Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - С. Э. Нуралова. Теккерей и Л.Н.Толстой

Толстой Лев Николаевич - С. Э. Нуралова. Теккерей и Л.Н.Толстой


С. Э. Нуралова
   Теккерей и Л.Н.Толстой --------------------------------------
  Уильям Мейкпис Теккерей. Творчество; Воспоминания; Библиографические разыскания
  М., "Книжная палата", 1989
  Составитель Е.Ю. Гениева, кандидат филологических наук, при участии М.Н. Шишлиной
  OCR Бычков М.Н. --------------------------------------
  Творчество У. М. Теккерея оставило значительный след в русской литературно-критической мысли второй половины XIX в. Об этом свидетельствуют статьи, заметки, высказывания об английском реалисте Герцена, Некрасова, Писемского, Тургенева, Дружинина, Писарева, Чернышевского и др. Но особо следует выделить восприятие Теккерея Л. Н. Толстым. Оно примечательно тем, что разносторонний интерес к английскому писателю проявлялся у Толстого на протяжении всего его творческого пути. Первая запись о Теккерее датирована 1854 г., последняя - 1910 г.
  В записи от 20 января 1854 г., своеобразно намечающей концепцию "обожания труда", Толстой ссылался на творчество Теккерея как на образец кропотливой повседневной писательской работы: "Вот факт, который надо вспоминать почаще. Теккерей 30 лет собирался написать свой первый роман... Никому не нужно показывать, до напечатания, своих сочинений" (No 577а) {Толстой неточно представлял себе историю написания "Ярмарки тщеславия".} {Номера в скобках отсылают к соответствующим номерам библиографического указателя.}. Два последующих года - наиболее интенсивный период "освоения" Теккерея. В мае 1855 г. Толстой знакомился с "Книгой снобов". Весь июнь того же года, судя по дневниковым записям от 4, 7, 10 и 20 июня, также посвящен Теккерею: "Читал Esmond's Life; читал Эсмонда, которого кончил"; "ничего не делал, кроме неаккуратного читания Vanity Fair"; "все читал Пенденниса" (No 5776). 17 июня 1856 г. Толстой приступил к чтению романа "Ньюкомы". Вот несколько характерных дневниковых записей: "урывками играл и читал Ньюкомов" (22 июня); "читал Ньюкомы, записывал" (25 июня); "читал Ньюкомы лежа и молча" (29 июня; No 577в). В письме к Н. А. Некрасову от 2 июля 1856 г. Толстой подчеркивал, что читает романы по-английски (No 6026) 2.
  19 ноября 1856 г. в письме к В. В. Арсеньевой Толстой рекомендует ей прочесть из английских романов "Ярмарку тщеславия". Не получив своевременного отклика-мнения Арсеньевой, писатель напоминает 7 декабря 1856 г.: "Что это Вы молчите про Диккенса и Теккерея, неужели они Вам скучны" (No 602а). {В Яснополянской библиотеке писателя сохранился 4-й том "Ньюкомов" лейпцигского издания 1854-1855 гг. Значительно позже, 21 мая 1890 г., перечитывая роман, Толстой ограничился краткой оценкой "плохо", но двумя неделями позже сделал знаменательную пометку в дневнике: "В "Ньюкомах" хороша теща Кляйва - мучающая обоих, только мучается больше она" (No 598).}
  В 1859 г. Толстой посетил Англию и, как свидетельствует Д. П. Маковицкий в своих воспоминаниях (запись от 24 октября 1906 г.), говорил, что видел Теккерея (No 920).
  Молодому Толстому импонировали основные принципы английской реалистической школы Диккенса и Теккерея. Впрочем, как явствует из многочисленных воспоминаний современников, из дневников самого Толстого, его предисловия к "Крестьянам" Поленца, он и впоследствии, характеризуя литературу Англии, всегда отводил Теккерею почетное место, отдавая пальму первенства Диккенсу и высоко оценивая замечательного мастера психологической прозы No. Троллопа. "Три лучших английских романиста - это (по нисходящей): Диккенс, Теккерей, Троллоп, а после Троллопа, кто у вас есть еще?" - делился Толстой с английским журналистом У. Т. Стэдом, посетившим его в мае 1888 г. (No 791, с. 108). Аналогичную градацию находим в записках Д. П. Маковицкого, Г. А. Русанова и др. (No 626).
  Высказывания русского писателя о Теккерее, относящиеся к 1850-м гг., своеобразно отражают идейно-художественное созревание толстовского реализма, когда особую значимость приобретало стремление определить, что нужно в данный период народу и что ему могут дать литература и искусство. "Тщеславие, тщеславие и тщеславие везде - даже на краю гроба и между людьми, готовыми к смерти из-за высокого убеждения. Тщеславие! Должно быть, оно есть характеристическая черта и болезнь нашего века... Отчего Гомеры и Шекспиры говорили про любовь, про славу и про страдания, а литература нашего века есть только бесконечная повесть "Снобсов" и "Тщеславия""? - спрашивал Толстой в одном из "Севастопольских рассказов" (No 573а). Основной критический пафос "Ярмарки тщеславия" - изображение уродств буржуазной цивилизации, которая разрушает гармоничную естественность человека, - привлек внимание Толстого, мучительно ищущего в литературе пути нравственного обновления и духовного возрождения личности и общества, а в социальном плане - сближения с народом. Скепсис и критицизм автора "Севастополя в мае" сближают раннего Толстого с Теккереем. Аристократическая часть офицеров в лице князя Гальцина сомневается, что "люди в грязном белье, во вшах и с неумытыми руками могли бы быть храбры". Толстой, как и Теккерей, беспощадно критикует нравы и этические сентенции чванливого привилегированного общества. "Романом без героя" назвал свое творение Теккерей. "Где выражение зла, которого должно избегать? Где выражение добра, которому должно подражать в этой повести? Кто злодей, кто герой ее? Все хороши и все дурны..." - заключает свой рассказ Толстой. Однако в отличие от английского реалиста подлинного героя, так же как и истинные критерии "добра и красоты", смысла жизни, он нашел в народе. "Они все могут", - приходит к окончательному выводу Толстой в 1855 г., тогда как Теккерей постоянного и глубокого интереса к народным массам не проявлял.
  Толстой принимает "здоровый критицизм" Теккерея, но с существенной поправкой: "Первое условие популярности автора, - записывает он 26 мая 1856 г., - то есть средство заставить себя любить, есть любовь, с которой он обращается со всеми своими лицами. От этого Диккенсовские лица общие друзья всего мира, они служат связью между человеком Америки и Петербурга, а Теккерей и Гоголь верны, злы, художественны, но не любезны" (No 5776). Сатирический пафос Теккерея и Гоголя не является, по мнению Толстого, главным, обязательным условием художественного реалистического искусства. "Любовь к предмету изображения" - лейтмотив эстетики Толстого 50-х гг. Об этом же писал Некрасову в 1856 г.: "У нас не только в критике, но и в литературе, даже просто в обществе, утвердилось мнение, что быть возмущенным, желчным, злым очень мило. А я нахожу, что скверно, ...только в нормальном положении можно сделать добро и ясно видеть вещи" (No 602а). Выявляя реалистическую глубину Теккерея, русский писатель подчеркивает своеобразие форм и способов типизации английского сатирика: "Теккерей до того объективен, что его лица со страшно умной иронией защищают свои ложные, друг другу противоположные взгляды" (No 6026).
  В "Ярмарке тщеславия" - социальном романе-хронике - Теккерей проявил свое отношение к действительности через наблюдения повествователя-кукловода. Образ повествователя, человека пытливо изучающего, неустанно ищущего и размышляющего, часто встречается и у раннего Толстого, в частности в рассказе "Люцерн", однако повествователь у Толстого не только созерцающий наблюдатель. Некоторые детали типологического сходства, критика буржуазной цивилизации с позиции умозрительных "вечных" начал нравственности сближают Толстого - автора "Люцерна" с Теккереем, что, очевидно, дало основание Тургеневу заметить в письме к В. П. Боткину от 23 июля 1857 г.: "Я прочел небольшую его вещь ("Люцерн" - С. Я.), написанную в Швейцарии - не понравилась она мне: смешение Руссо, Теккерея и краткого православного катехизиса" (No 719). Боткин разделяет это мнение и в письме к Панаеву от 29 января 1859 г., сожалеет, что Толстой не послушался совета Тургенева и напечатал "Люцерн" (No 914а).
  В процессе работы над романом-эпопеей "Война и мир" Толстой вновь обращается к Теккерею. В одном из вариантов эпилога "Войны и мира" встречаем: "Подите с этой прагматичностью к Дон Кихоту, Аяксу, Ньюкому, Коперфильду, Фальстафу. Они вырастают из-за прагматичности" (No 628а). Писатель подчеркивает умение английского сатирика создавать многогранные образы-типы. Толстой не мог не обратить внимания и на те страницы "Ярмарки тщеславия", где повествуется о войне с Наполеоном, хотя свидетельств самого Толстого в обширнейшей мемуарной литературе об этом нет.
  При всем различии творческих принципов и мировоззренческих основ авторов "Войны и мира" и "Ярмарки тщеславия" у них наблюдается определенная общность идей и способов художественного изображения. И Теккерей, и Толстой немалую роль в раскрытии образа отводили художественной детали. Теккерей стремился к тому, чтобы штрихи приобретали самостоятельное значение и деталь становилась своеобразным знаком, определяющим характер английского общества, человеческих отношений. Такова, например, деталь в романе "Виргинцы", тонко улавливающая нюансы великосветской жизни (гл. 38):
  "Может быть, госпожа Бернштейн и слышала, как люди осуждали ее за бессердечие: выезжать в свет, играть в карты и развлекаться, когда у ее племянницы такое несчастье...
  - Ах, оставьте! - говорит леди Ярмут. - Бернштейн села бы играть в карты и на гробе своей племянницы" (No 21, с. 377) (выделено мною - С. Н.). Тот же мотив "карт" использован Толстым в драматической ситуации в повести "Смерть Ивана Ильича" - в сцене панихиды. Накопление деталей не замедляет трагического действия. Деталь у Толстого является концентрированным выражением моральной деградации личности: "Петр Иванович подал руку, и они направились во внутренние комнаты, мимо Шварца, который печально подмигнул Петру Ивановичу. "Вот-те и винт! Уж не взыщите, другого партнера возьмем. Нешто впятером, когда отделаетесь"", - сказал его игривый взгляд.
  Еще один пример использования сатирической детали, очерченной с индивидуальной определенностью и психологической полнотой. В кабинете старого Осборна хранятся все тетради, альбомы и письма сына из школы, помеченные и перевязанные красной лентой ("Ярмарка тщеславия", гл.24). После того, как Джордж бросил вызов отцу, женившись на Эмилии, Осборн входит в это святилище, берет семейную Библию, на начальном листе которой записаны даты рождения его детей, и, как будто выписывая счет, тщательно вычеркивает имя Джорджа, а когда чернила высыхают, кладет Библию обратно на полку. Этот штрих - ожидание, пока высохнут чернила, чтобы не испортилась первая страница - вскрывает большее уважение Осборна к собственности, чем к людям. Теккерей раскрывает основное в характере в единственном жесте, так же как и Толстой в эпизоде из романа "Война и мир" (т. 2, ч. 3), когда Берг осторожно целует жену, боясь измять кружевную пелеринку, за которую он дорого заплатил.
  Много общего в трепетных заботах Наташи Ростовой и Эмилии о раненых солдатах и юном прапорщике Томе Стабле. Чеканной выразительности достигает Теккерей в финальных фразах описания битвы при Ватерлоо ("Ярмарка тщеславия", гл. 32). К эпической простоте стремился Толстой в своем изображении военных событий. Важную функцию выполняют в "Войне и мире" и "Ярмарке тщеславия" авторские отступления и "гнездовой" принцип создания образов. Как иногда трактуются содержание и формы проявления этой общности, можно судить по статье Н. Д. Чечулина "Основа общего плана книги "Война и мир"" {Н. Д. Чечулин (1863-1927) - историк, профессор Петербургского университета, позднее член-корр. АН СССР, автор книги "Русский социальный роман XVIII в." и др.}. Автор приходит к выводу о связи великого русского романа с произведением Теккерея. "Не только общей концепцией, - пишет Чечулин, - но и многими подробностями и частностями в обрисовке характеров напоминает "Война и мир" названный английский роман, и пунктов совпадений так много, а сходство столь значительно, что допустить просто случайное совпадение - никоим образом невозможно, а необходимо заключить, что "Война и мир" написана под влиянием "Базара житейской суеты"" (No 548). Делая ряд оговорок, что влияние чисто внешнее, критик переходит к конкретному детальному сходству в двух романах: семейство Ростовых соответствует семейству Седли, семейство Болконских - Осборнам, Пьер Безухов - вариативный тип Доббина; находятся в романе Теккерея лица, которым у Толстого соответствуют Берг и Элен; взаимные отношения Ростовых, Болконских и Пьера подобны тем, какими связаны у Теккерея Седли, Осборны и Доббин, а главные члены этих семейств отмечены у обоих писателей сходными чертами характера. Критик не ограничивается указанными произведениями. Чечулин подкрепляет свою аргументацию примером одинакового фабульного хода в "Крейцеровой сонате" и "Ярмарке тщеславия" - это известная "сцена измены", сопровождающаяся музыкой, с внезапным возвращением обманутого мужа.
  Подобные параллели, основанные на сопоставлении внешней канвы сюжета, оставляют в тени сложные процессы формирования характеров. Не требуется особых усилий для доказательства существенного и глубокого различия между Осборном-сыном и Андреем Болконским, майором Доббином и Пьером Безуховым. По справедливому замечанию В. А. Богданова, "духовной биографии Андрея Болконского или Пьера... хватило бы на несколько романов... толстовского героя отличает неисчерпаемость мотивов и даже в финале он открыт новым идеям и стремлениям, новым началам" {В мире Толстого: Сб. статей. М., 1978. С. 138-139.}. "Наташа Ростова - это я", - сказал Л. Н. Толстой. Вряд ли мог бы такое говорить об Эмилии Теккерей, который в конце романа назвал ее "нежной повиликой". В Наташе сконцентрировано главное для писателя-реалиста свойство проявлять свое многогранное индивидуальное "я" в различных жизненных обстоятельствах, в стремлении к равновесию и гармоничности с природой.
  Теккерей саркастически изображает жизнь и нравы английского буржуазного общества, где "единственная цель - нажива, а ничем не прикрытый эгоизм - движущая сила всех поступков" (No 881, с. 222). У Толстого "мысль народная", положенная в основу "Войны и мира", обнаружила необычайную широту возможностей жанра романа-эпопеи, "романа-потока". Фактор воздействия одного писателя на другого должен изучаться не только с точки зрения "влияния", а в плане сложных "ответных реакций" (No 928).
  В одном из черновых вариантов статьи "О том, что называют искусством" (1896 г.) Толстой, критикуя искусство декаданса, замечает: "Диккенсы, Теккерей... кончились. Подражателям их имен легион, но они всем надоели" (No 604а). И как бы подводя итог литературе и искусству реализма XIX в., Толстой в одной из своих последних бесед (22 апреля 1910 г. состоялась его встреча с Л. Андреевым) произнесет: "Я вспоминаю, в мое время были Гюго, Дюма-сын, Диккенс, Теккерей. Эти были сразу (в одно время). А теперь..." (No 920, с. 232). В связи с этим представляют интерес записи английского журналиста и публициста Р. No. К. Лонга, неоднократно встречавшегося с Толстым в 1898-1903 гг. "Английская литература, - делился Толстой с Лонгом, - чересчур много внимания уделяет интриге, приключениям, случайным обстоятельствам. Они слишком озабочены поисками увлекательного сюжета и отдают дань случайным запросам своего времени... Вы дали миру отличных, прекрасных юмористов, вообще огромное количество законченных, образованных писателей" (No 791, с. 114) 5. Нет сомнения, что последние слова Толстого относились и к Теккерею. "Яснополянские записки" Д. П. Маковицкого проливают дополнительный свет на отношение позднего Толстого к английской реалистической школе, в частности, к Теккерею. Толстой всегда подчеркивал познавательное и воспитательное значение английских романов: "Мне многое нравится в Англии, но то, что я знаю о ее народе, почерпнуто мной, главным образом, из английской литературы" (No 791, с. 113).
  В современном английском и американском литературоведении четко обозначился интерес к теме "Теккерей и Л. Толстой" {Отдельные высказывания на эту тему находим уже у Б. Шоу, Г. Джеймса, Г. Уэллса (No 792).}. В юбилейном 1978 г., когда мир отмечал 150-летие со дня рождения Л. Н. Толстого, в США были опубликованы доклады, зачитанные на VIII съезде славистов в Загребе {American Contribution to the VIII International Congress of Slavists (3-9 Sept., 1978). Columbus (Ohio), 1978. Vol. 2. (Literature).}. В докладе Дж. М. Холквиста "Писал ли Толстой романы" ставилась задача: определить своеобразие толстовского романа в ряду классического европейского романа Бальзака, Стендаля, Теккерея, Флобера. Сопоставляя эстетические взгляды Толстого с концепциями ведущих романистов XIX в., в частности с теорией Теккерея, Холквист приходит к выводу, что великий русский писатель в своих романах "борется с классической формой этого жанра XIX века и, таким образом, делает свой вклад в историю романа как такового" {Ibid. P. 279.}. Теккерей может быть признан примером того, чего старался избегать Толстой: реалист Теккерей пытался "имитировать вещи, в то время как Толстой искал путь передачи сути вещей" {Ibid. P. 273.}.
  В записках Д. П. Маковицкого зафиксировано следующее признание писателя: "В старости читать про любовь скучно. У французов романы загромождены любовными сценами... У англичан - Диккенса, Теккерея описаны спорт, парламент и другое" (No 920).
  Попытку сопоставить социально-психологические романы "Анна Каренина", "Мадам Бовари" и "Ярмарка тщеславия" предпринял Джон Мерсеро-младший в статье "Теккерей, Флобер, Толстой и психологический роман". Ведущим приемом создания характеров у Теккерея Мерсеро считает "стилизацию", сходную с техникой "причуд" романа XIX столетия: "...Манера и писательские приемы в "Ярмарке тщеславия" сильно напоминают Филдинга или даже Смоллета. Как роман нравов, "Ярмарка тщеславия" имеет такую же основную структуру, что и старый плутовской роман" {Ibid. P. 500}. Сопоставляя теккереевских персонажей с героями произведений Толстого, Мерсеро отдает предпочтение русскому писателю, считая, что образы "Ярмарки тщеславия" "плоски" (flat), как бы лишены глубины и объемности: "Бекки никогда не меняется кардинально, ее характер представляет ряд качеств и ряд настроений" {Ibid. P. 506}. Толстой, замечает критик, не только повествует, но и "изображает или показывает своих героев и события, в которых они участвуют". Он раскрывает эмоциональное состояние героев, выявляя таким образом те области сознания, которые недоступны для постороннего наблюдения. Сочетание "плоских" и "объемных" (round) характеров присуще Теккерею, Толстому и Тургеневу, в повести которого "Дым", например, только Ирина и Литвинов наделены физической и психологической реальностью.
  Интересные сопоставления эстетических взглядов и творчества Теккерея и Толстого проводит профессор Оксфордского Мертон Колледжа Джон Кэри в книге "Теккерей: расточительный гений" {Carey J.Thackeray: Prodigal Genius. L., 1977. - P. 92.}. Автор отмечает сходные моменты в неприятии обоими писателями некоторых форм символики и условности в литературе и искусстве. Оба с большими оговорками принимали жанр трагедии, которая навязывала неизменный, предопределенный взгляд на мир. Как и Толстой, Теккерей считал трагедии Шекспира перенасыщенными и неправдоподобными, "Короля Лира" находил скучным, особенно эпизод, когда тот проклинает дочерей, что напоминало Теккерею "душераздирающие проклятия" в Книге Псалмов {Ibid. P. 97.}.
  В 1836 г. Теккерей опубликовал под псевдонимом Теофила Вогстафа серию рисунков, изображающих сцены из балета Дидло "Флора и Зефир", в котором танцевали Мария Тальони и Перро. Главная цель Теккерея состояла в том, чтобы показать абсолютную абсурдность попытки двух взрослых людей передать человеческие эмоции, выделывая антраша в воздухе. Принять эти условности, убеждает нас Теккерей-сатирик, значит отказаться от естественности и простоты. О том же говорит и Толстой в сцене посещения Наташей оперы. Ей становится стыдно и неловко от того, что она видит на сцене, она воображает, что и публика чувствует фальшь. Аналогичный эпизод встречается у Теккерея в ранней повести "Дневник Кокса". Кокс и его жена никогда не бывали в театре, и в первый свой приход, так же как и Наташа, поражены притворством и аплодисментами. Прозаичное перечисление Коксом фиглярств на сцене в определенной степени созвучно толстовскому описанию. Но структура этого фрагмента у Теккерея иная: если Толстой представляет неиспорченный взгляд Наташи как единственно правильный, то Теккерей избирает своим простодушным зрителем грубого и невежественного Кокса, чье мнение мы не можем ни полностью разделить, ни полностью отвергнуть. Следует добавить, что аналогичные мысли о балете Толстой высказал также в 1898 г. в первых главах трактата "Что такое искусство?".
  В необычном ракурсе Кэри освещает проблему изображения войны в романе Толстого и в "Ярмарке тщеславия". Описание Толстым военных событий не находят параллелей у английского писателя. "Ярмарка" построена вокруг "грохочущей пустоты": гром пушек слышен на улицах Брюсселя, город наводняется слухами и дезертирами. Позже просачиваются кое-какие сведения о том, как вели себя в битве герои книги. Впрочем, и у Теккерея было намерение сражение при Ватерлоо ввести через восприятие Доббина или Родона Кроули, он обращается к Мюрею с просьбой прислать "Историю Ватерлоо" Г. Р. Глейга, но в окончательном тексте этих сцен нет. Причины, по которым Теккерей "обескровил" свой роман, понятны. Его жизненный опыт не был так богат, как у Толстого. Если последний сражался на Кавказе и в Севастополе, то Теккерей едва ли держал ружье. Эти рассуждения Кэри представляются, однако, несколько наивными. Если Толстой создал огромную фреску с многочисленными деталями, то Теккерей по преимуществу предлагает отдельные рисунки. Наибольшее отличие двух романов заключается во взгляде на мир. Толстой верил в фундаментальную "хорошесть" человечества. Шедевр его - гимн жизни. Роман Теккерея суров, скептичен, наполнен горечью... И все же это единственный английский роман данного периода, который по теме и диапазону выдерживает сравнение с "Войной и миром" {В приемах описания войны к эпопее Толстого, по мнению Кэри, ближе всего роман "Барри Линдон" (р. 190). Можно оспорить параллель, касающуюся трактовки образа Наполеона Толстым и Теккереем. Нельзя согласиться и с определением авторских отступлений
  Толстого
  как
  бессвязных историко-философских размышлений, искуственно вставленных в роман (р. 189, 194, 195).}.
  В постановке ряда принципиальных вопросов эстетики взгляды Толстого находят точки соприкосновения с теоретическими концепциями Теккерея. Оба писателя не признают абсолютных истин. Почти все оценки Теккерея и Толстого основаны на сопоставлении литературы с жизнью, т. е. все эстетические положения проверяются жизненной практикой. Литература должна быть верна жизни - таково твердое убеждение английского писателя, аналогичные высказывания встречаются и в трактатах Толстого об искусстве. Отправным моментом как в эстетике Толстого, так и в суждениях Теккерея является положение, что реалистическое искусство заключается в том, чтобы изображать подлинную действительность, передавать правду. В "Севастопольских рассказах" Толстой сформулировал свой знаменитый принцип, которому он не изменял ни на йоту: "Герой же моей повести... всегда был, есть и будет прекрасен - правда" (4, 59). Подобных, отнюдь не декларативных высказываний у писателей множество, нет необходимости цитировать их, важно отметить, что освоение мира Толстым и Теккереем было эстетическим освоением мира. Оба они первостепенное значение придают и другому критерию искусства. "...Простота - необходимое условие прекрасного, ...прекрасное должно быть просто", - провозглашает Толстой {Гольденвейзер А. Б. Вблизи Толстого. М., 1959. С. 313.}. Того же мнения придерживается и Теккереи, требующий от литературы "мужественной и честной... простоты".
  Некоторая близость взглядов Толстого и Теккерея проявляется и в отрицательном отношении к романтизму, "изысканной" литературе. Подчеркивая известное сходство эстетических взглядов Теккерея и Толстого, необходимо отметить и то, что их разделяет. Английскому писателю чужда христианская этика, тогда как, по Толстому, искусство должно быть "орудием перенесения религиозно-христианского сознания из области разума и рассудка в область чувства" (30, 234). По-разному объясняли причины недоступности народу величайших произведений культуры Теккереи и Толстой. Оба утверждали и отстаивали принципы подлинного реалистического искусства, но различие в философских взглядах, а также различие эпох, естественно, наложило свой отпечаток. Отношение Толстого к Теккерею помогает понять формы и содержание развития реализма и является примечательной страницей русско-английских литературных связей.

Другие авторы
  • Татищев Василий Никитич
  • Литвинова Елизавета Федоровна
  • Гидони Александр Иосифович
  • Александровский Василий Дмитриевич
  • Неверов Александр Сергеевич
  • Мережковский Дмитрий Сергеевич
  • Фонвизин Павел Иванович
  • Приклонский В.
  • Якубович Петр Филиппович
  • Капуана Луиджи
  • Другие произведения
  • Маширов-Самобытник Алексей Иванович - Самобытник: Биографическая справка
  • Зозуля Ефим Давидович - Ю. А. Левин. Ефим Зозуля
  • Толстой Лев Николаевич - Бирюков П. И. Биография Л.Н.Толстого (том 1, 1-я часть)
  • Зозуля Ефим Давидович - Гибель Главного города
  • Герцен Александр Иванович - Фельетоны
  • Краснов Петр Николаевич - А. В. Марыняк. Генерал-от-кавалерии П. Н. Краснов
  • Жадовская Юлия Валериановна - В стороне от большого света
  • Крыжановская Вера Ивановна - Из царства тьмы
  • Сырокомля Владислав - Маргер
  • Лесков Николай Семенович - Брамадата и Радован
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 224 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа