Главная » Книги

Толстой Лев Николаевич - Том 23, Произведения 1879-1884, Полное собрание сочинений, Страница 11

Толстой Лев Николаевич - Том 23, Произведения 1879-1884, Полное собрание сочинений



енно ипостась слова, или сына божия, которая, восприяв на себя и соединив в себе естество человеческое с божеским, пребывает нераздельно единою ипостасию того и другого естества (стр. 80).
  
   Всё это подтверждается свящ. писанием, отцами церкви, постановлениями соборов. В конце призывается и здравый разум:
  
   И здравый разум, на основании богословских начал, не может не заметить, что ересь Несториева, разделявшая Иисуса Христа на два лица, совершенно нисповергает таинство воплощения и таинство искупления. Если божество и человечество во Христе не соединены во едину ипостась, а составляют два отдельных лица; если сын божий соединялся со Христом-человеком только нравственно, а не физически, и обитал в нем, как прежде в Моисее и пророках, то воплощения вовсе и не было, и нельзя сказать: "слово плоть бысть", или: "посла бог сына своего, рождаемого от жены". Ибо выходит, что сын божий не рождался от жены, не воспринимал на себя плоти человеческой, а только вовне стал присущим человеку-Христу, родившемуся от жены. С другой стороны, если за нас пострадал и умер на кресте не сын божий своею плотию, воспринятою им в единство своей ипостаси, но пострадал и умер простой человек Христос, имевший только нравственное общение с сыном божиим, то не могло совершиться и наше искупление, потому что человек, как бы он свят ни был, но самой своей ограниченности, не в состоянии принести достаточное удовлетворение бесконечной правде божией за грехи всего человеческого рода. А подрывая таинство воплощения и таинство искупления, ересь Несториева подрывала тем самым и всё здание христианской веры (стр. 87).
  
   Так что оказывается, что то, чего понять и выразить даже нельзя, о чем нельзя иначе думать, как надо заучить и повторять эти слова, это-то самое есть то, на чем зиждется всё здание христианской веры.
   По случаю раскрытия этого догмата невольно приходит в голову соображение, что чем безобразнее, бессмысленнее догмат, как догмат троицы, искупления, благодати, вочеловечения, тем оказывается он важнее по мнению церкви и тем больше о нем есть и было споров. Оттого ли было много споров, что догмат безобразен, или оттого он вышел так безобразен, что он вырос из спора и злобы? Я думаю, что и то, и другое. Безобразный по сущности догмат вызывает споры, а спор обезображивает еще более догмат. Замечательно и то, что, чем догмат считается важнее церковью, тем больше за него было споров, злобы, казней, тем менее он имеет значения и возможности какого-нибудь нравственного приложения. Догматы: исхождения духа, естества Христа, таинство причащения, чем дальше
   они были от возможности какого-нибудь нравственного приложения, тем более они волновали церкви.
   За этим следует:
   ¿ 138. "Образ ипостасного соединения во Христе двух естеств".
  
   Церковь учит нас, что два естества в нашем спасителе соединились:
   I) с одной стороны - неслитно и неизменно, или непреложно, вопреки лжеучению монофизитов, сливавших во Христе два естества в одно или допускавших в нем преложение божества в плоть;
   II) а с другой стороны - нераздельно и неразлучно, вопреки заблуждению несториан, разделявших во Христе естества, и других еретиков, отвергавших, чтобы они соединены были постоянно и непрерывно (см. Догм. Собора халкидон.) (стр. 87).
  
   Это доказывается, кроме писания -
  
   из соображений здравого разума. На основании своих естественных начал он никак не может допустить: а) ни того, чтобы божеское и человеческое естества слились или смешались во Христе и составили новое, третье естество, потерявши свои свойства: потому что божество неизменяемо и слияние или смешение двух совершенно простых существ, души человеческой и божества, невозможно, а тем более - физически невозможно слияние грубой плоти человеческой с простейшим божеством; б) ни того, чтобы или божеское естество превратилось в человеческое, или человеческое- в божеское: первое противно неизменяемости и беспредельности божией, последнее - ограниченности человеческой. А на основании начал откровенного или христианского богословия разум должен сказать, что только при неслиянном и непреложном соединении двух естеств во Иисусе Христе, только при совершенной их целости, могло совершиться великое дело нашего искупления: ибо пострадать за нас на кресте спаситель мог только своим человечеством, а сообщить бесконечную цену его страданиям могло только его божество. Следовательно, признавать во Христе слитие или превращение двух естеств в одно значит ниспровергать таинство нашего искупления (стр. 90).
   Кроме того:
  
   Два естества соединились во Христе "нераздельно и неразлучно". "Нераздельно" в том смысле, что хотя они пребывают во Христе совершенно целыми и различными, со всеми своими свойствами, но не существуют отдельно, не составляют двух особых лиц, соединенных только нравственно, как учил Несторий, а соединены во едину ипостась богочеловека: эта истина нами уже раскрыта. "Неразлучно"-в том смысле, что, соединившись во едину ипостась спасителя с минуты зачатия его во утробе пресв. девы, естества сии никогда уже не разлучались и не разлучатся: соединение их есть "непрерывное" (стр. 91).
   Так что:
  
   "Если кто говорит, читаем у св. Григория Богослова, что теперь отложена им (спасителем) плоть, и божество пребывает обнаженным от тела, а не признает, что с восприятым человечеством и теперь пребывает он, и придет: то да не зрит таковый славы его пришествия! Ибо где теперь тело, если не с воспринявшим оное? Оно не в солнце, как пустословят манихеи, положено, чтобы прославиться бесславием; оно не разлилось и не разложилось в воздухе, как естество голоса, и излияние запаха, и полет не останавливающейся молнии. Иначе, как объяснить то, что он был осязаем по воскресении (Иоан. 20, 27) и некогда явится тем, которые его прободали (стр. 93).
  
   ¿ 139. "Следствия ипостасного соединения двух естества Иисусе Христе: а) по отношению к нему самому".
  
   Из ипостасного соединения двух естеств во Иисусе Христе вытекают следствия: а) по отношению к нему самому, б) по отношению к пресвятой деве - матери его и в) по отношению к пресв. троице.
   Следствия первого рода суть:
   I. Общение во Иисусе Христе свойств обоих его естеств. Оно состоитв том, что в лице Иисуса Христа каждое его естество передает свойства свои другому, и именно - свойственное ему по человечеству усвояется ему как богу, а свойственное по божеству усвояется ему как человеку...
   II. Обожение человеческого естества во Иисусе Христе. Обожение не в том смысле, будто человечество во Христе превратилось в божество, потеряло свою ограниченность и получило, вместо свойств человеческих, свойства божеские; а в том, что, быв воспринято сыном божиим в единство его ипостаси, оно приобщилось божеству его, стало едино с богом словом, а чрез это приобщение божеству возвысилось в своих совершенствах до самой высшей, возможной для человечества, степени, не переставая, однако", быть человечеством.
   III. Иисусу Христу, как единому лицу, как богочеловеку, подобает единое нераздельное божеское поклонение и по божеству и по человечеству...
   IV. Во И. Христе - две воли и два действования (стр. 93-101).
  
   Следуют длинные споры о двух волях и двух действованиях, опровержения и доказательства из писания и из здравого разума. Вообще болезненность умственная в этой главе усиливается до такой степени, что мучительно читать, если читать с желанием понять мысль пишущего.
   Затем по подразделению, сделанному с начала этой главы, где сказано, что следствия ипостасного соединения в Иисусе-Христе двоякие по отношению: а) к нему, б) к деве Марии.
   ¿ 140. "б) По отношению к пресв. деве, матери господа Иисуса" (стр. 107) разбираются следствия ипостасного соединения по отношению к деве Марии. Содержание - полемика с македонианами и несторианами. Подразделение о следствиях по отношению к Христу и деве Марии только затем сделано, чтобы оспорить Нестория, называвшего деву Марию христородицею.
   ¿ 141. "в) По отношению к пресв. троице" (стр. 112). Доказывается, что, несмотря на вочеловечение, троица осталась троицею. Понимать надо так:
  
   "Не вношу четвертого лица в троицу, да не будет: но исповедую единое лице бога-слова и плоти его. Троица пребыла троицею и по воплощении слова... Плоть бога-слова не получила самостоятельной ипостаси и не стала ипостасию, разною от ипостаси бога-слова; но, в ней получив ипостась, стала, лучше сказать, принятою в ипостась бога-слова, нежели самостоятельною ипостасию. Потому она и не остается безъипостасною и не вводит в троицу иной ипостаси" (стр. 115).
   ¿ 142. "Нравственное приложение догмата о таинстве воплощения".
   Догматы все эти дают следующие уроки:
   1) Все эти кощунственные споры, по мнению писателя, "утверждают в нас веру".
   2) Вера напоминает надежду.
   3) Воспламеняет в нас любовь к богу.
   4) Учит нас прославлять не только бога, но "прославлять всеми силами своего существа пресвятую, преблагословенную, славную владычицу нашу богородицу и присподеву Марию".
   5) "Уважать в себе достоинство человека", потому что Христос был бог и человек.
  
   6) "Наконец, представляет, нам в воплотившемся сыне божием совершеннейший образец для подражания, соответственно его собственным словам: "образ дах вам. да якоже аз сотворих вам, и вы творите" (Иоан. 13, 15) (стр. 116).
  

ГЛАВА XII

   Следующее место, как оно называется в богословии, "член 11-ой", особенно важно, несмотря на то, что оно в середине изложения называется только членом вторым из главы второй, второй части: "о боге спасителе в особенном отношении его к роду человеческому". (Вообще всё деление богословия на части, отделы, главы, члены, параграфы, на 1, 2, 3..., на а, б и т. д. До такой степени сложно и произвольно и не на чем не основано, что запомнить все эти деления нет никакой возможности и надо постоянно справляться или выучить всё наизусть.)
   Место это особенно важно потому, что здесь, в этом месте, ключ всех противоречий. Тут заключено коренное внутреннее противоречие, из которого вытекла вся путаница остальных частей. Здесь, в этом месте, сделана подстановка своего церковного учения, вместо учения Христа, и сделана так, чтобы нельзя было сразу разобрать эту подстановку, а чтобы казалось, что к учению Христа, ясному и очевидному для всех, только присоединены некоторые откровенные церковью истины, не только не нарушающие учения Христа, но только еще более возвеличивающие Христа и его учение.
   Противоречие, которое здесь незаметно вносится в учение и которое потом будет предметом разъяснения в отделе о благодати, состоит в том, что Христос бог, сойдя на землю к людям, совсем падшим, спас их своею смертью и вместе с тем дал им закон, следуя которому, они могут спастись. Противоречие состоит в том, что если люди погибли и бог сжалился над ними и послал своего сына (он же и бог) на землю, чтобы умереть за людей и вывести их из того положения, в котором они были до этого искупления, то положение это должно измениться. Но вместе с тем утверждается, что бог при этом дал еще закон людям (закон веры и дел), не следуя которому, люди погибают точно так же, как они погибали до искупления. Так что выходит то, что если следование закону есть условие спасения, то спасение людей смертью Христа излишне или вовсе не нужно. Если же спасение смертью Христа действительно, то следование закону бесполезно, и сам закон излишен. Необходимо избрать одно из двух. И церковное учение в действительности избирает последнее, т. е. признает действительность искупления; но, признавая это, оно не смеет сделать последнего необходимого вывода, что закон излишен, - не смеет потому, что закон этот дорог и важен для всякого человека - и потому только на словах признает этот закон (и то очень неопределенно), всё же рассуждение ведет так, чтобы доказать действительность искупления и потому ненужность закона. Закон Христа в этом изложении есть что-то совершенно излишнее, не вытекающее из сущности дела, не связанного ничем с ходом рассуждения и потому само собой отпадающее. Это видно по способу выражения даже, например, заглавия: "О совершении господом нашего спасения или о таинстве искупления", и по разделению главы, в которой учение нравственное занимает только одну маленькую половину трех видов спасения, и по самому количеству страниц, посвященных этому предмету.
   "Член II. О совершении господом Иисусом Христом нашего спасения, или о таинстве искуплениям (стр. 117).
   ¿ 143. "Каким образом господь Иисус совершил наше спасение?" Спасение наше Христос совершил, как Христос. Христос значит помазанник. Помазанниками были пророки, первосвященники и цари. Из этого богословие делает тот вывод, что Христос был пророк, первосвященник и царь. И на этом основании спасение Христом, служение его людям разделяется на три отдела - на пророческое, первосвященнпческое и царское. Почему делается такое, по меньшей мере странное, деление: почему Христос называется таким несвойственным ему именем царя, которое не только бог Христос, но и всякий нравственный человек не захочет принять, на это нет никакого другого ответа, как то, что так написано в прежних катехизисах.
   Сначала идет: "О пророческом служении Иисуса Христа".
   ¿ 144. "Понятие о пророческом служении Иисуса Христа и истина сего служения" (стр. 118). То, что Христос был пророк, доказывается свящ. писанием.
   ¿ 145. "Как совершил господь Иисус свое пророческое служение и сущность его проповеди" (стр. 121). Пророческое служение, по богословию, состоит из двух частей: закона веры и деятельности. Для спасения людей Христос дал закон веры и деятельности. Закон веры состоит в вере в бога творца, в троицу, в падение Адама, в вочеловечение и в искупление. Закон деятельности - в самоотвержении и в том, чтобы любить бога и ближнего.
   Следующий ¿ 146: о том, что "Иисус Христос преподал закон новый, совершеннейший, взамен закона Моисеева" (стр. 125). В этом параграфе излагается отличие закона Христа от закона Моисея, опять преимущественно по отношению веры. По отношению же деятельности сказано только на полустраничке о том, что требования закона евангельского выше закона Моисеева, но ничего не сказано о том, в какой мере исполнение этих требований обязательно для спасения, и какие они собственно. По соображению же с требованиями, заявляемыми тут, и с исполнением их в действительности, очевидно, что закон евангельской деятельности не признается обязательным для спасения. Сказано, что законом Христа требуется: перенесение, прощение обид, любовь к врагам, самоотвержение, смирение, целомудрие, не только телесное, но и духовное. Очевидно, что если таковы требования закона деятельности Христа для спасения, то не только не будет спасен род человеческий, но не был и не будет спасен один из миллиона. Очевидно, что это сказано только для того, чтобы не умолчать о нравственном учении Христа, но что учение не имеет места и не нужно богословию.
   ¿ 147. "Иисус Христос преподал закон для всех людей и на все времена" (стр. 130). Всё это доказывается текстами из писаний, т. е. не указаниями на то, что другого закона быть не может, а словами из писания, которые утверждают, что это закон - для всех и на все времена, подразумевая под законом только закон веры.
   ¿ 148. "Иисус Христос преподал закон единый спасительный а, следовательно, необходимый для достижения жизни вечной" (стр. 132). В этом параграфе доказывается то, что закон этот дает жизнь вечную, тоже не разъяснением смысла закона нравственного, а тем, что это утверждается в писании и св. отцами, и опять подразумевается только закон веры. И этим кончается учение о пророческом служении Иисуса Христа.
   Далее идет то, что самое существенное для церкви: "II. О первосвященническом служении, Иисуса Христа", т. е. об искуплении (стр. 133).
   ¿ 149. "Связь с предыдущим, понятие о первосвященническом служении Иисуса Христа, истина сего служения и превосходством". Тут сказано, что:
  
   Как пророк, Христос-спаситель только возвестил нам о спасении, но еще не совершил самого спасения: просветил наш разум светом истинного боговедения, засвидетельствовал о себе, что он есть истинный мессия, пришедший на землю "взыскати и спасти погибших" (Матф. 18, 11); объяснил и то, каким образом он спасет нас, каким образом мы можем усвоить себе его заслуги, и указал нам прямой путь к животу вечному. Но самым делом он спас нас от греха и от всех следствий греха, самым делом заслужил для нас живот вечный чрез служение свое первосвященническое (стр. 133 и 134).
  
   Здесь прямо высказано то, в чем самая сущность учения о спасении. Пророческое служение, в которое включены требования закона деятельности, было только "возвещение", спасение же было в жертве, в его смерти. Христос, кроме того, что дал нам спасительный закон веры и деятельности, спас нас "самым делом".
  
  
  
  
  
   '
  
   Это служение нашего спасителя состояло в том, что он... принес самого себя в умилостивительную жертву за грехи мира и таким образом примирил нас с богом, избавил нас от греха и его следствий, приобрел нам вечные блага (стр. 134).
   Спасение происходит от того расчета между божеством, который совершился независимо от нас. Почему выходит то, что Христос - первосвященник, тогда как первосвященник приносит жертвы, а Христос сам жертва, излагается дальше:
  
   Истину первосвященнического служения нашего спасителя - а) провозгласил еще в Ветхом Завете сам бог устами пророка Давида, говоря к мессии: "ты, иерей, во век, по чину Мелхиседекову" (Пс. 109, 4); б) засвидетельствовал Христос-спаситель, относя к себе этот пророчественный псалом, в котором назвал он "вечным иереем по чину Мелхиседекову" (Матф. 22, 44; Марк. 12, 36; Лук. 20, 42), в) наконец, с подробностию раскрыл св. апостол Павел в послании к евреям. Здесь он -
   1) Ясно и многократно называет Иисуса Христа первосвященником, святителем, архиереем. Например: "Христос не себе прослави быти первосвященника, но глаголавый к нему: сын мой еси ты, аз днесь родих тя: якоже и инде глаголет: ты еси священник во век. по чину Мелхиседекову" (Евр. 5, 5, 6); "разумейте посланника и святителя исповедания нашего Иисуса Христа" (3, 1); "имуще убо архиерея велика прошедшего небеса, Иисуса сына божия, да держимся исповедания" (4, 14, 16).
   2) Объясняет, почему он назван первосвященником "по чину Мелхиседекову". Это - а) потому, что Мелхиседек был не только священник бога высшего, но вместе и царь салимский, - царь правды и мира, и таким необыкновенным сочетанием двух высоких служений прообразовал Христа, необыкновенного первосвященника-царя (Евр. 7,2); б) потому, что Мелхиседек (так как в св. писании не упоминается ни о роде его, ни о начале и конце жизни, ни о предшественнике и преемнике) представлял собою образ Христа, сына божия, который пребывает священник выну (-3);
   в) наконец потому, что, прияв десятину от самого Авраама и благословив его, Мелхиседек священник, в лице Авраама, благословил и всех, находившихся в чреслех его, сынов леввиных, священников ветхозаветных, и от всех их приял десятину, а как без всякого прекословия, меньшее от большего благословляется, то и предъизобразил собою священство Христово, превосходнейшее священства левитского ветхозаветного (-4-10), (стр. 134 и 135).
  
   Понятно? В этой части замечательно уже не только совершенное равнодушие писателя к тому, имеют ли какой-нибудь смысл слова, но прямо как будто желание собрать такие слова, которые не могут иметь никакого смысла. Если можно придать какой-нибудь смысл этой главе, то он тот, что Христос принес себя в жертву богу за людей, и что тот, кто писал послание для выражения мысли о том, что Христос - искупитель за грехи, неловко выбрал неясное сравнение с Мелхиседеком, и церковь, принимая все послания Павла и приписываемые ему за писания св. духа, привязалась к слову "первосвященник", ничего не объясняющему и только путающему. Мысль та, что Христос принес себя в жертву за людей.
   Для разъяснения приводятся слова Григория Богослова, Епифания и др.
  
   Св. Григорий Богослов: "Он был жертва, но и архиерей; жрец, но и бог; принес в дар богу кровь, но очистил весь мир; вознесен на крест, но ко кресту пригвоздил грех"; "он - Мелхиседек (Евр. 7, 3), как рожденный без матери по естеству высшему нашего, и без отца - по естеству нашему, как не имеющий родословия по горнему рождению, ибо сказано: род его кто исповесть? (Ис. 53, 8); как царь Салима, то есть мира, как царь правды, как приемлющий десятину от патриархов, которые мужественно подвизались против лукавых сил". Св. Епифаний: "Он называется архиереем, - потому что в теле своем принес самого себя в жертв у отцу за род человеческий, сам священник, сам и жертва. Он принес себя, священно- действуя за весь мир"; и в другом месте: "Он принес в жертву самого себя, чтобы чрез принесение совершеннейшей и живой жертвы за весь мир упразднить жертвоприношение ветхозаветное, сам жертва, сам жертвоприношение, сам жертвенник, сам бог, сам человек, сам царь, сам первосвященник, сам овца, сам агнец, соделавшийся всем ради нас. Подобным же образом рассуждали и другие учители церкви (стр. 136).
   ¿ 150. "Как совершил господь Иисус свое первосвященническое служение?... Состояние его истощаная".
   Первосвященническое служение состояло в том, что 1) люди пали гордостью и непослушанием; он был смиренен и послушен; и 2) так как люди сделались достойными гнева божия, то Христос принял на себя весь гнев божии (страдал и умер), "сделался клятвой". Выразить то, что разумеется под этим, невозможно. Надо читать весь параграф, как он написан.
  
   Как первосвященник, он, действительно, заклал себя на древе крестном в умилостивительную жертву богу за грехи мира и искупил нас своею честною кровию (1 Петр. 1, 19), так что его воплощение и вся земная жизнь служили только приготовлением и как бы постепенным восхождением его к этому великому жертвоприношению. А потому-то и в слове божием, и в учении церкви (Правосл. испов., ч. 1, отв. на вопр. 47) представляется-
  
   ¿ 151. "В особенности смерть Иисуса Христа, как искупительная за нас жертва" (стр. 140).
   Смерть его есть главная искупительная жертва за нас. Богу жертвует бог. Искупает долг у благого бога - бог. Смерть и страдания бога? Всё это внутренние противоречия. Противоречия в каждом предложении, и эти-то предложения противоречиво соединяются между собою. Опять говорю, что я говорил при догмате троицы. Я не то что не верю, но я не знаю, чему верить. Я могу верить или не верить тому, что завтра явится на небе город или вырастет трава до солнца, но не могу верить или не верить тому, что завтра будет нынче, или что три будет один и все-таки три. Или что один бог разделился на два и все-таки один, или что благой бог казнит самого себя и искупляет пред самим собой. Я просто вижу, что тот, кто говорит, не умеет или не имеет, что сказать мне. Связи разумной нет, единственная внешняя связь - это сноски с писанием. Они только дают хоть какое-нибудь объяснение не того, что говорится, а того, почему такие ужасные бессмыслицы могут говориться.
   Как во многих предшествовавших местах, выписки из писания показывают, что утверждение этих бессмыслиц происходит не произвольно, но вытекает, как при истории древа познания добра и зла, из ложного, большей частью просто грубого понимания слов писания. Здесь, например, в подтверждение того, что смерть Христа бога искупила род человеческий, приводятся следующие места из Евангелия. Из беседы с Никодимом:
  
   "Тако подобает вознестися сыну человеческому, да всяк, веруяй в онь, не погибнет, но имать живот вечный" (Иоан. 3, 14, 16) (стр. 140).
  
   Сказано: "вознестися сыну человеческому". Каким образом это может значить искупление богом рода человеческого? Тот, кто прочтет всю беседу с Никодимом ясно поймет, что ничего подобного это не могло значить. Это значит то, что значат самые слова: сыну человеческому (разумея поз сыном человеческим себя самого, как человека, или вообще человека), сыну человеческому следует быть возвышену так же как змии медный Моисея. Каким путем мысли можно придти к тому, чтобы видеть в этом крестную смерть или, еще удивительнее, искупление?
   Следующее место, приводимое в доказательство, есть Иоанна 1, 29, где Иоанн говорит:
  
   "Се агнец божий, вземляй грехи мира" (стр. 141).
  
   Перевести это место из греческого нельзя иначе, как: агнец, отнимающий, снимающий грехи мира. И это место переводится - "берущий", да еще в новых переводах прибавляется: "на себя". И этот подлог приводится в доказательство.
  
   "Сын человеческий не прииде, да послужат ему, но послужити в дати душу свою избавление за многих" (Матф. 20, 28) (стр. 141).
  
   Как может этот стих значить что-нибудь другое, как то, что человек, он сам или вообще человек должен отдавать свою жизнь за людей, за братьев.
  
   "Пастырь добрый душу свою полагает за овцы" (Иоан. 10, 11)-"аз семь пастырь добрый" (-14), и "душу мою полагаю за овцы" (-15) (стр. 141).
  
   Пастух жертвует собой за стадо, так и я. Как вытекает из того искупление?
   Когда у него требуют знамения, подобного манне, он говорит:
   "Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки; и хлеб, егоже аз дам, плоть моя есть, юже аз дам за живот мира" (Иоан. 6, 51) (стр. 141).
   Продолжая сравнение, он говорит, что он есть единый хлеб, которым должен питаться человек. И этот хлеб, т. е. его пример и учение, он подтвердит, отдав свою плоть за жизнь мира.
   Как из этого вытекает искупление?
   "Сие есть тело мое, еже за вы ломимое" (Лук. 22, 19), и, преподавая потом чашу, изрек: "сия есть кровь моя нового завета, яже за многие изливаема во оставление грехов" (Матф. 26, 28) (стр. 141).
   Прощаясь с учениками с чашей вина и хлебом в руках, он говорит им, что последний раз ужинает с ними и скоро умрет.- Вспоминайте же меня за вином и хлебом. При вине вспоминайте кровь мою, которая прольется для того. чтобы вы жили без греха; при хлебе - о теле. которое отдаю за вас. Где тут искупление? Умрет, прольет кровь, пострадает за народ - есть самое простое, обычное выражение. Крестьяне всегда говорят про мучеников и подвижников: "они за нас молятся, трудятся и страдают". И выражение это ничего иного не значит, как то, что праведники оправдывают перед богом неправедных и порочных людей. Мало этого: из Евангелия Иоанна в доказательство приводится следующее рассуждение писателя Евангелия на слова Каиафы:
  
   "Сего же о себе не рече: но архиерей сый лету тому, прорече, яко хотяше Иисус умрети за люди; и не токмо за люди, но да и чада божия рассточенная соберет во едино" (Иоан. 51, 52) (стр. 142).
  
   Видно, уже нет в Евангелии никаких указаний, не только что доказательств искупления, когда такие слова приводятся в доказательство. Каиафа предсказывает искупление и вслед за тем казнит Христа.
   Вот всё, что из Евангелия приведено в доказательство искупления Иисусом Христом рода человеческого.
   За этим следуют доказательства из Апокалипсиса и из посланий апостолов, т. е. из тех книг, которые собрала и исправила церковь тогда, когда уже она исповедывала догмат искупления. Но даже и в этих книгах, в посланиях апостолов, не видно еще утверждения догмата, а попадаются только изредка неясные выражения, которыми переполнены все послания, такие, которые можно грубо перетолковать в смысле догмата, как это и сделали последующие так называемые отцы церкви и то не первых веков. Стоит прочесть историю церкви, чтобы убедиться, что первые христиане не имели об этом догмате ни малейшего понятия.
   Так, например:
  
   Апостол Петр заповедует христианам: "со страхом жития вашего время жительствуйте, ведяще, яко неистленным сребром пли златом избавистеся от суетного вашего жития, отцы преданного, но честною кровию яко агнца непорочна и пречиста Христа" (1 Петр. 1, 17-19) (стр. 142).
  
   Петр говорит, что исправиться можно только верою в учение, запечатленное его смертью, невинного, как агнца. И это принимается за утверждение догмата искупления.
  
   "Зане и Христос пострада по нас, нам оставль образ да последуем стопам его... иже грехи наша сам вознесе на теле своем на древо, да, от грех избывше, правдою поживем: его же язвою исцелесте" (1 Петр. 2, 21, 24). "Зане и Христос единою о гресех наших пострада, праведник ва неправедники, да приведет ны богови" (3, 18) (стр. 142).
  
   Жестокая смерть Христа должна заставить нас исцелить себя от грехов и прийти к богу. Сказано сжато, метафорически, как народ говорит, что мученики за нас трудились. И это считается доказательством.
   Павел:
  
   "Предах бо вам исперва, еще и приях, яко Христос умре грех наших ради, по писанием" (1 Кор. 15, 3); "Христос возлюбил есть нас, и предаде себе за ны приношение и жертву богу в вошо благоухания" (Еф. 5, 2).
  
   Любовь к нам Христа привела его к позорной смерти. Это тоже считается утверждением догмата.
  
   "Иже предан бысть за прегрешения ваша, и воста за оправдание наше" (Рим. 4, 25) (стр. 142).
  
   Говорится о воскресении, как о чуде, и сказано о том, что предан вследствие грехов наших.
  
   "Егоже предположи бог очищение верою и крови его, в явление правды своея, за отпущение прежде бывших грехов" (Рим. 3, 25) (стр. 142).
  
   Опять запутанная фраза, как все изречения Павла, означающие тоже, что смерть праведника избавила людей от их прежних ошибок. И всё это считается доказательством. Главным же доказательством считаются толкования позднейших отцов церкви, т. е. тех самых людей, которые выдумали догмат искупления.
  
   а) Св. Варнава: "будем веровать, что сын божий не мог пострадать как только за нас...; за наши грехи восхотел он принесть в жертву сосуд духа"; б) св. Климент римский: "будем взирать на господа Иисуса Христа, которого кровь дана за нас...; будем взирать внимательно на кровь Христа и рассуждать, как многоценна кровь его пред богом, когда, быв пролита для нашего спасения, всему миру приобрела благодать покаяния"; в) Игнатий Богоносец: "Христос умер за вас, чтобы, веруя в смерть его, вы спаслись от смерти"; г) св. Поликарп: "он претерпел за грехи наши самую смерть...; всё претерпел за нас, чтобы нам жить в нем" (стр. 143).
   Или еще другое:
   "Если кто из наших, не по любви к спорам, но по желанию узнать истину, спросит: "почему господь претерпел не другую какую-либо смерть, а крестную?" Тот пусть ведает, что сия именно, а не иная какая-либо смерть могла быть спасительною для нас и ее-то претерпел господь для нашего спасения. Ибо если он пришел для того, чтобы самому на себе повесть бывшую на нас клятву, то каким бы иным образом соделался он клятвою, если бы не новее смерти, бывшей под клятвою? А такая смерть и есть крестная: ибо написано: "проклят всяк, висяй на древе" (Гал. 3, 13). Во-вторых, если смерть господа есть искупление всех, если ею разрушается средостение преграды и совершается призвание языков (Еф 2, 14), то каким бы образом он призвал нас к отцу, если бы не распялен на кресте? Ибо только на кресте можно умереть с распростертыми руками. Итак, вот почему надлежало господу претерпеть крестную смерть, и на кресте распростерть свои руки, чтобы одною рукою привлечь к себе древний народ, другою - язычников и таким образом обоих их соединить в себе самом. Об этом и сам он предсказал, когда хотел показать, какою смертию имел искупить всех: "аще вознесен буду, вся привлеку к себе" (Иоан. 12, 32). И еще: враг рода нашего - диавол, ниспадши с неба блуждает здесь по воздушной области, владычествует над подобными ему по непокорности демонами и посредством их то обольщает призраками тех, которые вдаются в обман его, то старается всячески сделать какое-либо препятствие тем, которые устремляются горе, так говорит нам апостол Павел, называя его "князем власти воздушные, действуюшим ныне в сынех противления" (Еф. 2, 2). Посему господь пришел зля того, чтобы низложить диавола, очистить от него воздух и открыть нам свободный путь к небесам, как сказал апостол, "чрез завесу", т. е. сплоть свою" (Евр. 10, 21); а сие сделать он мог не иначе, как токмо чрез смерть. Но чрез какую же другую смерть, как не чрез такую, которая бы совершилась на воздухе, т. е. на кресте? Ибо только распинаемый на кресте умирает на воздухе. Итак, не без причины господь претерпел крестную смерть: быв вознесен на крест, он очистил воздух от козней диавола (стр. 144 и 145).
  
   Искупление есть, как говорит церковь, основной догмат, на котором зиждется всё учение. Где же он выражен? В Евангелиях, т. е. в словах самого Иисуса Христа, пришедшего спасти людей, и в словах евангелистов, записавших слова Христа, об этом догмате нет и помина. Церковь утверждает, что догмат этот выражен Христом в словах: "надо вознести сына человеческого", в подложных словах: "агнец, берущий на себя грех мира", в словах: "сын человеческий пришел служить", еще в словах: "я пастух хороший, жизни не жалею за своих овец", еще в словах, когда он, ломая хлеб, сказал: "это тело мое, за вас ломимое", и в том, что сказал Каиафа. Это очевидная неправда, но по учению церкви, всё это выражено яснее в посланиях, т. е. толкованиях на слова Христа, и еще яснее в толкованиях отцов. Но искупление есть основной догмат нашего спасения. Как же этот основной догмат нашего спасения Христос, пришедший спасти пас, не сказал яснее, а предоставил всё это толкованиям Павла, неизвестного автора послания к евреям, Епифания и других? Если этот догмат не только так важен, что от веры в него зависит всё наше спасение, но если он просто нужен людям, и Христос сошел на землю из любви к людям, то он должен был сказать его хоть один раз ясно и просто. А то он и не намекнул на него.
   И всё, что я могу узнать об этой великой, нужной для моего спасения истине, я должен черпать из писаний о Христе разных лиц и из толкований каких-то отцов, которые, очевидно, не понимали сами, что они говорили.
   Вот что говорится далее, вот во что я должен верить, и вот что хотел сказать всем людям, но не сказал Христос:
   ¿ 152. "Подробнейшее изображение в слове божием нашего искупления смертию Иисуса Христа" (стр. 145).
   1) Христос очистил пас; 2) искупил нас; 3) примирил нас с богом; 4) освободил нас от рабства греху: 5) установил новый завет с богом; 6) усыновил нас богу; 7) дал нам средства быть святыми; 8) приобрел нам жизнь вечную. Оказывается, что 8 выгод нам дал Христос своей жертвой, но выгоды эти - все воображаемые, и никто их никогда не видал и не увидит. Вроде того фокусника, который мотал бесконечные волоса богородицы, никому но видимые. Мы все после Христа стали чистые, святые, не рабы грехов, вечные и т. д. Так уверяют отцы, и я должен верить в этом случае не тому, что они мне говорят о невидимом, но обо мне самом, несмотря на то, что я отлично знаю, что это всё неправда. И как всегда, то, чего нет и быть не может, разъясняется весьма просто. О законе нравственном Христа - на одной страничке, так, между делом, а об естествах, об исхождении духа и теперь об искуплении конца нет речам, - о том, чего не было и не может быть.
   Кажется, всё уже сказано. Но нет. Теперь идет речь о -
   ¿ 153. "Раскрытии самого способа нашего искупления смертию Иисуса Христа".
  
   Вся тайна нашего искупления смертию Иисуса Христа состоит в том, что он, взамен нас, уплатил своею кровию долг и вполне удовлетворил правде божией за наши грехи, которого мы сами уплатить были не в состоянии; иначе- взамен нас исполнил и потерпел всё, что только требовалось для отпущения наших грехов. Возможность вообще такого заменения одного лица другим пред судом правды божией, такой уплаты нравственного долга одним лицом вместо другого или других необходимо должна быть признана здравым смыслом: а) когда на эту замену есть воля божия и согласие самого верховного законодателя и судии; б) когда лицо, принявшее на себя уплатить долг вместо других неоплатных должников, само не состоит пред богом в таком же долгу; в) когда оно добровольно решается: исполнять все требования долга, какие только предложит судия, и г) когда, наконец, действительно принесет такую плату, которая бы вполне удовлетворила за долг. Все эти условия, которые мы заимствовали с примера нашего спасителя и только обобщили, совершенно выполнены в его великом подвиге ради нас. И -
   1) Господь Иисус потерпел за нас страдания и смерть по воле и с соизволения своего отца, нашего верховного судии. Для того он, сын божий, и приходил на землю, чтобы "творить не свою волю, но волю пославшего его отца" (Иоан. 6, 38); том только и занимался в продолжение всей своей земной жизни, чтобы "исполнить волю отца" (Иоан. 4, 34) (стр. 148-149).
  
   Я выписываю это как образец той невольно кощунственной формы речи, которая усваивается писателем, когда предмет его речи кощунственный. Что это за долг и за уплата, что за суд такой? Что за выражение: бог только тем и занимался!
   Итак, 1) Христос пострадал по послушанию отцу: 2) он был безгрешен; 3) он добровольно понес страдания; 4) плата за долг Христом превышает долг, и остается излишек - сдача.
   Всё это я не выдумываю. Разобрано даже, кому поступает уплата долга:
  
   Св. Григорий... рассуждает так: "Кому и для чего пролита сия излиянная за нас - кровь великая и преславная бога и архиерея и жертвы? Мы были во власти лукавого, проданные под грех и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю: кому и по какой причине принесена такая цена? Если лукавому; то как сие оскорбительно! Разбойник получает цену искупления, получает не только от бога, но самого бога, за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить нас! А если отцу: то, во-первых, каким образом? Не у него мы были в плену. А во-вторых, по какой причине кровь единородного приятна отцу, который не приняли Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение, вместо словесной жертвы, дав овна? Или из сего видно, что приемлет отец, не потому что требовал или имел нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством бога, чтобы он сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и возвел нас к себе чрез сына посредствующего и всё устрояющего в честь отца, которому оказывается он во всем покорствующим (слово на пасху, в Тв. св. отц., IV, 175-177) (стр. 154-155, вын. 373).
  
   Далее.
   ¿ 154. "Обширность искупительных действий смерти Христовой" (стр. 155).
   Жертва Христа не только искупила грех, но остался излишек. Излишек этот 1) для всех; 2) простирается на все грехи; а) искупает первородный грех, б) всякий грех, в) от всех прежних грехов, г) от всех грехов будущих.
  
   Эту истину единодушно проповедовали и учители церкви, например: а) св. Иоанн Златоуст: "что дарованные (Иисусом Христом) блага мной численнее истребленных зол, и истреблен не один первородный грех, в и все прочие грехи; это сказал апостол словами: "дар же от многих прегрешений

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
Просмотров: 120 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа