Главная » Книги

Уэллс Герберт Джордж - Машина времени

Уэллс Герберт Джордж - Машина времени


1 2 3 4


Герберт Уэллс.

Машина времени

The Time Machine (1895).

Перевод Ксении Морозовой (1930).

  
   OCR & spellcheck by HarryFan, 2 October 2000
  

1. Изобретатель

   Путешественник по Времени (будем называть его так) рассказывал нам невероятные вещи. Его серые глаза искрились и сияли, лицо, обычно бледное, покраснело и оживилось. В камине ярко пылал огонь, и мягкий свет электрических лампочек, ввинченных в серебряные лилии, переливался в наших бокалах. Стулья собственного его изобретения были так удобны, словно ласкались к нам; в комнате царила та блаженная послеобеденная атмосфера, когда мысль, свободная от строгой определенности, легко скользит с предмета на предмет. Вот что он нам сказал, отмечая самое важное движениями тонкого указательного пальца, в то время как мы лениво сидели на стульях, удивляясь его изобретательности и тому, что он серьезно относится к своему новому парадоксу (как мы это называли).
   - Прошу вас слушать меня внимательно. Мне придется опровергнуть несколько общепринятых представлений. Например, геометрия, которой вас обучали в школах, построена на недоразумении...
   - Не думаете ли вы, что это слишком широкий вопрос, чтобы с него начинать? - сказал рыжеволосый Филби, большой спорщик.
   - Я и не предполагаю, что вы согласитесь со мной, не имея на это достаточно разумных оснований. Но вам придется согласиться со мной, я вас заставлю. Вы, без сомнения, знаете, что математическая линия, линия без толщины, воображаема и реально не существует. Учили вас этому? Вы знаете, что не существует также и математической плоскости. Все это чистые абстракции.
   - Совершенно верно, - подтвердил Психолог.
   - Но ведь точно так же не имеет реального существования и куб, обладающий только длиной, шириной и высотой...
   - С этим я не могу согласиться, - заявил Филби. - Без сомнения, твердые тела существуют. А все существующие предметы...
   - Так думает большинство людей. Но подождите минуту. Может ли существовать вневременный куб?
   - Не понимаю вас, - сказал Филби.
   - Можно ли признать действительно существующим кубом то, что не существует ни единого мгновения?
   Филби задумался.
   - А из этого следует, - продолжал Путешественник по Времени, - что каждое реальное тело должно обладать четырьмя измерениями: оно должно иметь длину, ширину, высоту и продолжительность существования. Но вследствие прирожденной ограниченности нашего ума мы не замечаем этого факта. И все же существуют четыре измерения, из которых три мы называем пространственными, а четвертое - временным. Правда, существует тенденция противопоставить три первых измерения последнему, но только потому, что наше сознание от начала нашей жизни и до ее конца движется рывками лишь в одном-единственном направлении этого последнего измерения.
   - Это, - произнес Очень Молодой Человек, делая отчаянные усилия раскурить от лампы свою сигару, - это... право, яснее ясного.
   - Замечательно. Однако это совершенно упускают из виду, - продолжал Путешественник по Времени, и голос его слегка повеселел. - Время и есть то, что подразумевается под Четвертым Измерением, хотя некоторые трактующие о Четвертом Измерении не знают, о чем говорят. Это просто иная точка зрения на Время. _Единственное различие между Временем и любым из трех пространственных измерений заключается в том, что наше сознание движется по нему. Некоторые глупцы неправильно понимают эту мысль. Все вы, конечно, знаете, в чем заключаются их возражения против Четвертого Измерения?
   - Я не знаю, - заявил Провинциальный Мэр.
   - Все очень просто. Пространство, как понимают его наши математики, имеет три измерения, которые называются длиной, шириной и высотой, и оно определяется относительно трех плоскостей, расположенных под прямым углом друг к другу. Однако некоторые философские умы задавали себе вопрос: почему же могут существовать только три измерения? Почему не может существовать еще одно направление под прямым углом к трем остальным? Они пытались даже создать Геометрию Четырех Измерений. Всего около месяца тому назад профессор Саймон Ньюком излагал эту проблему перед Нью-йоркским математическим обществом. Вы знаете, что на плоской поверхности, обладающей только двумя измерениями, можно представить чертеж трехмерного тела. Предполагается, что точно так же при помощи трехмерных моделей можно представить предмет в четырех измерениях, если овладеть перспективой этого предмета. Понимаете?
   - Кажется, да, - пробормотал Провинциальный Мэр.
   Нахмурив брови, он углубился в себя и шевелил губами, как человек, повторяющий какие-то магические слова.
   - Да, мне кажется, я теперь понял, - произнес он спустя несколько минут, и его лицо просияло.
   - Ну, я мог бы рассказать вам, как мне пришлось заниматься одно время Геометрией Четырех Измерений. Некоторые из моих выводов довольно любопытны. Например, вот портрет человека, когда ему было восемь лет, другой - когда ему было пятнадцать, третий - семнадцать, четвертый - двадцать три года и так далее. Все это, очевидно, трехмерные представления его четырехмерного существования, которое является вполне определенной и неизменной величиной.
   - Ученые, - продолжал Путешественник по Времени, помолчав для того, чтобы мы лучше усвоили сказанное, - отлично знают, что Время - только особый вид Пространства. Вот перед вами самая обычная диаграмма, кривая погоды. Линия, по которой я веду пальцем, показывает колебания барометра. Вчера он стоял вот на такой высоте, к вечеру упал, сегодня утром снова поднялся и полз понемногу вверх, пока не дошел вот до этого места. Без сомнения, ртуть не нанесла этой линии ни в одном из общепринятых пространственных измерений. Но так же несомненно, что ее колебания абсолютно точно определяются нашей линией, и отсюда мы должны заключить, что такая линия была проведена в Четвертом Измерении - во Времени.
   - Но, - сказал Доктор, пристально глядя на уголь в камине, - если Время действительно только Четвертое Измерение Пространства, то почему же всегда, вплоть до наших дней, на него смотрели как на нечто отличное? И почему мы не можем двигаться во Времени точно так же, как движемся во всех остальных измерениях Пространства?
   Путешественник по Времени улыбнулся.
   - А вы так уверены в том, что мы можем свободно двигаться в Пространстве? Правда, мы можем довольно свободно пойти вправо и влево, назад и вперед, и люди всегда делали это. Я допускаю, что мы свободно движемся в двух измерениях. Ну, а как насчет движения вверх? Сила тяготения ограничивает нас в этом.
   - Не совсем, - заметил Доктор. - Существуют же аэростаты.
   - Но до аэростатов, кроме неуклюжих прыжков и лазанья по неровностям земной поверхности, у человека не было иной возможности вертикального движения.
   - Все же мы можем двигаться немного вверх и вниз, - сказал Доктор.
   - Легче, значительно легче вниз, чем вверх!
   - Но двигаться во Времени совершенно немыслимо, вы никуда не уйдете от настоящего момента.
   - Мой дорогой друг, тут-то вы и ошибаетесь. В этом-то и ошибался весь мир. Мы постоянно уходим от настоящего момента. Наша духовная жизнь, нематериальная и не имеющая измерений, движется с равномерной быстротой от колыбели к могиле по Четвертому Измерению Пространства - Времени. Совершенно так же, как если бы мы, начав свое существование в пятидесяти милях над земной поверхностью, равномерно падали бы вниз.
   - Однако главное затруднение, - вмешался Психолог, - заключается в том, что можно свободно двигаться во всех направлениях Пространства, но нельзя так же свободно двигаться во Времени!
   - В этом-то и заключается зерно моего великого открытия. Вы совершаете ошибку, говоря, что нельзя двигаться во Времени. Если я, например, очень ярко вспоминаю какое-либо событие, то возвращаюсь ко времени его совершения и как бы мысленно отсутствую. Я на миг делаю прыжок в прошлое. Конечно, мы не имеем возможности остаться в прошлом на какую бы то ни было частицу Времени, подобно тому как дикарь или животное не могут повиснуть в воздухе на расстоянии хотя бы шести футов от земли. В этом отношении цивилизованный человек имеет преимущество перед дикарем. Он вопреки силе тяготения может подняться вверх на воздушном шаре. Почему же нельзя надеяться, что в конце концов он сумеет также остановить или ускорить свое движение по Времени или даже повернуть в противоположную сторону?
   - Это совершенно невозможно... - начал было Филби.
   - Почему нет? - спросил Путешественник по Времени.
   - Это противоречит разуму, - ответил Филби.
   - Какому разуму? - сказал Путешественник по Времени.
   - Конечно, вы можете доказывать, что черное - белое, - сказал Филби, - но вы никогда не убедите меня в этом.
   - Возможно, - сказал Путешественник по Времени. - Но все же попытайтесь взглянуть на этот вопрос с точки зрения Геометрии Четырех Измерений. С давних пор у меня была смутная мечта создать машину...
   - Чтобы путешествовать по Времени? - прервал его Очень Молодой Человек.
   - Чтобы двигаться свободно в любом направлении Пространства и Времени по желанию того, кто управляет ею.
   Филби только рассмеялся и ничего не сказал.
   - И я подтвердил возможность этого на опыте, - сказал Путешественник по Времени.
   - Это было бы удивительно удобно для историка, - заметил Психолог. - Можно было бы, например, отправиться в прошлое и проверить известное описание битвы при Гастингсе!
   - А вы не побоялись бы, что на вас нападут обе стороны? - сказал Доктор. - Наши предки не очень-то любили анахронизмы.
   - Можно было бы изучить греческий язык из уст самого Гомера или Платона, - сказал Очень Молодой Человек.
   - И вы, конечно, провалились бы на экзамене. Немецкие ученые так удивительно усовершенствовали древнегреческий язык!
   - В таком случае уж лучше отправиться в будущее! - воскликнул Очень Молодой Человек. - Подумайте только! Можно было бы поместить все свои деньги в банк под проценты - и вперед!
   - А там окажется, - перебил я, - что общество будущего основано на строго коммунистических началах.
   - Это самая экстравагантная теория!.. - воскликнул Психолог.
   - Да, так казалось и мне, но я не говорил об этом до тех пор...
   - Пока не могли подтвердить это опытом! - подхватил я. - И вы можете доказать...
   - Требую опыта! - закричал Филби, которому надоели рассуждения.
   - Покажите же нам свой опыт, - сказал Психолог, - хотя, конечно, все это чепуха.
   Путешественник по Времени, улыбаясь, обвел нас взглядом. Затем все с той же усмешкой засунул руки в карманы и медленно вышел из комнаты. Мы услышали шарканье его туфель по длинному коридору, который вел в лабораторию.
   Психолог посмотрел на нас.
   - Интересно, зачем он туда пошел?
   - Наверно, это какой-нибудь фокус, - сказал Доктор.
   Филби принялся рассказывать о фокуснике, которого он видел в Барслеме, но тут Путешественник по Времени вернулся, и рассказ Филби остался неоконченным.
  

2. Машина Времени

   Путешественник по Времени держал в руке искусно сделанный блестящий металлический предмет немного больше маленьких настольных часов. Он был сделан из слоновой кости и какого-то прозрачного, как хрусталь, вещества. Теперь я постараюсь быть очень точным в своем рассказе, так как за этим последовали совершенно невероятные события. Хозяин придвинул один из маленьких восьмиугольных столиков, расставленных по комнате, к самому камину так, что две его ножки очутились на каминном коврике. На этот столик он поставил свой аппарат. Затем придвинул стул и сел на него. Кроме аппарата, на столе стояла еще небольшая лампа под абажуром, от которой падал яркий свет. В комнате теперь горело еще около дюжины свечей: две в бронзовых подсвечниках на камине, остальные в канделябрах, - так что вся она была освещена. Я сел в низкое кресло поближе к огню и выдвинул его вперед так, что оказался почти между камином и Путешественником по Времени. Филби уселся позади и смотрел через его плечо. Доктор и Провинциальный Мэр наблюдали с правой стороны, а Психолог - слева. Очень Молодой Человек стоял позади Психолога. Все мы насторожились. Мне кажется невероятным, чтобы при таких условиях нас можно было обмануть каким-нибудь фокусом, даже самым хитрым и искусно выполненным.
   Путешественник по Времени посмотрел на нас, затем на свой аппарат.
   - Ну? - сказал Психолог.
   - Этот маленький механизм - только модель, - сказал Путешественник по Времени, облокотившись на стол и сплетя пальцы над аппаратом. По ней я делаю машину для путешествия по Времени. Вы замечаете, какой у нее необычный вид? Например, вот у этой пластинки очень смутная поверхность, как будто бы она в некотором роде не совсем реальна.
   Он указал пальцем на одну из частей модели.
   - Вот здесь находится маленький белый рычажок, а здесь другой.
   Доктор встал со стула и принялся рассматривать модель.
   - Чудесно сделано, - сказал он.
   - На это ушло два года, - ответил Путешественник по Времени. Затем, после того как мы все по примеру Доктора осмотрели модель, он добавил: - А теперь обратите внимание на следующее: если нажать на этот рычажок, машина начинает скользить в будущее, а второй рычажок вызывает обратное движение. Вот седло, в которое должен сесть Путешественник по Времени. Сейчас я нажму рычаг - и машина двинется. Она исчезнет, умчится в будущее и скроется из наших глаз. Осмотрите ее хорошенько. Осмотрите также стол и убедитесь, что тут нет никакого фокуса. Я вовсе не желаю потерять свою модель и получить за это только репутацию шарлатана.
   Наступило минутное молчание. Психолог как будто хотел что-то сказать мне, но передумал. Путешественник по Времени протянул палец по направлению к рычагу.
   - Нет, - сказал он вдруг. - Дайте-ка мне вашу руку. - Обернувшись к Психологу, он взял его за локоть и попросил вытянуть указательный палец.
   Таким образом, Психолог сам отправил модель Машины Времени в ее бесконечное путешествие. Мы все видели, как рычаг повернулся. Я глубоко убежден, что здесь не было обмана. Произошло колебание воздуха, и пламя лампы задрожало. Одна из свечей, стоявших на камине, погасла. Маленькая машина закачалась, сделалась неясной, на мгновение она представилась нам как тень, как призрак, как вихрь поблескивавшего хрусталя и слоновой кости - и затем исчезла, пропала. На столе осталась только лампа.
   С минуту мы все молчали. Затем Филби пробормотал проклятие.
   Психолог, оправившись от изумления, заглянул под стол. Путешественник по Времени весело рассмеялся.
   - Ну! - сказал он, намекая на сомнения Психолога.
   Затем, встав, он взял с камина жестянку с табаком и преспокойно принялся набивать трубку.
   Мы посмотрели друг на друга.
   - Слушайте, - сказал Доктор, - неужели вы это серьезно? Неужели вы действительно верите, что ваша машина отправилась путешествовать по Времени?
   - Без сомнения, - ответил он, наклонился к камину и сунул в огонь клочок бумаги. Затем, закурив трубку, посмотрел на Психолога. (Психолог, стараясь скрыть свое смущение, достал сигару и, позабыв обрезать кончик, тщетно пытался закурить.) - Скажу более, - продолжал наш хозяин, - у меня почти окончена большая машина... Там. - Он указал в сторону своей лаборатории. - Когда она будет готова, я предполагаю сам совершить путешествие.
   - Вы говорите, что эта машина отправилась в будущее? - спросил Филби.
   - В будущее или в прошлое - наверняка не знаю.
   - Постойте, - сказал Психолог с воодушевлением. - Она должна была отправиться в прошлое, если вообще можно допустить, что она куда-нибудь отправилась.
   - Почему? - спросил Путешественник по Времени.
   - Потому что если бы она не двигалась в Пространстве и отправилась в будущее, то все время оставалась бы с нами: ведь и мы путешествуем туда же!
   - А если бы она отправилась в прошлое, - добавил я, - то мы видели бы ее еще в прошлый четверг, когда были здесь, и в позапрошлый четверг и так далее!
   - Серьезные возражения! - заметил Провинциальный Мэр и с видом полного беспристрастия повернулся к Путешественнику по Времени.
   - Вовсе нет, - сказал тот и, обращаясь к Психологу, сказал: - Вы сами легко можете им это объяснить. Это вне восприятия, неуловимо чувством.
   - Конечно, - ответил Психолог, - обращаясь к нам. - С психологической точки зрения это очень просто. Я должен был бы догадаться раньше. Психология разъясняет ваш парадокс. Мы действительно не можем видеть, не можем воспринять движение этой машины, как не можем видеть спицу быстро вертящегося колеса или пулю, летящую в воздухе. И если машина движется в будущее со скоростью в пятьдесят или сто раз большей, чем мы сами, если она проходит хотя бы минуту времени, пока мы проходим секунду, то восприятие ее равняется, безусловно, только одной пятидесятой или одной сотой обычного восприятия. Это совершенно ясно. - Он провел рукой по тому месту, где стоял аппарат. - Понимаете? - сказал он, смеясь.
   Целую минуту мы не сводили взгляда с пустого стола. Затем Путешественник по Времени спросил, что мы обо всем этом думаем.
   - Все это кажется сегодня вполне правдоподобным, - ответил Доктор, - но подождем до завтра. Утро вечера мудренее.
   - Не хотите ли взглянуть на саму Машину Времени? - спросил Путешественник по Времени.
   И, взяв лампу, он повел нас по длинному холодному коридору в свою лабораторию. Ясно помню мерцающий свет лампы, его темную крупную голову впереди, наши пляшущие тени на стенах. Мы шли за ним, удивленные и недоверчивые, и увидели в лаборатории, так сказать, увеличенную копию маленького механизма, исчезнувшего на наших глазах. Некоторые части машины были сделаны из никеля, другие из слоновой кости; были и детали, несомненно, вырезанные или выпиленные из горного хрусталя. В общем, машина была готова. Только на скамье, рядом с чертежами, лежало несколько прозрачных, причудливо изогнутых стержней. Они, по-видимому, не были окончены. Я взял в руку один из них, чтобы получше рассмотреть. Мне показалось, что он был сделан из кварца.
   - Послушайте, - сказал Доктор, - неужели это действительно серьезно? Или это фокус вроде того привидения, которое вы показывали нам на прошлое рождество?
   - На этой машине, - сказал Путешественник по Времени, держа лампу высоко над головой, - я собираюсь исследовать Время. Понимаете? Никогда еще я не говорил более серьезно, чем сейчас.
   Никто из нас хорошенько не знал, как отнестись к этим его словам. Выглянув из-за плеча Доктора, я встретился взглядом с Филби, и он многозначительно подмигнул мне.
  

3. Путешественник по Времени возвращается

   Мне кажется, в то время никто из нас серьезно не верил в Машину Времени. Дело в том, что Путешественник по Времени принадлежал к числу людей, которые слишком умны, чтобы им можно было слепо верить. Всегда казалось, что он себе на уме, никогда не было уверенности в том, что его обычная откровенность не таит какой-нибудь задней мысли или хитроумной уловки. Если бы ту же самую модель показал нам Филби, объяснив сущность дела теми же словами, мы проявили бы значительно больше доверия. Мы понимали бы, что им движет: всякий колбасник мог бы понять Филби; Но характер Путешественника по Времени был слишком причудлив, и мы инстинктивно не доверяли ему. Открытия и выводы, которые доставили бы славу человеку менее умному, у него казались лишь хитрыми трюками. Вообще достигать своих целей слишком легко - недальновидно. Серьезные, умные люди, с уважением относившиеся к нему, никогда не были уверены в том, что он не одурачит их просто ради шутки, и всегда чувствовали, что их репутация в его руках подобна тончайшему фарфору в руках ребенка. Вот почему, как мне кажется, ни один из нас всю следующую неделю, от четверга до четверга, ни словом не обмолвился о путешествии по Времени, хотя, без сомнения, оно заинтересовало всех: кажущаяся правдоподобность и вместе с тем практическая невероятность такого путешествия, забавные анахронизмы и полный хаос, который оно вызвало бы, - все это очень занимало нас. Что касается меня лично, то я особенно заинтересовался опытом с моделью. Помню, я поспорил об этом с Доктором, встретившись с ним в пятницу в Линнеевском обществе. Он говорил, что видел нечто подобное в Тюбингене, и придавал большое значение тому, что одна из свечей во время опыта погасла. Но как все это было проделано, он не мог объяснить.
   В следующий четверг я снова поехал в Ричмонд, так как постоянно бывал у Путешественника по Времени, и, немного запоздав, застал уже в гостиной четверых или пятерых знакомых.
   Доктор стоял перед камином с листком бумаги в одной руке и часами в другой. Я огляделся: Путешественника по Времени не было.
   - Половина восьмого, - сказал Доктор. - Мне кажется, пора садиться за стол.
   - Но где же хозяин? - спросил я.
   - Ага, вы только что пришли? Знаете, это становится странным. Его, по-видимому, что-то задержало. В этой записке он просит нас сесть за стол в семь часов, если он не вернется, и обещает потом объяснить, в чем дело.
   - Досадно, если обед будет испорчен, - сказал Редактор одной известной газеты.
   Доктор позвонил.
   Из прежних гостей, кроме меня и Доктора, был только один Психолог. Зато появились новые: Бленк - уже упомянутый нами Редактор, один журналист и еще какой-то тихий, застенчивый бородатый человек, которого я не знал и который, насколько я мог заметить, за весь вечер не проронил ни слова. За обедом высказывались всевозможные догадки о том, где сейчас хозяин. Я шутливо намекнул, что он путешествует по Времени. Редактор захотел узнать, что это значит, и Психолог принялся длинно и неинтересно рассказывать об "остроумном фокусе", очевидцами которого мы были неделю назад. В самой середине его рассказа дверь в коридор медленно и бесшумно отворилась. Я сидел напротив нее и первый заметил это.
   - А! - воскликнул я. - Наконец-то! - Дверь распахнулась настежь, и мы увидели Путешественника по Времени.
   У меня вырвался крик изумления.
   - Господи, что с вами? - воскликнул и Доктор.
   Все сидевшие за столом повернулись к двери.
   Вид у него был действительно странный. Его сюртук был весь в грязи, на рукавах проступали какие-то зеленые пятна; волосы были всклокочены и показались мне посеревшими от пыли или оттого, что они за это время выцвели. Лицо его было мертвенно-бледно, на подбородке виднелся темный, едва затянувшийся рубец, глаза дико блуждали, как у человека, перенесшего тяжкие страдания. С минуту он постоял в дверях, как будто ослепленный светом. Затем, прихрамывая, вошел в комнату. Так хромают бродяги, когда натрут ноги. Мы все выжидающе смотрели на него.
   Не произнося ни слова, он заковылял к столу и протянул руку к бутылке. Редактор налил шампанского и пододвинул ему бокал. Он осушил бокал залпом, и ему, казалось, стало лучше, - он обвел взглядом стол, и на лице его мелькнуло подобие обычной улыбки.
   - Что с вами случилось? - спросил Доктор.
   Путешественник по Времени, казалось, не слышал вопроса.
   - Не беспокойтесь, - сказал он, запинаясь. - Все в порядке.
   Он замолчал и снова протянул бокал, затем выпил его, как и прежде, залпом.
   - Вот хорошо, - сказал он.
   Глаза его заблестели, на щеках показался слабый румянец. Он взглянул на нас с одобрением и два раза прошелся из угла в угол комнаты, теплой и уютной... Потом заговорил, запинаясь и как будто с трудом подыскивая слова.
   - Я пойду приму ванну и переоденусь, а затем вернусь и все вам расскажу... Оставьте мне только кусочек баранины. Я смертельно хочу мяса.
   Он взглянул на Редактора, который редко бывал в его доме, и поздоровался с ним. Редактор что-то спросил у него.
   - Дайте мне только одну минутку, и я вам отвечу, - сказал Путешественник по Времени. - Видите, в каком я виде. Но через минуту все будет в порядке.
   Он поставил бокал на стол и направился к двери. Я снова обратил внимание на его хромоту и шаркающую походку. Привстав со стула как раз в то мгновение, когда он выходил из комнаты, я поглядел на его ноги. На них не было ничего, кроме изорванных и окровавленных носков. Дверь закрылась. Я хотел его догнать, но вспомнил, как он ненавидит лишнюю суету. Несколько минут я не мог собраться с мыслями.
   - Странное Поведение Знаменитого Ученого, - услышал я голос Редактора, который по привычке мыслил всегда в форме газетных заголовков. Эти слова вернули меня к ярко освещенному обеденному столу.
   - В чем дело? - спросил Журналист. - Что он, разыгрывает из себя бродягу, что ли? Ничего не понимаю.
   Я встретился взглядом с Психологом, и на его лице прочел отражение собственных мыслей. Я подумал о путешествии по Времени и о самом Путешественнике, ковылявшем теперь наверх по лестнице. Кажется, никто, кроме меня, не заметил его хромоты.
   Первым опомнился Доктор. Он позвонил - Путешественник по Времени не любил, чтобы прислуга находилась в комнате во время обеда, - и велел подать следующее блюдо.
   Проворчав что-то себе под нос, Редактор принялся орудовать ножом и вилкой, и Молчаливый Гость последовал его примеру. Все снова принялись за еду. Некоторое время разговор состоял из одних удивленных восклицаний, перемежавшихся молчанием. Любопытство Редактора достигло предела.
   - Не пополняет ли наш общий друг свои скромные доходы нищенством? - начал он снова. - Или с ним случилось то же самое, что с Навуходоносором?
   - Я убежден, что это имеет какое-то отношение к Машине Времени, - сказал я и стал продолжать рассказ о нашей предыдущей встрече с того места, где остановился Психолог. Новые гости слушали с явным недоверием. Редактор принялся возражать.
   - Хорошенькое путешествие по Времени! - воскликнул он. - Подумайте только! Не может же человек покрыться пылью только потому, что запутался в своем парадоксе!
   Найдя эту мысль забавной, он принялся острить:
   - Неужели в Будущем нет платяных щеток?
   Журналист тоже ни за что не хотел нам верить и присоединился к Редактору, легко нанизывая одну на другую насмешки и несообразности. Оба они были журналистами нового типа - веселые разбитные молодые люди.
   - Наш специальный корреспондент из послезавтрашнего дня сообщает! - сказал или, скорее, выкрикнул Журналист в то мгновение, когда Путешественник по Времени появился снова. Он был теперь в своем обычном костюме, и, кроме блуждающего взгляда, во внешности его не осталось никаких следов недавней перемены, которая меня так поразила.
   - Вообразите, - весело сказал Редактор, - эти шутники утверждают, что вы побывали в середине будущей недели!.. Не расскажете ли вы нам что-нибудь о Розбери? Какой желаете гонорар?
   Не произнося ни слова, Путешественник по Времени подошел к оставленному для него месту. Он улыбался своей обычной спокойной улыбкой.
   - Где моя баранина? - спросил он. - Какое наслаждение снова воткнуть вилку в кусок мяса!
   - Выкладывайте! - закричал Редактор.
   - К черту! - сказал Путешественник по Времени. - Я умираю с голоду. Не скажу ни слова, пока не подкреплюсь. Благодарю вас. И, будьте любезны, передайте соль.
   - Одно только слово, - проговорил я. - Вы путешествовали по Времени?
   - Да, - ответил Путешественник по Времени с набитым ртом и кивнул головой.
   - Готов заплатить по шиллингу за строчку! - сказал Редактор.
   Путешественник по Времени пододвинул к Молчаливому Человеку свой бокал и постучал по нему пальцем; Молчаливый Человек, пристально смотревший на него, нервно вздрогнул и налил вина.
   Обед показался мне бесконечно долгим. Я с трудом удерживался от вопросов, и думаю, то же самое было со всеми остальными. Журналист пытался поднять настроение, рассказывая анекдоты. Но Путешественник по Времени был поглощен обедом и ел с аппетитом настоящего бродяги. Доктор курил сигару и, прищурившись, незаметно наблюдал за ним. Молчаливый Человек, казалось, был застенчивей обыкновенного и нервно пил шампанское. Наконец Путешественник по Времени отодвинул тарелку и оглядел нас.
   - Я должен извиниться перед вами, - сказал он. - Простите! Я умирал с голоду. Со мной случилось удивительнейшее происшествие.
   Он протянул руку за сигарой и обрезал ее конец.
   - Перейдемте в курительную. Это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее за столом, уставленным грязными тарелками.
   И, позвонив прислуге, он отвел нас в соседнюю комнату.
   - Рассказывали вы Бленку, Дэшу и Чоузу о Машине? - спросил он меня, откидываясь на спинку удобного кресла и указывая на троих новых гостей.
   - Но ведь это просто парадокс, - сказал Редактор.
   - Сегодня я не в силах спорить. Рассказать могу, но спорить не в состоянии. Если хотите, я расскажу вам о том, что со мной случилось, но прошу не прерывать меня. Я чувствую непреодолимую потребность рассказать вам все. Знаю, что едва ли не весь мой рассказ покажется вам вымыслом. Пусть так! Но все-таки это правда - от первого до последнего слова... Сегодня в четыре часа дня я был в своей лаборатории, и с тех пор... за три часа прожил восемь дней... Восемь дней, каких не переживал еще ни один человек! Я измучен, но не лягу спать до тех пор, пока не расскажу вам все. Тогда только я смогу заснуть. Но не прерывайте меня. Согласны?
   - Согласен, - сказал Редактор.
   И все мы повторили хором:
   - Согласны!
   И Путешественник по Времени начал свой рассказ, который я привожу здесь. Сначала он сидел, откинувшись на спинку кресла, и казался крайне утомленным, но потом понемногу оживился. Пересказывая его историю, я слишком глубоко чувствую полнейшее бессилие пера и чернил и, главное, собственную свою неспособность передать все эти характерные особенности. Вероятно, вы прочтете ее со вниманием, но не увидите бледного искреннего лица рассказчика, освещенного ярким светом лампы, и не услышите звука его голоса. Вы не сможете представить себе, как по ходу рассказа изменялось выражение этого лица. Большинство из нас сидело в тени: в курительной комнате не были зажжены свечи, а лампа освещала только лицо Журналиста и ноги Молчаливого Человека, да и то лишь до колен.
   Сначала мы молча переглядывались, но вскоре забыли обо всем и смотрели только на Путешественника по Времени.
  

4. Путешествие по Времени

   - В прошлый четверг я объяснял уже некоторым из вас принцип действия моей Машины Времени и показывал ее, еще не законченную, в своей мастерской. Там она находится и сейчас, правда, немного потрепанная путешествием. Один из костяных стержней надломлен, и бронзовая полоса погнута, но все остальные части в исправности. Я рассчитывал закончить ее еще в пятницу, но, собрав все, заметил, что одна из никелевых деталей на целый дюйм короче, чем нужно. Пришлось снова ее переделывать. Вот почему моя Машина была закончена только сегодня. В десять часов утра первая в мире Машина Времени была готова к путешествию. В последний раз я осмотрел все, испробовал винты и, снова смазав кварцевую ось, сел в седло. Думаю, что самоубийца, который подносит револьвер к виску, испытывает такое же странное чувство, какое охватило меня, когда одной рукой я взялся за пусковой рычаг, а другой - за тормоз. Я быстро повернул первый и почти тотчас же второй. Мне показалось, что я покачнулся, испытав, будто в кошмаре, ощущение падения. Но, оглядевшись, я увидел свою лабораторию такой же, как и за минуту до этого. Произошло ли что-нибудь? На мгновение у меня мелькнула мысль, что все мои теории ошибочны. Я посмотрел на часы. Минуту назад, как мне казалось, часы показывали начало одиннадцатого, теперь же - около половины четвертого!
   Я вздохнул и, сжав зубы, обеими руками повернул пусковой рычаг. Лаборатория стала туманной и неясной. Вошла миссис Уотчет и, по-видимому, не замечая меня, двинулась к двери в сад. Для того чтобы перейти комнату, ей понадобилось, вероятно, около минуты, но мне показалось, что она пронеслась с быстротой ракеты. Я повернул рычаг до отказа. Сразу наступила темнота, как будто потушили лампу, но в следующее же мгновение вновь стало светло. Я неясно различал лабораторию, которая становилась все более и более туманной. Вдруг наступила ночь, затем снова день, снова ночь и так далее, все быстрее. У меня шумело в ушах, и странное ощущение падения стало сильнее.
   Боюсь, что не сумею передать вам своеобразных ощущений путешествия по Времени. Чтобы понять меня, их надо испытать самому. Они очень неприятны. Как будто мчишься куда-то, беспомощный, с головокружительной быстротой. Предчувствие ужасного, неизбежного падения не покидает тебя. Пока я мчался таким образом, ночи сменялись днями, подобно взмахам крыльев. Скоро смутные очертания моей лаборатории исчезли, и я увидел солнце, каждую минуту делавшее скачок по небу от востока до запада, и каждую минуту наступал новый день. Я решил, что лаборатория разрушена и я очутился под открытым небом. У меня было такое чувство, словно я нахожусь на эшафоте, но я мчался слишком быстро, чтобы отдаваться такого рода впечатлениям. Самая медленная из улиток двигалась для меня слишком быстро. Мгновенная смена темноты и света была нестерпима для глаз. В секунды потемнения я видел луну, которая быстро пробегала по небу, меняя свои фазы от новолуния до полнолуния, видел слабое мерцание кружившихся звезд. Я продолжал мчаться так со все возрастающей скоростью, день и ночь слились наконец в сплошную серую пелену; небо окрасилось в ту удивительную синеву, приобрело тот чудесный оттенок, который появляется в ранние сумерки; метавшееся солнце превратилось в огненную полосу, дугой сверкавшую от востока до запада, а луна - в такую же полосу слабо струившегося света; я уже не мог видеть звезд и только изредка замечал то тут, то там светлые круги, опоясавшие небесную синеву.
   Вокруг меня все было смутно и туманно. Я все еще находился на склоне холма, на котором и сейчас стоит этот дом, и вершина его поднималась надо мной, серая и расплывчатая. Я видел, как деревья вырастали и изменяли форму подобно клубам дыма: то желтея, то зеленея, они росли, увеличивались и исчезали. Я видел, как огромные великолепные здания появлялись и таяли, словно сновидения. Вся поверхность земли изменялась на моих глазах. Маленькие стрелки на циферблатах, показывавшие скорость Машины, вертелись все быстрей и быстрей. Скоро я заметил, что полоса, в которую превратилось солнце, колеблется то к северу, то к югу - от летнего солнцестояния к зимнему, - показывая, что я пролетал более года в минуту, и каждую минуту снег покрывал землю и сменялся яркой весенней зеленью.
   Первые неприятные ощущения полета стали уже не такими острыми. Меня вдруг охватило какое-то исступление. Я заметил странное качание машины, но не мог понять причины этого. В голове моей был какой-то хаос, и я в припадке безумия летел в будущее. Я не думал об остановке, забыл обо всем, кроме своих новых ощущений. Но вскоре эти ощущения сменились любопытством, смешанным со страхом. "Какие удивительные изменения, произошедшие с человечеством, какие чудесные достижения прогресса по сравнению с нашей зачаточной цивилизацией, - думал я, - могут открыться передо мной, если я взгляну поближе на мир, смутно мелькающий сейчас перед моими глазами!" Я видел, как вокруг меня проносились огромные сооружения чудесной архитектуры, гораздо более величественные, чем здания нашего времени, но они казались как бы сотканными из мерцающего тумана. Я видел, как склон этого холма покрылся пышной зеленью и она оставалась на нем круглый год - летом и зимой. Даже сквозь дымку, окутавшую меня, зрелище показалось мне удивительно прекрасным. И я почувствовал желание остановиться.
   Риск заключался в том, что пространство, необходимое для моего тела или моей Машины, могло оказаться уже занятым. Пока я с огромной скоростью мчался по Времени, это не имело значения, я находился, так сказать, в разжиженном состоянии, подобно пару, скользил между встречавшимися предметами. Но остановка означала, что я должен молекула за молекулой втиснуться в то, что оказалось бы на моем пути; атомы моего тела должны были войти в такое близкое соприкосновение с атомами этого препятствия, что между теми и другими могла произойти бурная химическая реакция - возможно, мощный взрыв, после которого я вместе с моим аппаратом оказался бы по ту сторону всех измерений, в Неизвестности. Эта возможность не раз приходила мне на ум, пока я делал Машину, но тогда я считал, что это риск, на который необходимо идти. Теперь же, когда опасность казалась неминуемой, я уже не смотрел на нее так беззаботно. Дело в том, что новизна окружающего, утомительные колебания и дрожание Машины, а главное, непрерывное ощущение падения - все это незаметно действовало на мои нервы. Я говорил себе, что уже больше не смогу никогда остановиться, и вдруг, досадуя на самого себя, решил это сделать. Как глупец, я нетерпеливо рванул тормоз. Машина в то же мгновение перевернулась, и я стремглав полетел в пространство.
   В ушах у меня словно загремел гром. На мгновение я был оглушен. Потом с трудом сел и осмотрелся. Вокруг меня со свистом падал белый град, а я сидел на мягком дерне перед опрокинутой Машиной. Все вокруг по-прежнему казалось серым, но вскоре я почувствовал, что шум в ушах прошел, и еще раз осмотрелся: я находился, по-видимому, в саду, на лужайке, обсаженной рододендронами, лиловые и алые цветы падали на землю под ударами града. Отскакивая от земли, градины летели над моей Машиной, таяли и сырым покровом стлались по земле. В одно мгновение я промок до костей.
   "Нечего сказать, хорошенькое гостеприимство, - сказал я, - так встречать человека, который промчался сквозь бесчисленное множество лет".
   Решив, что мокнуть дольше было бы глупо, я встал и осмотрелся. Сквозь туман за рододендронами я смутно различил колоссальную фигуру, высеченную, по-видимому, из какого-то белого камня. Больше ничего видно не было.
   Трудно передать мои ощущения. Когда град стал падать реже, я подробно разглядел белую фигуру. Она была очень велика - высокий серебристый тополь достигал только до ее половины. Высечена она была из белого мрамора и походила на сфинкса, но крылья его не прилегали к телу, а были распростерты, словно он собирался взлететь. Пьедестал показался мне сделанным из бронзы и позеленевшим от времени. Лицо Сфинкса было обращено прямо ко мне, его незрячие глаза, казалось, смотрели на меня, и по губам скользила улыбка. Он был сильно потрепан непогодами, словно изъеден болезнью. Я стоял и глядел на него, быть может, полминуты, а может, и полчаса. Казалось, он то приближался, то отступал, смотря по тому, гуще или реже падал град. Наконец я отвел от него глаза и увидел, что завеса града прорвалась, небо прояснилось и скоро должно появиться солнце.
   Я снова взглянул на белую фигуру Сфинкса и вдруг понял все безрассудство своего путешествия. Что увижу я, когда совершенно рассеется этот туман? Разве люди не могли за это время измениться до неузнаваемости? Что, если они стали еще более жестокими? Что, если они совершенно утратили свой облик и превратились во что-то нечеловеческое, мерзкое и неодолимо сильное? А может быть, я увижу какое-нибудь дикое животное, еще более ужасное и отвратительное в силу своего человекоподобия, чем первобытный ящер, - мерзкую тварь, которую следовало бы тотчас же уничтожить?
   Я взглянул кругом и увидел вдали какие-то очертания - огромные дома с затейливыми перилами и высокими колоннами, они отчетливо выступали на фоне лесистого холма, который сквозь утихающую грозу смутно вырисовывался передо мною. Панический страх вдруг овладел мною. Как безумный, я бросился к Машине Времени и попробовал снова запустить ее. Солнечные лучи пробились тем временем сквозь облака. Серая завеса расплылась и исчезла. Надо мной в густой синеве летнего неба растаяло несколько последних облаков. Ясно и отчетливо показались огромные здания, блестевшие после обмывшей их грозы и украшенные белыми грудами нерастаявших градин. Я чувствовал себя совершенно беззащитным в этом неведомом мире. Вероятно, то же самое ощущает птичка, видя, как парит ястреб, собирающийся на нее броситься. Мой страх граничил с безумием. Я собрался с силами, сжал зубы, руками и ногами уперся в Машину, чтобы перевернуть ее. Она поддалась моим отчаянным усилиям и наконец перевернулась, сильно ударив меня по подбородку. Одной рукой держась за сиденье, другой - за рычаг, я стоял, тяжело дыша, готовый снова взобраться на нее.
   Но вместе с возможностью отступления ко мне снова вернулось мужество. С любопытством, к которому примешивалось все меньше страха, я взглянул на этот мир далекого будущего. Под аркой в стене ближайшего дома я увидел несколько фигур в красивых свободных одеждах. Они меня тоже увидели: их лица были обращены ко мне.
   Затем я услышал приближающиеся голоса. Из-за кустов позади Белого Сфинкса показались головы и плечи бегущих людей. Один из них выскочил на тропинку, ведущую к лужайке, где я стоял рядом со своей Машиной. Это было маленькое существо - не более четырех футов ростом, одетое в пурпуровую тунику, перехваченную у талии кожаным ремнем. На ногах у него были не то сандалии, не то котурны. Ноги до колен были обнажены, и голова не покрыта. Обратив внимание на его легкую одежду, я впервые почувствовал, какой теплый был там воздух.
  

Другие авторы
  • Каченовский Михаил Трофимович
  • Венский (Пяткин) Е. О.
  • Глинка Сергей Николаевич
  • Сухомлинов Владимир Александрович
  • Джером Джером Клапка
  • Соловьев-Андреевич Евгений Андреевич
  • Адамович Ю. А.
  • Белинский Виссарион Григорьевич
  • Гольцев Виктор Александрович
  • Мейерхольд Всеволод Эмильевич
  • Другие произведения
  • Ростопчин Федор Васильевич - Мысли вслух на Красном крыльце российского дворянина Силы Андреевича Богатырева
  • Гнедич Николай Иванович - Из писем Н. И. Гнедича
  • Краснов Петр Николаевич - Любите Россию!
  • Межевич Василий Степанович - Межевич В. С.: Биографическая справка
  • Белый Андрей - Возврат
  • Зотов Рафаил Михайлович - Зотов Р. М,: Биографическая справка
  • Печерин Владимир Сергеевич - В. С. Печерин: биографическая справка
  • Чарская Лидия Алексеевна - Гимназистки (Рассказы)
  • Буренин Виктор Петрович - Дон Вавилло и Дон Пахоммо
  • Кузмин Михаил Алексеевич - Предисловие к книге Ж. Барбе д'Оревильи "Дендизм и Джордж Бреммель"
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
    Просмотров: 395 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа