Главная » Книги

Белинский Виссарион Григорьевич - Сочинения Александра Пушкина. Статья девятая, Страница 3

Белинский Виссарион Григорьевич - Сочинения Александра Пушкина. Статья девятая


1 2 3

ь жизни, убедило ее в необходимости покориться действительности, как она есть, и если жить жизнию сердца, то про себя, в глубине своей души, в тиши уединения, во мраке ночи, посвященной тоске и рыданиям. Посещение дома Онегина и чтение его книг приготовили Татьяну к перерождению из деревенской девочки в светскую даму, которое так удивило и поразило Онегина. В предшествовавшей статье мы уже говорили о письме Онегина к Татьяне и о результате всех его страстных посланий к ней.
  
  
   ..... В одно собранье
  
  
   Он едет; лишь вошел... ему
  
  
   Она навстречу. Как сурова!
  
  
   Его не видит, с ним ни слова;
  
  
   У! как теперь окружена
  
  
   Крещенским холодом она!
  
  
   Как удержать негодованье
  
  
   Уста упрямые хотят!
  
  
   Вперил Онегин зоркий взгляд:
  
  
   Где, где смятенье, состраданье?
  
  
   Где пятна слез?.. Их нет, их нет!
  
  
   На сем лице лишь гнева след...
  
  
   Да, может быть, боязни тайной,
  
  
   Чтоб муж иль свет не угадал
  
  
   Проказы, слабости случайной...
  
  
   Всего, что мой Онегин знал...
  Теперь перейдем прямо к объяснению Татьяны с Онегиным. В этом объяснении все существо Татьяны выразилось вполне. В этом объяснении высказалось все, что составляет сущность русской женщины с глубокою натурою, развитою обществом!, - все: и пламенная страсть, и задушевность простого, искреннего чувства, и чистота, и святость наивных движений благородной натуры, и резонерство, и оскорбленное самолюбие, и тщеславие добродетелью, под которой замаскирована рабская боязнь общественного мнения и хитрые силлогизмы ума, светскою моралью парализовавшего великодушные движения сердца... Речь Татьяны начинается упреком, в котором высказывается желание мести за оскорбленное самолюбие:
  
  
   Онегин, помните ль тот час,
  
  
   Когда в саду, в аллее нас
  
  
   Судьба свела, и _так смиренно
  
  
   Урок ваш выслушала я!
  
  
   Сегодня очередь моя_.
  
  
   Онегин, я тогда моложе,
  
  
   Я лучше, кажется, была,
  
  
   И я любила вас; и что же?
  
  
   Чт_о_ в сердце вашем я нашла?
  
  
   Какой ответ? Одну суровость.
  
  
   Не правда ль? Вам была не новость
  
  
   Смиренной девочки любовь?
  
  
   И нынче - боже! стынет кровь,
  
  
   Как только вспомню взгляд холодный
  
  
   И эту проповедь...
  В самом деле, Онегин был виноват перед Татьяной в том, что он не полюбил ее _тогда_, как она была )моложе_ и _лучше_ и любила его! Ведь для любви только и нужно, что молодость, - красота и взаимность! Вот понятия, заимствованные из плохих сентиментальных романов! Немая деревенская девочка с детскими мечтами - и светская женщина, испытанная жизнию и страданием, обретшая слово для выражения своих чувств и мыслей: какая разница! И все-таки, по мнению Татьяны, она более способна была внушить любовь тогда, нежели теперь, потому что она тогда была моложе и лучше!.. Как в этом взгляде на вещи видна русская женщина! А этот упрек, что тогда она нашла со стороны Онегина одну суровость? "Вам была не новость смиренной девочки любовь?" Да это уголовное преступление - не подорожить любовию нравственного эмбриона!.. Но за этим упреком тотчас следует и оправдание:
  
  
   ....._Но вас
  
  
   Я не виню_: в тот страшный час
  
  
   Вы поступили благородно,
  
  
   Вы были правы предо мной:
  
  
   Я благодарна всей душой...
  Основная мысль упреков Татьяны состоит в убеждении, что Онегин потому только не полюбил ее тогда, что в этом не было для него очарования соблазна; а теперь приводит к ее ногам жажда скандалезной славы. Во всем этом так и пробивается страх за свою добродетель...
  
  
   Тогда - не правда ли? - в пустыне,
  
  
   Вдали от суетной молвы,
  
  
   Я вам не нравилась... Что ж ныне
  
  
   Меня преследуете вы?
  
  
   Зачем у вас я на примете?
  
  
   Не потому ль, что в высшем свете
  
  
   Теперь являться я должна;
  
  
   Что я богата и знатна;
  
  
   Что муж в сраженьях изувечен;
  
  
   Что нас за то ласкает двор?
  
  
   Не потому ль, что мой позор
  
  
   Теперь бы всеми был замечен
  
  
   И мог бы в обществе принесть
  
  
   Вам соблазнительную честь?
  
  
  
  
  
  
   Я плачу... Если вашей Тани
  
  
   Вы не забыли до сих пор,
  
  
   То знайте: колкость вашей брани,
  
  
   Холодный, строгий разговор,
  
  
   Когда б в моей лишь было власти
  
  
   Я предпочла б _обидной_ страсти
  
  
   И этим письмам и слезам.
  
  
   К моим младенческим мечтам
  
  
   Тогда имели вы хоть жалость,
  
  
   Хоть уважение к летам...
  
  
   А нынче! - чт_о_ к моим ногам
  
  
   Вас привело? _Какая малость_!
  
  
   Как с вашим сердцем и умом
  
  
   Быть чувства мелкого рабом?
  В этих стихах так и слышится трепет за свое доброе имя в большом свете, а в следующих затем представляются неоспоримые доказательства глубочайшего презрения к большому свету... Какое противоречие! И что всего грустнее, то и другое истинно в Татьяне...
  
  
   А мне, Онегин, пышность эта,
  
  
   Постылой жизни мишура,
  
  
   Мои успехи в вихре света,
  
  
   Мой модный дом и вечера,
  
  
   Что в них? Сейчас отдать я рада
  
  
   Всю эту ветошь маскарада,
  
  
   Весь этот блеск и шум, и чад
  
  
   За полку книг, за дикий сад,
  
  
   За наше бедное жилище,
  
  
   За те места, где в первый раз,
  
  
   Онегин, видела я вас,
  
  
   Да за смиренное кладбище,
  
  
   Где нынче крест и тень ветвей
  
  
   Над бедной нянею моей...
  Повторяем: эти слова так же непритворны и искренни, как и предшествовавшие им. Татьяна не любит света и за счастие почла бы навсегда оставить его для деревни; но пока она в свете - его мнение всегда будет ее идолом, и страх его суда всегда будет ее добродетелью...
  
  
   А счастье было так возможно,
  
  
   Так близко!.. Но судьба моя
  
  
   Уж решена; неосторожно,
  
  
   Быть может, поступила я:
  
  
   Меня с слезами заклинаний
  
  
   Молила мать; для бедной Тани
  
  
   Все были жребии равны...
  
  
   Я вышла замуж. Вы должны,
  
  
   Я вас прошу, меня оставить;
  
  
   Я знаю: в вашем сердце есть
  
  
   И гордость, и прямая честь.
  
  
   _Я вас люблю_ (к чему лукавить?),
  
  
   _Но я другому отдана,
  
  
   Я буду век ему верна_.
  Последние стихи удивительны - подлинно _конец венчает дело_! Этот ответ мог бы итти в пример классического "высокого" (sublime) наравне с ответом Медеи: _moi_! {"Я!" - Ред.} и старого Горация: _qu'il mourut_! {"Да умрет он!" - Ред.} Вот истинная гордость женской добродетели! Но я другому _отдана_, - именно _отдана_, а не _отдалась_! Вечная верность - _кому_ и в _чем_? Верность таким отношениям, которые составляют профанацию чувства и чистоты женственности, потому что некоторые отношения, не освящаемые любовию, в высшей степени безнравственны... Но у нас как-то все это клеится вместе: поэзия - и жизнь, любовь - и брак по расчету, жизнь сердцем - и строгое исполнение внешних обязанностей, внутренне ежечасно нарушаемых... Жизнь женщины по преимуществу сосредоточена в жизни сердца; любить - значит для нее жить, а жертвовать - значит любить. Для этой роли создала природа Татьяну; но общество пересоздало ее... Татьяна невольно напомнила нам Веру в _Герое нашего времени_, женщину, слабую по чувству, всегда уступающую ему, и прекрасную, высокую в своей слабости. Правда, женщина поступает безнравственно, принадлежа вдруг двум мужчинам, одного любя, а другого обманывая: против этой истины не может быть никакого спора; но в Вере этот грех выкупается страданием от сознания своей несчастной роли. И как бы могла она поступить решительно в отношении к мужу, когда она видела, что тот, кому она всю себя пожертвовала, принадлежал ей не вполне и, любя ее, все-таки не захотел бы слить с нею свое существование? Слабая женщина, она чувствовала себя под влиянием роковой силы этого человека с демонической натурою и не могла ему сопротивляться. Татьяна выше ее по своей натуре и по характеру, не говоря уже об огромной разнице в художественном изображении этих двух женских лиц: Татьяна - портрет во весь рост; Вера - не больше, как силуэт. И, несмотря на то, Вера - больше женщина... но зато и больше исключение, тогда как Татьяна - тип русской женщины... Восторженные идеалисты, изучившие жизнь и женщину по повестям Марлинского, требуют от необыкновенной женщины презрения к общественному мнению. Это ложь: женщина не может презирать общественного мнения, но может им жертвовать скромно, без фраз, без самохвальства, понимая всю великость своей жертвы, всю тягость проклятия, которое она берет на себя, повинуясь другому высшему закону - закону своей натуры, а ее натура - любовь и самоотвержение...
  Итак, в лице Онегина, Ленского и Татьяны Пушкин изобразил русское общество в одном из фазисов его образования, его развития, и с какою истиною, с какою верностью, как полно и художественно изобразил он его! Мы не говорим о множестве вставочных портретов и силуэтов, вошедших в его поэму и довершающих собою картину русского общества высшего и среднего; не говорим о картинах сельских балов и столичных раутов: все это так известно нашей публике и так давно оценено ею по достоинству... Заметим одно: личность поэта, так полно и ярко отразившаяся в этой поэме, везде является такою прекрасною, такою гуманною, но в то же время по преимуществу артистическою. Везде видите вы в нем человека, душою и телом принадлежащего к основному принципу, составляющему сущность изображаемого им класса; короче, везде видите русского помещика... Он нападает в этом классе на все, что противоречит гуманности: но принцип класса для него - вечная истина... И потому в самой сатире его так много любви, самое отрицание его так часто похоже на одобрение и на любование... Вспомните описание семейства Лариных во второй главе, и особенно портрет самого Ларина... Это было причиною, что в "Онегине" многое устарело теперь. Но без этого, может быть, и не вышло бы из "Онегина" такой полной и подробной поэмы русской жизни, такого определенного факта для отрицания мысли, в самом же этом! обществе так быстро развивающейся...
  "Онегин" писан был в продолжение нескольких лет, - и потому сам поэт рос вместе с ним, и каждая новая глава поэмы была интереснее и зрелее. {397} Но последние две главы резко отделяются от первых шести: они явно принадлежат уже к высшей, зрелой эпохе художественного развития поэта. О красоте отдельных мест нельзя наговориться довольно, притом же их так много! К лучшим принадлежат: ночная сцена между Татьяною и нянею, дуэль Онегина с Ленским и весь конец шестой главы. В последних двух главах мы и не знаем, что хвалить особенно, потому что в них все превосходно; но первая половина седьмой главы (описание весны, воспоминание о Ленском), посещение Татьяною дома Онегина) как-то особенно выдается из всего глубокостию грустного чувства и дивно прекрасными стихами... Отступления, делаемые поэтом от рассказа, обращения его к самому себе исполнены необыкновенной грации, задушевности, чувства, ума, остроты; личность поэта в них является такою любящею, такою гуманною. В своей поэме он умел коснуться так многого, намекнуть о столь многом, что принадлежит исключительно к миру русской природы, к миру русского общества! "Онегина" можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением. Удивительно ли, что эта поэма была принята с таким восторгом публикою и имела такое огромное влияние и на современную ей, и на последующую русскую литературу? А ее влияние на нравы общества? Она была актом сознания для русского общества, почти первым, но зато каким великим шагом вперед для него!.. Этот шаг был богатырским размахом, и после него стояние на одном месте сделалось уже невозможным... Пусть идет время и приводит с собою новые потребности, новые идеи, пусть растет русское общество и обгоняет "Онегина": как бы далеко оно ни ушло, но всегда будет оно любить эту поэму, всегда будет останавливать на ней исполненный любви и благодарности взор... Эти строфы, которые так и просятся в заключение нашей статьи, своим непосредственным впечатлением на душу читателя лучше нас выскажут то, что бы хотелось нам высказать:
  
  
   Увы! на жизненных браздах,
  
  
   Мгновенной жатвой, поколенья,
  
  
   По тайной воле провиденья,
  
  
   Восходят, зреют и падут;
  
  
   Другие им вослед идут...
  
  
   Так наше ветреное племя
  
  
   Растет, волнуется, кипит
  
  
   И к гробу прадедов теснит.
  
  
   Придет, придет и наше время,
  
  
   И наши внуки в добрый час
  
  
   Из мира вытеснят и нас.
  
  
  
  
  
  
   Покамест упивайтесь его,
  
  
   Сей легкой жизнию, друзья!
  
  
   Ее ничтожность разумею
  
  
   И к ней привязан мало я;
  
  
   Для призраков закрыл я вежды;
  
  
   Но отдаленные надежды
  
  
   Тревожат сердце иногда:
  
  
   Без неприметного следа
  
  
   Мне было б грустно мир оставить.
  
  
   Живу, пишу не для похвал;
  
  
   Но я бы, кажется, желал
  
  
   Печальный жребий свой прославить.
  
  
   Чтоб обо мне, как верный друг,
  
  
   Напомнил хоть единый звук.
  
  
   И чье-нибудь он сердце тронет;
  
  
   И сохраненная судьбой,
  
  
   Быть может, в Лете не потонет
  
  
   Строфа, слагаемая мной;
  
  
   Быть может, - лестная надежда! -
  
  
   Укажет будущий невежда
  
  
   На мой прославленный портрет
  
  
   И молвит: то-то был поэт!
  
  
   Прими ж мое благодаренье,
  
  
   Поклонник мирных аонид.
  
  
   О ты, чья память сохранит
  
  
   Мои летучие творенья,
  
  
   Чья благосклонная рука
  
  
   Потреплет лавры старика! {398}

Другие авторы
  • Суханов Михаил Дмитриевич
  • Сорель Шарль
  • Свиньин Павел Петрович
  • Львов Николай Александрович
  • Романов Олег Константинович
  • Озаровский Юрий Эрастович
  • Адрианов Сергей Александрович
  • Дуроп Александр Христианович
  • Лесевич Владимир Викторович
  • Вентцель Николай Николаевич
  • Другие произведения
  • Брюсов Валерий Яковлевич - М. В. Михайлова. Литературное окружение молодого В. Брюсова
  • Шевырев Степан Петрович - Болонская школа
  • Шмелев Иван Сергеевич - (О творчестве Ивана Лукаша)
  • Добролюбов Николай Александрович - Повести и рассказы М. И. Воскресенского. Наташа Подгорич. Роман М. И. Воскресенского
  • Надсон Семен Яковлевич - Дневник 1875 - 1876 годов
  • Шекспир Вильям - Трагедия о Юлии Цезаре
  • Краснов Петр Николаевич - Амазонка пустыни
  • Шевырев Степан Петрович - Перечень Наблюдателя
  • Волошин Максимилиан Александрович - Неопалимая купина
  • Короленко Владимир Галактионович - Решение сената по мултанскому делу
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
    Просмотров: 219 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа