Главная » Книги

Дорошевич Влас Михайлович - Вишневый caд

Дорошевич Влас Михайлович - Вишневый caд



В. Дорошевич

Вишневый caд

  
   Театральная критика Власа Дорошевича / Сост., вступ. статья и коммент. С. В. Букчина.
   Мн.: Харвест, 2004. (Воспоминания. Мемуары).
  
   Говорят, Л.H. Толстой, который очень любит произведения А.П. Чехова, не признает в нем драматурга.
   - Но чеховские драмы хороши, как чеховские рассказы! - возражают ему.
   Он, говорят, отвечает:
   - Ну, да! Это и есть не драмы, а рассказы. Может быть, Л.Н. Толстой и в этом случае прав.
   Может быть, "Вишневый сад", например, скорее повесть в лицах, чем сценическое произведение.
   Может быть, в чтении эта повесть производит сильное впечатление.
   Великий режиссёр г. Станиславский. Но воображение режиссёра еще лучше.
   Вечером, одному, читать финал чеховской повести-драмы - это, вероятно, страшно.
   Пустой дом. Запертые двери. Наглухо затворены окна. Старый крепостной слуга лежит на диване. Раздаются удары топора. Рубят вишневый сад.
   Словно заколачивают фоб.
   Это страшная сцена, и в чтении она, быть может, еще сильнее. Быть может.
   Но мне кажется, что чеховская драма и есть настоящий театр.
   Освободить театр от "театральности".
   Довольно этих "условностей", от которых пахнет ремеслом, довольно этих театральных жестов, каких никто не делает в жизни, интонаций, которых в жизни никогда не звучит, слов, которые в жизни произнести стыдно: скажут - "театрально".
   Пусть жизнь остается на сцене, как в спокойных водах отражаются печальные вербы, и веселые цветы, и голубое бездонное небо.
   Это будет прекрасно, - потому что все истинное прекрасно.
   - Правда ли то, что происходит в чеховской драме?
   - Правда.
   - Типично это, характерно?
   - Типично и характерно.
   - Интересно?
   - Интересно.
   Все вопросы кончены.
   "Вишневый сад" полон щемящей душу грусти.
   Это комедия по названию, драма по содержанию. Это - поэма.
   Помещичье землевладение умирает, и Чехов прочел ему отходную, поэтическую, прекрасную.
   И в голосе его дрожат слезы.
   Помещица Раневская, ее брат Гаев, помещик Симеонов-Пищик, это - morituri*.
   Они легкомысленны, безалаберны, беспомощны.
   Г-жа Раневская транжирит деньги за границей, разоряясь на какого-то обирающего ее альфонса. И страшно любит дочь.
   Все мысли, вся душа ее в Париже, но она "страшно любит родину" и "не могла без слез смотреть на поля, когда ехала в вагоне".
   Она гладит и целует шкап, которого не видела 7 лет:
   - Мой милый, милый, старый шкап!
   И пропускает мимо ушей, когда ей говорят, что умер один из старых слуг.
   Она - воплощение беспомощности. Кошелек откроет, - деньга растеряет. Гулять пойдет, - платок, веер все потеряет.
   За ними нужна нянька.
   Как старый крепостной слуга Фирс, который выговаривает своему седому барину:
   - Брючки не те опять надели! Приносит ему пальто:
   - Наденьте. Наденьте. Простудитесь. Меняет ему носовые платки.
   Они беспомощны, как дети.
   "Как дети".
   Вот это-то и наполняет чеховское произведение щемящей грустью.
   Перед вами гибнут, беспомощно гибнут старые, седые дети. И как детей, вам жаль.
   Все в жизни застает их врасплох.
   Известие, что "Вишневый сад" продан, застает их, когда они танцуют, смотрят фокусы, слушают, как начальник станции читает толстовскую "Грешницу".
   Они говорят о материях философских, о том, что такое "гордый человек", в то время, как набатом гудит напоминание:
   - Помните, что "Вишневый сад" продают... продают... Что они могут делать?
   Жаловаться, плакать, говорить. И говорить-то только, по их мнению, "красивые слова". На самом деле шаблонные, затрепанные.
   * Обреченные (лат.).
   Они некультурны.
   Ничему не учились, ничего не знают:
   - Ницше - великий философ! - доказывает, говорят, в своих книгах, что можно делать фальшивые ассигнации. Удивительно!
   - А то еще один философ, говорят, пишет, что надо прыгать с крыши. "Прыгай", - ив этом все дело!
   И этим детям, слабым, невежественным, избалованным приходится вести борьбу за существование. Что они могут? Просить взаймы. Мечтать:
   - Генерал даст взаймы. Тетка-графиня пришлет. Богатый на дочери женится.
   Их спасает еще случай.
   Железную дорогу чрез имение провели. "Отчуждение". Выплыл!
   - Глину какую-то белую англичане в имении у меня нашли. В аренду взяли.
   Выплыл! Дышит. Но ведь "перед смертью не надышишься". И конец наступает.
   Последний акт - страшный акт. Это "жестокий" акт.
   На сцене совершается жестокость. Но и жестокость-то совершается как-то по-детски. Дети так, сами не замечая, совершают ужасные жестокости.
   Апофеоз безалаберности.
   Весь акт полон суматохи по поводу старого верного слуги, больного Фирса.
   -У меня две заботы, - говорит г-жа Раневская, расставаясь с родным гнездом, - первая: больной Фирс.
   - Фирса отправили в больницу?
   - Ты спрашивал: Фирса отправили в больницу?
   - Что Фирс?
   Но действительно осведомиться о Фирсе, за суматохой об нем, никто и не догадался. И вот все уехали. Двери заперты. Ставни закрыты. Из своей каморки выходит Фирс. Человека забыли. Так беспокоились, - и забыли. Он ложится на диван:
   - Ничего... я полежу...
   У него срываются трогательные слова:
   - А надел ли Леонид Андреевич шубу в дорогу?.. Не доглядел... Поди, в пальто поехал... Ох, молодо, зелено...
   И вздыхая о своем пятидесятилетнем барине-ребенке, Фирс лежит на диване, с которого уже, вероятно, не встанет.
   Тихо в пустом доме.
   Из сада доносится стук топора. Рубят старые вишневые деревья.
   Словно заколачивают крышку гроба.
   Кто ж идет на смену этим умирающим людям?
   Купец Лопахин.
   Студент Трофимов.
   Лопахин кулак, из мужиков.
   Это был бы кулак, каких мы видели на сцене уже много, - если бы Чехов не дал ему "исторического объяснения".
   Лопахин торжествует:
   - Здесь мой дед, мой отец на кухню не смел войти. А я - хозяин. Не сон ли?
   Но не Лопахин виновен в этом торжестве.
   "Чумазый", он идет, как исполнитель непреложных велений судьбы. Он только орудие неизбежного.
   Он очень любит помещицу Раневскую и ее семью. У него в мыслях нет ее разорить. Он хочет, всей душой хочет ее спасти.
   Он дает им средство к спасению.
   Разбить имение на участки. Сдать поддачи. Дело верное.
   Но что же поделать, когда на деловые разговоры эти большие дети умеют отвечать только вздохами.
   - Как? Вырубить наш старый, наш милый вишневый сад?
   И "Вишневый сад" идет с аукциона. И Лопахин покупает и рубит сад. Не он бы, так другой.
   Другой представитель бодрого, молодого и сильного поколения - студент Трофимов.
   Он поет "бодрую песнь".
   - На новую жизнь!
   Но студент Трофимов седьмой год сидит в университете. Один из тех, про которых говорится в терпигоревском "Оскудении":
   - Слава Богу, учится успешно: каждый год с факультета на факультет переходит.
   И когда этот Трофимов говорит:
   - На новую жизнь! Слышится:
   - На новый факультет!
   Когда же наша жизнь станет разумной, радостной, светлой, красивой, - говоря любимое чеховское слово, - "изящной"?
   Во всех чеховских пьесах, всегда, среди предрассветного унылого сумрака светится на самом краю горизонта слабая, бледная полоска утренней зари.
   Так и здесь.
   Одно из действующих лиц говорит:
   - Лет через двести наша жизнь станет... Через двести...
   Мне вспомнился узник из "Птичек певчих".
   - Этим маленьким ножичком по стене чик, - и через десять лет вы свободны.
   Комедия Чехова, трагедия Чехова, повесть, поэма, - называйте, как хотите это стихотворение в прозе, - исполняется в Художественном театре превосходно.
   Очень хороша г-жа Книппер.
   Очень типичен г. Станиславский. Трогательный образ старого слуги дает г. Артем. И силищей кулака, но и дрожью задетых нежных душевных струн веет от исполнения г. Леонидова. Превосходен г. Москвин в роли приказчика Епиходова, - поистине, художественное создание. И снова удивителен "вечно неузнаваемый" г. Качалов.
   Очень хороша и полна поэзии постановка: глядящий в окна весь в цвету вишневый сад, полный щебетом птиц и мягкие, нежные, летние сумерки второго акта. Настоящие поэты и большие художники работают в этом театре.
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Театральные очерки В.М. Дорошевича отдельными изданиями выходили всего дважды. Они составили восьмой том "Сцена" девятитомного собрания сочинений писателя, выпущенного издательством И.Д. Сытина в 1905-1907 гг. Как и другими своими книгами, Дорошевич не занимался собранием сочинений, его тома составляли сотрудники сытинского издательства, и с этим обстоятельством связан достаточно случайный подбор произведений. Во всяком случае, за пределами театрального тома остались вещи более яркие по сравнению с большинством включенных в него. Поражает и малый объем книги, если иметь в виду написанное к тому времени автором на театральные темы.
   Спустя год после смерти Дорошевича известный театральный критик А.Р. Кугель составил и выпустил со своим предисловием в издательстве "Петроград" небольшую книжечку "Старая театральная Москва" (Пг.-М., 1923), в которую вошли очерки и фельетоны, написанные с 1903 по 1916 год. Это был прекрасный выбор: основу книги составили настоящие перлы - очерки о Ермоловой, Ленском, Савиной, Рощине-Инсарове и других корифеях русской сцены. Недаром восемнадцать портретов, составляющих ее, как правило, входят в однотомники Дорошевича, начавшие появляться после долгого перерыва в 60-е годы, и в последующие издания ("Рассказы и очерки", М., "Московский рабочий", 1962, 2-е изд., М., 1966; Избранные страницы. М., "Московский рабочий", 1986; Рассказы и очерки. М., "Современник", 1987). Дорошевич не раз возвращался к личностям и творчеству любимых актеров. Естественно, что эти "возвраты" вели к повторам каких-то связанных с ними сюжетов. К примеру, в публиковавшихся в разное время, иногда с весьма значительным промежутком, очерках о М.Г. Савиной повторяется "история с полтавским помещиком". Стремясь избежать этих повторов, Кугель применил метод монтажа: он составил очерк о Савиной из трех посвященных ей публикаций. Сделано это было чрезвычайно умело, "швов" не только не видно, - впечатление таково, что именно так и было написано изначально. Были и другого рода сокращения. Сам Кугель во вступительной статье следующим образом объяснил свой редакторский подход: "Художественные элементы очерков Дорошевича, разумеется, остались нетронутыми; все остальное имело мало значения для него и, следовательно, к этому и не должно предъявлять особенно строгих требований... Местами сделаны небольшие, сравнительно, сокращения, касавшиеся, главным образом, газетной злободневности, ныне утратившей всякое значение. В общем, я старался сохранить для читателей не только то, что писал Дорошевич о театральной Москве, но и его самого, потому что наиболее интересное в этой книге - сам Дорошевич, как журналист и литератор".
   В связи с этим перед составителем при включении в настоящий том некоторых очерков встала проблема: правила научной подготовки текста требуют давать авторскую публикацию, но и сделанное Кугелем так хорошо, что грех от него отказываться. Поэтому был выбран "средний вариант" - сохранен и кугелевский "монтаж", и рядом даны те тексты Дорошевича, в которых большую часть составляет неиспользованное Кугелем. В каждом случае все эти обстоятельства разъяснены в комментариях.
   Тем не менее за пределами и "кугелевского" издания осталось множество театральных очерков, фельетонов, рецензий, пародий Дорошевича, вполне заслуживающих внимания современного читателя.
   В настоящее издание, наиболее полно представляющее театральную часть литературного наследия Дорошевича, помимо очерков, составивших сборник "Старая театральная Москва", целиком включен восьмой том собрания сочинений "Сцена". Несколько вещей взято из четвертого и пятого томов собрания сочинений. Остальные произведения, составляющие большую часть настоящего однотомника, впервые перешли в книжное издание со страниц периодики - "Одесского листка", "Петербургской газеты", "России", "Русского слова".
   Примечания А.Р. Кугеля, которыми он снабдил отдельные очерки, даны в тексте комментариев.
   Тексты сверены с газетными публикациями. Следует отметить, что в последних нередко встречаются явные ошибки набора, которые, разумеется, учтены. Вместе с тем сохранены особенности оригинального, "неправильного" синтаксиса Дорошевича, его знаменитой "короткой строки", разбивающей фразу на ударные смысловые и эмоциональные части. Иностранные имена собственные в тексте вступительной статьи и комментариев даются в современном написании.
  

СПИСОК УСЛОВНЫХ СОКРАЩЕНИЙ

  
   Старая театральная Москва. - В.М. Дорошевич. Старая театральная Москва. С предисловием А.Р. Кугеля. Пг.-М., "Петроград", 1923.
   Литераторы и общественные деятели. - В.М. Дорошевич. Собрание сочинений в девяти томах, т. IV. Литераторы и общественные деятели. М., издание Т-ва И.Д. Сытина, 1905.
   Сцена. - В.М. Дорошевич. Собрание сочинений в девяти томах, т. VIII. Сцена. М., издание Т-ва И.Д. Сытина, 1907.
   ГА РФ - Государственный архив Российской Федерации (Москва).
   ГЦТМ - Государственный Центральный Театральный музей имени A.A. Бахрушина (Москва).
   РГАЛИ - Российский государственный архив литературы и искусства (Москва).
   ОРГБРФ - Отдел рукописей Государственной Библиотеки Российской Федерации (Москва).
   ЦГИА РФ - Центральный Государственный Исторический архив Российской Федерации (Петербург).
  

ВИШНЕВЫЙ САД

  
   Впервые - "Русское слово", 1904, 19 января, No 19.
   ...Л.Н. Толстой, который очень любит произведения А.П. Чехова, не признает в нем драматурга. - Скептическое отношение Л.Н. Толстого к чеховской драматургии зафиксировано близкими к Чехову людьми, Л.И. Авиловой, П.А. Сергеенко, И.А. Буниным (см. А.П. Чехов в воспоминаниях современников. М., 1986. П. Сергеенко. Толстой и его современники. М., 1911). "Чеховская драматургия и в малой мере не отвечала представлению Толстого о высших религиозных задачах искусства. Но даже в более узком смысле - в понимании драматических конфликтов, характеров - Толстой не был согласен с Чехов" (В. Лакшин. Толстой и Чехов. М., 1975, с. 384).
   Может быть, в чтении эта повесть производит сильное впечатление. - См. письмо Дорошевича к К.С. Станиславскому (раздел "Письма).
   Альфонс - любовник, находящийся на содержании у женщины. Образовано от имени главного героя комедии А. Дюма-сына "Господин Альфонс".
   ...начальник станции читает толстовскую "Грешницу". - Поэма А.К. Толстого "Грешница" (1858) - о блуднице, прощенной Христом, - была в репертуаре литературных вечеров и пользовалась большой популярностью.
   Ницше... доказывает, говорят, в своих книгах, что можно делать фальшивые ассигнации. - Неточно процитированные слова Симеонова-Пищина, персонажа "Вишневого сада". Ницше Фридрих (1844-1900) - немецкий философ, один из основателей "философии жизни".
   "Чумазый" - название кулаков из крестьян, мещанства, купечества, разбогатевших после отмена крепостного права на скупке земель у разорившихся помещиков. Кличка впервые была введена М.Е. Салтыковым-Щедриным в "Мелочах жизни" (1886).
   ...про которых говорится в терпигоревском "Оскудении"... - Терпигорев (псевдоним Агава) Сергей Николаевич (1841-1895) - русский писатель, известность ему принесла книга "Оскудение. Очерки, заметки, размышления тамбовского помещика" (1880), запечатлевшая быт и нравы дворянства, жизнь деревни до и после крестьянской реформы.
   Одно из действующих лиц говорит: лет через двести наша жизнь станет... - Слова Вершинина из пьесы "Три сестры" (1900): "Через двести, триста лет жизнь на земле будет невообразимо прекрасной, изумительной".
   Очень хороша г-жа Книппер. - Книппер-Чехова Ольга Леонардовна (1868-1959) - русская актриса. С 1898 г. и до конца жизни работала в Художественном театре. В "Вишневом саде" выступила в роли Раневской. Талант Книппер-Чеховой отличался глубиной чувств и сдержанностью их выражения, психологической тонкостью и строгостью
   Очень типичен г. Станиславский. - К.С. Станиславский играл в "Вишневом саде" Гаева.
   Трогательный образ старого слуги дает г. Артём. - А.Р. Артём исполнил роль Фирса.
   ...веет от исполнения Г. Леонидова. - Л.М. Леонидов играл Лопахина.
   Москвин Иван Михайлович (1874-1946) - русский актер. Начинал в провинции, работал в Театре Корша, с 1898 г. в труппе Художественного театра. В "Вишневом саде" выступил в роли Епиходова. Был мастером воплощения русских типов.
   Качалов (настоящая фамилия Шверубович) Василий Иванович (1875-1948) - русский актер. Работал в Театре A.C. Суворина, играл в провинции, с 1900 г. состоял в труппе Художественного театра. Обладал большим сценическим обаянием, редким по красоте голосом, пластичностью движений. Был любимым актером русской демократической интеллигенции. Не замыкался в рамках определенного амплуа, создавал образы как исполненные высокого драматизма, так и комедийной остроты. В "Вишневом саде" играл Трофимова.
  

Категория: Книги | Добавил: Ash (11.11.2012)
Просмотров: 305 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа