так ни медик ни господич пользы языку принести не может; хотя бы медик тысячи людей освободил от чахотки, юрист от разорения невинного ответчика, физик постиг бы первоначальные частицы вещества, математик описал бы отстояние дальнейших неподвижных нашему зрению звезд; но ко словесности потребен Овидий, Виргилий, Гораций, а не Локк, Невтон и Бургавен; частию же сие общество из дворян состоит, мало сведущих о словесных науках: а в екипажах их Парнассу нет нужды; ибо на сию гору в карете никто не возъезжал, а Пегас и в одноколку никогда еще впрягаем - не бывал. Опасно сие собрание словесности российской нашего века, а особливо ради того, что худо видящие писцы, опирался на целое общество, и совсем ослепятся и в неисходимую упадут бездну. И можно ли почти не имея еще авторов и не авторам сочиняти уже к ужасной погибели языка лексикон. Вы, нареченные мною почтенные особы, разберите мое предложение. Скажите истину; ибо при таких обстоятельствах политика невместна. Язык наш сохраняем быти должен; ибо язык народа не безделка: впрочем, ежели сие мое предложение маловажно, так я впредь о сем может и упоминать не буду.
   Кто слыхал когда на каком другом языке или читал и на нашем древнем такими степеньми возвышаемые и унижаемые речения: п_е_р_в_е_й_ш_и_й, г_л_а_в_н_е_й_ш_и_й, п_о_с_л_е_д_н_е_й_ш_и_й? Коли ето правильно, так можно сказати будет: в_т_о_р_е_й_ш_и_й, т_р_е_т_е_й_ш_и_й, ч_е_т_в_е_р_т_е_й_ш_и_й, т_р_е_х_п_у_д_н_е_й_ш_и_й, т_р_е_х_а_р_ш_и_н_н_е_й_ш_и_й и проч. Не ввелася ли уже сия мерзость? Предмудрость не толь часто изобретает, как невежество.
   По большей части наши нынешние сочинения, как прозаические, так и стихотворные или паче рифмотворные, и переводы не обогащают нас, но портят язык, когда всяк автором и переводчиком быти дерзает. В котором веке и в котором народе ето бывало?
   Говорят иные: К_о_г_д_а д_е н_е с_т_а_н_у_т п_и_с_а_т_ь х_у_д_о, т_а_к_и х_о_р_о_ш_о п_и_с_а_т_ь н_е н_а_у_ч_а_т_с_я; но ученические задачи должны ли были печатаны? Говорят: со временем сей и сей писатель лучше будут; по пусть они тогда и выдают сочинения свои и переводы. Славы они хотят; но от кого? от невеж: да их де много; однако есть и просвещенные люди, а будет их еще и больше. Однако они думают тако, что сия неосновательная слава состроит им счастие. Слава их падет, но счастие не разрушится. Пример тому князь К***, основавший счастие свое самыми негодными стихами и похвалами российского Цицерона, не знающего ни прямыя чистоты российского склада, ни стихотворства. Сей К***, как говорят, был и исправный министр и ученый человек; но здесь дело о том только, что его счастие основали никем не читаемые стихи, славою автора не только Москву и Россию, но и всю Европу наполнившие.
   Современники его были Буслаев, Кондратович и Тредьяковской, им самим почитаемый. О какая была тогда на Парнассе бедность; но что я и ныне за богатство на российском вижу Парнассе, а особливо по стихотворству! Ломоносова и Поповского нет: а другие стихотворения мне неизвестны.
   Приступим поближе ко стопосложенню и рассмотрим стопы, показав и чистые оных образцы.
   Хорей есть нежная стопа сама собою, и лучше всего к самым нежным и сочинениям принадлежит; но не имуща той живности, какую имеет ямб, должна она, по моему размышлению, к таким и сочинениям больше употребляться, какова она сама: наприм[ер]:
  
   Горько плакала Филлида,
   Очи простирая в Понт,
   Из ея в котором вида
   Вечно скрылся Демофонт.
  
   Те брега, где с ней простился.
   Где любим он ею был,
   Сей неверный позабыл
   И назад не возвратился.
  
   Ямб есть гордая, живая и великолепная стопа; но я не знаю, дельно ли мы ее только почти одну в одах употребляем; хотя у меня есть и хореические оды; ибо ямб разговору посвящен, и больше епической поеме, трагедии, комедии и сатире принадлежит, нежели оде. Пример живости и великолепия сея стопы:
  
   И се уже рукой багряной
   Врата отверзла в мир заря.
   От ризы сыплет свет румяной
   В поля, в леса, во град, в моря.
   Велит ночным лучам склониться
   Пред светлым днем, и в тверди скрыться,
   И тем почтить его приход.
   Он блеск и радость изливает,
   И в красны лики созывает
   Спасенный днесь российский род.
  
   Или:
  
   Плутон и Фурия мятутся,
   Подземны пропасти ревут:
   Врат ада вереи трясутся,
   Врата колеблемы падут:
   Цербер гортаньми всеми лает,
   Геена изо врат пылает,
   Раздвинул челюсти Плутон,
   Вострепетал и пал со трона:
   Слетела со главы корона.
   Смутился Стикс и Ахерон.
  
   Дактиль есть та стопа, которая у греков и у римлян была больше всех в употреблении; но они ее всегда мешали со, спондеями и с хореями, ради различности изображения, и сею смесью различные и чувствия изображали. Ибо сия стопа сама собою несколько унывна, и от сея смеси была она иногда живяе, иногда нежняе, иногда великолепняе, важняе и проч., но у них она не тоническою долготою произносилася, как у нас, но по сопряжению литер, и по правилу некоторыя способности и узаконения. Пример дактилического стопосложения:
  
   Полное сердце отравы,
   Мучь возмущая мой дух.
   Прежние жизни забавы
   Скроются скоро все вдруг.
  
   Как возложенное бремя.
   Можно тебя мне снести!
   Кончилось радостей время:
   Вечно драгая прости!
  
   Или:
  
   Старый обычай и давняя мода,
   Были б ворота всегда на крепи,
   В доме всегда у приказного рода
   Пес на часах у ворот на цепи.
  
   Дворник забывшись не запер колитки;
   Следственно можно втереться во двор.
   В вымыслах мудрые остры и прытки:
   Входит мудрец тут, а именно вор.
  
   Амфиврахий - стопа, изображающая сама собою и живность и нежность. Пример сего стопосложения:
  
   Терзай мя рок злобный;
   Рви сердце ты в части;
   Во все ты напасти,
   Меня уж вовлек.
  
   * * *
  
   О грозное время!..
   Ах! Нет моей мочи...
   Дражайшие очи,
   Простите на век!
  
   Или:
  
   Покойник в стакане на дне и, мой свет,
   Умершего мужа там вижу портрет.
   По етой причине
   Возможно ли ныне,
   Когда я несчастна осталась одна,
   Любезным сосудом мне пить не до дна?
  
   Анапест - гордая и живая стопа, могущая употребляема бытии в одах, ежели бы наши строфы не присвоили себе от г. Ломоносова по примеру немецких од ямба, чему и я во время моей молодости участником стал, последуя тем же немцам. Но ямб не извержется уже из наших од, хотя совершенное оного извержение и не надобно. Г. Ломоносов и хорея никогда не употреблял; но я, подражая и естеству и французам, хореические оды сочинял; хотя французское лирическое стопосложение и не имеет точной гармонии, но только хореическими тонами отзывается. Анапестические стихи сочетания почти не терпят, и красивы только одними рифмами мужескими. Здесь положу я ко примеру анапеста, как он со другими стихами сопрягается: я беру нарочно такие стихи, где каждый стих особливого стопосложения, и как бы взирая на сей образец, все стопы порознь употребить было можно:
  
   X. Вниди в нежно сердце Прокрисы прекрасной,
   Я. И нежность ты ее на гордость премени:
   Ам. Возволнуй ее сердце, как море волнует:
   Ан. Ты востань на того, кто ей мил паче всех:
   Д. Дай ей склонитсья к тому, кто противен!
  
   Пример анапестов.
  
   Нес мужик пуда три
   На продажу свинцу в небольшой котоме:
   Изгибается он; да нельзя и не так;
   Вить не грош на вино он несет на кабак.
   Мир ругается, видя, что гнется мужик;
   Свинценосца не кажется труд им велик.
         Им мужик отвечал:
         Труд мой кажется мал;
         Только бог это весть,
         Что в котомишке есть:
         Да известно тому,
         Кто несет котому.
  
   Хорей, и дактиль по нем, суть нежные стопы; ямб и анапест живностные, амфиврахий - нежности и живности смесь. И все российскому языку и свойственны и полезны. Но где нет правильного стопосложения, тамо нет и стихов; сколько же стихов останется стихотворцев, сочиняющих стихи по привычке и не знающих о правилах стопосложения!
   Спондей должен бы был состоять из двух долгих слогов, как пиррихий из двух коротких; но пиррихий сам собою стоять не может и превращается, как уже сказано; так без превращения и. спондей тоническою долготою стоять не может.
   Сказано и то, что спондей невежественных авторов во заблуждение приводит. Поправить это и объяснить легко; но должно принятся за грамматику г. Ломоносова: грамматические наставления учащегося стопосложению еще больше затмят; а кроме сей дурной и портящей весь язык грамматики нет; и должно прибегнуть по крайней мере к чужих языков общей грамматике; а кто чужих языков не знает, тому стихи сочинять никак не возможно.
   Пиша о стопосложении, не надлежало бы мне поминать о частях языка; но по несчастью наши рифмотворцы, или паче желающие быти рифмотворцами, грамматических оснований не знают; так конечно мне за самые мелочи, вступая в истолкование стопосложения, ухватиться надобно, ибо без того все мои ясности на турецком языке писанными покажутся. Кто не удивится, что есть авторы во стихотворении, не знающие грамматических правил? Есть; но таковы и стихи их.
   Язык наш, не требуя артикелев, имеет восемь частей слова. Сии части суть: и_м_я, м_е_с_т_о_и_м_е_н_и_е, г_л_а_г_о_л, п_р_и_ч_а_с_т_и_е, н_а_р_е_ч_и_е, п_р_е_д_л_о_г, с_о_ю_з, м_е_ж_д_о_м_е_т_и_е. Я называю сии части так, как их наши предки назвали и под коими званиями они известны; ибо в перемене названия их нет и нужды.
   Имя делится на существительное и прилагательное; а существительное - на собственное и нарицательное. Имена существительные: с_т_р_а_н_а, г_о_р_о_д, и_с_т_и_н_а, л_ю_б_о_в_ь: сии суть нарицательные; собственные: П_а_в_е_л, К_а_т_е_р_и_н_a, M_о_с_к_в_а, Р_о_с_с_и_я.
   Имя прилагательное: в_е_л_и_к_и_й, п_р_е_м_у_д_р_ы_й, к_р_а_с_н_ы_й, с_в_е_ж_и_й и проч.
   Местоимения суть: я, т_ы, о_н, о_н_а, м_ы, в_ы, о_н_и, м_о_й, т_в_о_й, к_о_т_о_р_ы_й, к_т_о, ч_т_о и проч.
   Глаголы суть: л_ю_б_л_ю, в_и_ж_у, с_л_ы_ш_у, в_к_у_ш_а_ю, о_б_о_н_я_ю, о_с_я_з_а_ю и проч.
   Причастия суть: л_ю_б_я_щ_и_й, л_ю_б_и_в_ш_и_й, в_к_у_с_и_в_ш_и_й и пpoч.
   Наречия суть: л_ю_б_е_з_н_о, с_л_ы_ш_н_о, х_о_р_о_ш_о и проч; но как скоро скажется "л_ю_б_е_з_н_ы_й, л_ю_б_е_з_н_а_я, л_ю_б_е_з_н_о_е, тогда оно станет прилагательным именем. Другие наречия суть: т_а_м, к_у_д_а, к_о_г_д_а, в_ч_е_р_а и проч.
   Предлоги суть: в_о, к_о, н_а, п_р_и, в_о_с, в_о_з и проч.
   Союзы суть: и, ж_е, и_б_о, и проч.
   Междометия суть: о! а_х! у_в_ы! и проч.
   Ежели спондей состоит из двух существительных, так который слог к выражению автора важняедот и длинняе, то есть тот силу у другого слога и возьмет. Прим<ер>:
  
   Огнь, ад,
   Меня страшат.
  
   А_д больше устращати должен, нежели о_г_н_ь; следовательно а_д долгим слогом положен, а о_г_н_ь коротким.
   Переставь сии два слова, так слабость и выйдет.
  
   Ад, огнь меня страшат.
  
   А когда я в хореические сей стих преврачу стопы или и ямбические разнесу слова ад и огонь, тогда каждый долгий слог силу свою удержит: наприм<ер>:
  
   Ад и огнь меня страшат.
  
   Или:
  
   И ад и огнь меня страшат.
  
   Местоимения включил г. Ломоносов во частицы; но и едино стопосложение его сию непростительную прошибку обличает; ибо местоимения иногда и у самых существительных имен во стопосложении силу отнимают: прим<ер>:
  
   Бог мой велик: твои презренны боги.
  
   Частица ли ето, когда она силу, и у главного во всем языке существительного имени, силу отъемлет? А если я так скажу:
  
   Бог мой вечен; век мой краток
  
   В который слог биет разум, тот и доле из двух долгих.
   При прилагательных то же примечается: прим:
  
   Бог мудр, а я безумен.
   Мудр бог, а не я.
  
   В первом стихе слог, изображающий имя божие короче, а во втором доле.
   О глаголах то же:
  
   Скот ест траву.
   Скот ест траву, а не я.
   Он ест траву.
   Он ест траву, а не я.
  
   В первом стихе долгой слог е_с_т, а в другом долгой слог с_к_о_т. Местоимения также: в первом долгой слог е_с_т, а в другом о_н.
   Причастия и наречия сему же правилу надлежат; ибо сие общее правило есть и словам и речениям.
   Существительными именами изображаются вещи или знаменования чего-нибудь под образом вещи. С_о_л_н_ц_е, м_е_с_я_ц, и_с_т_и_н_а, л_ю_б_о_в_ь, к_р_а_с_о_т_а, з_д_р_а_в_и_е и проч.; сии изображения суть важнейшие; так и во стопосложении они сию важность удерживают: и что сказано о моносиллабах, то же и не в односложных примечается.
   Местоимения второе важности имеют место и отнимают, как объявлено, часто силу и у существительных.
   Глаголы суть описания наших действий и третье место имеют, отъемля часто силу и у существительных и у местоимений.
   Прилагательные и причастия так же.
   А г. Ломоносов, отняв силу у местоимений, нередко тем стопосложение свое обезображивал.
   Наречия суть не слова, но речения; но и они иногда у имен, местоимений, прилагательных, причастий и глаголов силу отъемлют.
   Вот от чего грешил г. Ломоносов иногда во стопосложении; да и очень часто, а г. Тредьяковской всегда; ибо он себе никак сего правила, сколько я ему ни толковал, вообразить не мог. Кто привыкнет ко правильному стопосложению, так он почти никакого затруднения не причиняет; но ко привычке сей потребно много практики, а еще и больше расторопности.
   Предлоги и союзы суть частицы, а не слова и не речения, и корня не имеют. Они никогда при словах и речениях односложных силы не имеют; так желал бы я, чтобы ко просвещению своему, незнающие прямого стопосложения, хотя бы уже предлогов и союзов долгими слогами не делали; а незнание сего паче всего строчки их, называемые стихами, противными делает слуху.
   Не долго буду я искати примеров и от слов и речений происходящего безобразия; а происходящих от предлогов и союзов гадостей еще больше.
   Междометия о! ах! по обстоятельству изъяснения могут быть и долгими и краткими. Они знаки восклицания, как и неединосложные; а им еще соучастны звательные падежи: б_о_ж_е! г_о_с_п_о_д_и! и другие. А при предлогах и союзах и они всегда долги.
   Первые примеры дурного стопосложения возьму я из г. Тредьяковского.
   На что долго искать, возьмем первую его басенку, из сочиненных им для опытка, говоря его словом:
   "Петух взбег на навоз, а рыть тот вскоре",
  
   Пě тӯх | взбēг н? | н? вōз
  
   Вторая стопа вместо желаемого ямба есть хорей. Хвзбе - тут изобильное слияние негласных литер, и нежному слуху несносно.
   Взбег есть глагол, а не предлог, от чего не та стопа и вылилась.
  
   А рыть | на чав | тот вскоре |
  
   Союз а никак тут не вместен: потребен союз и; ибо сопротивления здесь нет. Если бы так было: П_е_т_у_х в_з_б_е_г н_а н_а_в_о_з, а р_ы_т_ь е_г_о н_е м_о_г; тогда бы брело, колико стих ни скареден.
   Что до склада сего автора касается, так ето и критики не достойно; ибо всех читателей слуху он противен толико, что подобного писателя никогда ни в каком народе от начала мира не бывало: а он еще был и профессор красноречия! Все его и стихотворные сочинения, и прозаические, и переводы таковы; так оставим его; ибо нет моего терпения смотрети в его сочинения.
   Посмотрим на г. Ломоносова, человека имущего достоинство.
   Четвертой стих первой его оды:
  
   Что всех умы к себе влечет?
  
   Ч_т_о есть и местоимение, ч_т_о есть и союз: здесь ему потребно местоимение, а по стопосложению вылился союз, и стих плох стал.
  
   Ш_у_м_и и в_е_д_и не знаю почему рифма: ч_у_д_и_т_с_я и в_м_е_с_т_и_т_ь_с_я не знаю ж почему. В_с_е_я з_е_м_л_и д_и_в_а; д_и_в_а - в оду не годится. Прочие рифмы: в_з_и_р_а_е_т, у_м_е_щ_а_е_т; к_и_ч_л_и_в_ы, п_р_а_в_д_и_в_ы_й, чем полны его оды; все стихотворения, не знаю по какому рассудку сочинениями великого стихотворца почитаются! Такими неисправностями и стопосложения и грамматики заставит он сожалети потомков наших о своей нечистоте и о изобильных ему или по пристрастию, или по незнанию, или по покровительству похвалах. Нет ни гармонии ни хороших рифм; но сквозь сию темноту я еще в нем способность вижу в рассуждении лирического стихотворения. Ах, если бы его со мною не смучали, и следовал бы он моим советам. Не был бы он и тогда столько расторопен, сколько от самого искусного стопослагателя требуется, но был бы гораздо исправняе: а способности пиитичестовать, хотя и в одной только оде, имел он весьма много. А ныне, и в то самое время, когда он меня восхищает, от себя и отвращает; хотя и есть при всех недостатках у него прекрасные строфы. Р_а_з_м_ы_ш_л_е_н_и_я о в_е_л_и_ч_е_с_т_в_е б_о_ж_и_е_м при всех недостатках хороши. А из светских его строф я охотникам следущие препоручаю.
   Из I Оды: 9. 11. 16. 18. 22. 23. 25.
   Из II Оды: 2. 7. 10. 11.
   Из III Оды: 1. 4. 11. 12.
   Из IV Оды: 8. 9. 20. 21.
   Из V Оды: 5. 9. 11. 12. 17. 18. 19. 24.
   Из VI Оды: 14.
   Из VII Оды: 10. 11. 12. 13.
   Из VIII Оды: нет ни единыя отличныя строфы.
   Из IX Оды: 6. 11.
   Из X Оды: 1. 2. 3.
   Из XI Оды: 1. 2. 3. 4. 17. 19. 20.
   Из XII Оды: 5. 6. 9. 11. 12. 13. 14. 17. 22.
   Но все сии прекрасные строфы или некоторой или многой поправки требуют.
   Прейдем оды его, наполненные духом стихотворческим, красотою - и отвратительными пороками и грамматики и стопосложения и худшего с лучшим сопряженного вкуса. Воспомянем его с воздыханием, подобно как творца Тилемахиды со смехом, и утвердим тако: что г. Ломоносов тояико отстоит от Тредьяковского, как небо от ада.
   Возьмем его письмо к г. Шувалову, для сыскания погрешностей во стопосложении, из почтения од его, которые так же сими пороками полны.
  
   На верх их возвращаюсь.
  
   Надобны ямбы и амфиврахий: а здесь ямб, дактиль и хорей.
  
   Н? вēрх | ?х вŏз вр? | щ? ˘юсь
   Стĕ клō | ?м рŏ ждĕ | но
   ?н прŏ ŭз | вēсть xŏ | тя
  
   Вместо трех ямбов - дактиль, хорей и один слог долгой.
  
   ˉИ т˘я гŏ | тӯ зĕ | мли
  
   Союзы хотя и кратки, но не при пиррихиях; и тут дактиль и хорей, а не ямб. И было бы хорошо, когда бы вместо т_я_г_о_т_у положено т_я_г_о_с_т_и, да и слово лучше.
   З_е_в_с_а претворил г. Ломоносов во З_е_в_е_с_а. Да и я с его примера так же прежде путал.
   Р_а_з_ж_е_н_н_а у него р_а_з_ж_ж_е_н_н_а.
  
   ˘И ж?р | свōй пŏ гă | c? лŭ
  
   Один только ямб.
   Следующие стихи чисты, но гнусны;
  
   Тем стало житие на свете нам счастливо:
  
   Вместо с_ч_а_с_т_л_и_в_о.
  
   Из чистого стекла мы пьем вино и пиво.
  
   Не одно чисто стекло; ибо и серебро чисто; а стекло прозрачно, - то его главное достоинство; однако ето малость.
  
   И чиста совесть рвет притворств гнилых завесу.
  
   Здесь нет, хотя стопы и исправны, ни складу, ни ладу.
   С_т_ь р_в_е_т, Т_п_р_и, Р_с_т_в_г_н_и.
   Сыщется ли кто, кто бы сей гнусный стих и по содержанию и по составу похвалить мог? Пускай кто поищет между моими стихами такого стиха.
  
   Что нам в тебе вино и мед сам слаще стал.
  
   Каков кажется сей о вине и меде стих, хотя стопы и правильны?
   Н_е_р_е_д_к_о в_п_а_д_а_е_т: отрицательное здесь должно быть, по примеру: он не любит не смысленных; он не смысленных, но несмысленных любит.
   В_п_а_д_а_е_т слышится по стопосложению в_п_a_д_a_е_т. А полустишие сие странно. Пускай хотя так:
  
   Нĕ рēд кŏ | Вп? дă ĕт|;
  
   д_а - дактиль, а по скансии дактиль и анапест, - какой смеси хуже быть не может.
   Ж_и_з_н_ь с_в_о_ю я никогда не пишу; ибо етого выговорить не можно.
   Н_е_р_е_д_к_о: опять без расставки; так видно, что это конечно не опечатка, а употреблено вместо: ч_а_с_т_о. Что употребляется невежами вместо которого, а г. Ломоносов ето всегда употреблял; так ему такое употребление отпустительно ли?
   Кто почтенному автору предписал в женском роде во множествненном числе в именительном падеже употреблять о_н_е, вместо о_н_и? Подобно как употребляют писатели к_о_т_о_р_ы_я вместо к_о_т_о_р_ы_и, и что я единым окончанием во всех родах заключаю: ибо должно писать или к_о_т_о_р_ы_и или к_о_т_о_р_ы_я. А к_о_т_о_р_ы_е дают подьячие не одному мужескому роду; они о различии родов и не знают. Но чтобы кому не подумалося, что я не положа ни предыдущего ни последующего сей статье, так я указываю, где все это приискать: Ода XII. строфа 15. Никто етого не постигнет: а я не чаю, чтобы ето и сам г. Ломоносов постигал. Вот стихи без рифмы и разума: а еще без чувствия и мысли.
   Посмотрим хотя на некоторые еще погрешности противу грамматики и противу стопосложения. Много их, но разве мне великую о том написати книгу, оставя полезнейшие сего труды.
   Ода II. стр. 4. ст. 8: п_о_й_д_е_т, надобно п_о_й_д_е_т, стр. 6 ст. 9: в_с_п_р_я_н_у_л и надобно в_с_п_р_я_н_у_л_и. стр. 7. ст. 1: Уже народ наш о_с_к_о_р_б_л_е_н_н_ы_й.
  
   ˘У жē | н? рōд | н?ш ŏ скŏр блēн нˉый
  
   Совсем нечистый стих.
   В п_е_ч_а_л_ь_н_е_й_ш_е_й нощи: что ето за печальнейшая ночь? иное бы дело было: в т_е_м_н_е_й_ш_е_й.
   О_с_к_о_р_б_л_е_н_н_ы_й и в_с_е_л_е_н_н_ы - гадкая рифма.
   Стр. 8. Вся сия строфа ясная галиматия.
   &n

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 343 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа