Главная » Книги

Хомяков Алексей Степанович - Дмитрий Самозванец, Страница 3

Хомяков Алексей Степанович - Дмитрий Самозванец


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

>  Повинился ли Шуйский?
  
  Шут
  
  Нет, брат: этого не жди. Такой, право, смех! Наши
  Праведные бояре старого грешника и усовещевают и
  уламывают, а он всё свое твердит.
  
  Бучинский
  Чудное упрямство!
  
  Шут
  
  Вот тебе выбор: скажешь правду, побьют;
  промолчишь, побьют; солжешь, побьют. Что выберешь?
  
  Бучинский
  Скажу правду.
  
  Шут
  
  Ну сам рассуди. Если ты, бусурманин, даром не
  солжешь, то мы, люди крещеные, и подавно без прибыли
  души свои губить не станем. Ведь у нас душа-то не
  ваша, а христианская.
  
  Бучинский
  Ты не совсем дурак, я вижу.
  
  Шут
  А сколько, брат дураков в Москве?
  
  Бучинский
  Тысяч сто, я думаю.
  
  Шуть
  
  Столько было до твоего приезда, а теперь одним
  прибыло. Прощай!
  
  ( Шут уходит. )
  
  Бучинский
  
  Как дерзок он! Но мне смешно сердиться.
  

  
  Явление второе
  
  (Входит Димитрий.)
  
  Димитрий
  
  Бучинский, что? Преступник осужден?
  
  Бучинский
  Нет, государь: идет допрос последний.
  
  Димитрий
  Назвал ли он сообщников?
  
  Бучинский
  
  Молчит.
  Допросы все и пытки бесполезны.
  
  Димитрий
  
  Достаточно пытали. Сей же час
  Судьям вели произнести решенье
  И принести готовый приговор.
  Мне скучно ждать.
  
  ( Бучинский уходит. )
  
  А! Князь Василий Шуйский,
  С Димитрием тягаться ты хотел!
  Бориса раб, полонник Иоанна,
  Дрожаший лист, придворной грязи червь,
  Ты вдруг змеей задумал обратиться
  И голову поднять и зашипеть?
  Иль мыслил ты, что тот, кто сильной волей
  И дерзкою рукой схватил престол,
  Уже ослаб, покояся в порфире,
  И под венцом беспечно задремал?
  Иль совестью терзаемый... Пустое
  Под старость в нем проснулася она,
  А в прежни дни услужливо молчала
  И отрока окровавленный труп
  Обманами и ложью прикрывала.
  И как хитро, как осторожно в нем
  Раскаянье теперь заговорило!
  Он не восстал, чтоб смело обличить
  Отрепьева: нет, это было страшно!
  Нет, памятны ему мой добрый меч,
  И злой налет, и пыл отваги бурный;
  Но тайною подземной войной
  Он вел подкоп... То инок, то Тургенев,
  То мещанин. И после верь льстецу!
  Как ласков он, как униженно ходит,
  Как под рукой могущею ползет,
  Как стелется и тихо песнь заводит
  И гнет кольцом свой бархатный хребет;
  А когти уж готовы! - Друг Басманов,
  Ты спас меня. Теперь, мой старый князь,
  Расчет с тобой мы кончим, и безумцам
  Другим я дам торжественный урок,
  Такой урок, что в гробе захохочет
  Царь Иоанн, покойный мой отец.
  Мне скучно ждать.
  
  ( Входит Бучинский. )
  
  Ты здесь опять, Бучинский?
  Что, кончено?
  
  Бучинский
  
  Подписан приговор.
  
  Димитрий
  
  Подай сюда ...
  
  (Читает)
  
  "За дерзкую крамолу,
  За клевету... За козни на царя...
  Решением всех выборных людей
  Законного, помазанного богом...
  От княжества московского... Василий
  Иванович, князь Шуйский, осужден
  На смерть, в пример другим и в наказанье..."
  Вот подписи бояр, людей духовных,
  Дворян, купцов. - Не спорили?
  
  Бучинский
  
  Никто.
  
  Димитрий
  
  Что ж Шуйский?
  
  Бучинский
  
  Тверд. Ослаб от тяжкой пытки,
  Но духом бодр и смело говорил.
  
  Димитрий
  
  Что говорил?
  
  Бучинский
  
  Перед лицом собора
  Он клеветал, он умолял бояр
  Не изменять отечеству святому;
  Просил дворян, духовных и купцов
  Не предавать души своей обману.
  
  Димитрий
  
  И что ж они?
  
  Бучинский
  
  Иные из дворян
  Церковники в молчании суровом
  Внимали речь бояре и купцы
  Завопили и заглушили голос.
  
  Димитрий
  
  Старик упрям. Я этого не ждал.
  Поди я напишу.
  
  Бучинский уходит
  
  Зачем же медлю?
  Я подпишу... перо мое дрожит.
  Как будто бы бездушному известно,
  Что кровь оно невинного прольет!
  В глазах темно! А, этот чудный старец!
  До сей поры и правдой и, душой -
  Всем жертвовал перед кумиром власти,
  И вдруг восстал и умирать готов,
  И в первый раз как будто вспомнил совесть,
  Высокий род и доблести отцов.
  Простить? Нельзя. Казнить его? Мне больно!
  Твоей души, жестокий Иоанн,
  Мне не дал бог. Рука дрожит невольно,
  Душа скорбит... О, как тяжел обман!
  Но для чего ж судьбе не покорился,
  К чему на бой, безумец, он восстал?
  Или, слепой, уставов проведенья
  И божией он воли не узнал?
  Да, я не сын царей! Но предо мною
  Кто путь открыл, исполненный чудес,
  Меня подъял, как бурною волною,
  И на престол из праха вдруг вознес?
  Кто вел меня под тьмою неприступной,
  Туманами покрыв народов взор
  И Годунова род преступный
  Моей рукой с лица земного стер?..
  
  (Задумчиво)
  
  Но если путь уже свершен и если
  Досель меня ведущая рука
  Сама теперь завесу раздирает?
  Бороться с ней? Не лучше ль уступить,
  Стать пред лицом народов удивленных
  И божий суд бесстрашно возвестить?..
  Но кто ж читал в грядущем? Кто изведал
  Моей судьбы таинственный завет?
  Паду ль в борьбе? Иль небо испытует
  Всю глубину моих державных сил?..
  Борьба с судьбой, невинных казнь! Мне гнусен
  Их кровию обрызганный престол!..
  Но царство, власть!.. Но стыд, когда личину
  С меня сорвут насильственной рукой!..
  Но снова быть во прахе! Но Россия,
  Прекрасная, великая, отдаст
  Свои бразды деснице недостойной.
  Подумать тяжело! И обо мне...
  (О люди глупы! Блеск, и власть, и сила -
  Вот их чему судьба поработила:
  Они души не знают не ценят.)
  Да, обо мне, быть может, скажут: "Мальчик,
  Бродяга смелый, счастливый, пустой,
  Венец схватил и после испугался!".
  Да, скажут "испугался". Никогда!
  Отдам престол, но разве с жизнью. Что же!
  Кому обман мой вреден? Чей венец?
  В борьбе со мной падет князь Шуйский. Жалко!
  Но кровь всегда лилась... Искони,
  От первого творения земного,
  От Авеля до наших грешных дней.
  
  (Подписывает)
  
  Рука опять тверда. Сюда Бучинский!
  
  Входит Бучинский
  
  Басманов где?
  
  Бучинский
  
  Он здесь
  
  Димитрий
  
  Зови его
  
  Входит Басманов
  
  Вот приговор. Вели его исполнить.
  
  Басманов
  
  На смерть?
  
  
  Димитрий
  
  Я жду, что много будет слез
  И частые, докучные прошенья,
  Чтоб Шуйского простил я.
  
  Басманов
  
  Не внимай!
  Мне жалок князь. Он милостив, и ласков,
  И добр ко всем; но смерть его нужна,
  И для тебя один важнее Шуйский,
  Чем целый город нищих и мещан.
  
  Димитрий
  
  Я буду тверд. Тургенев, Федор Конев
  Уже давно, как он, уличены.
  И их казнить сегодня же!
  
  Басманов
  
  Исполню.
  ( Уходит. )
  
  Бучинский
  
  Ты знаешь, царь, как я тебе служил,
  Как верен был в успехах и несчастьи.
  Позволь просить о милости одной.
  
  Димитрий
  
  Твои заслуги помню, пан Бучинский.
  
  Бучинский
  
  Перемени свой строгий приговор.
  
  Димитрий
  
  Нельзя.
  
  Бучинский
  
  Ему судьба его известна.
  И смерти страх его велик. Прости его,
  И никогда уж боле не восстанет,
  И никогда уж дерзкой клеветой
  На новый гнев тебя он не подвигнет.
  
  Димитрий
  
  Лишь мертвые уста не говорят:
  Им верю я; живые не надежны...
  Не ждет ли кто, Бучинский, посмотри!
  
  Бучинский
  
  Здесь многие: боярин князь Мстиславский,
  Вельможный пан князь Вишневский.
  
  Дмитрий
  
  Всех
  Введи сюда.
  
  (Входят многие)
  
  Князь Вишневский! Скучно
  Мы эти дни в заботах провели:
  Волнения, и козни темной злобы,
  И строгий суд смутили наш покой.
  
  Вишневский
  
  Светлейший царь! Тяжел твой труд державный,
  Но рушились все замыслы врагов.
  
  Димитрий
  
  За правду бог. Мстиславский! Я доволен
  Преданностью твоей и всех бояр.
  
  Князь Мстиславский
  
  О государь! С законами согласно
  Произнесли мы строгий приговор.
  
  Димитрий
  
  И он исполнен будет.
  
  Князь Мстиславский
  
  Но внемли
  Молению твоих рабов усердных.
  Не накажи немилостью своей
  За дерзку речь моей главы покорной.
  
  Димитрий
  
  Как наказать? За что?
  
  Князь Мстиславский
  
  Мы дали суд
  По совести и правде беспристрастно,
  И велика преступника вина.
  Но обрати на милость дух высокий,
  О государь! Заслуги многих лет
  Не позабудь, князь вину едину;
  Не позабудь, как верно Шуйский князь
  Всегда служил и в битве и в совете
  Родителю и брату твому,
  Незлобному царю.
  
  Шут
  
  И Годуновым.
  
  Димитрий
  
  И вправду, князь, ты их забыл.
  
  Князь Мстиславский
  
  Мы все
  Служили им. Избрала их Россия,
  Не ведая, что жив законный царь
  О государь! Ты милостив и кроток,
  И как отец ты благ к своим рабам:
  Виновного избавь от смертной казни
  И ссылкою единой накажи.
  
  Шут
  
  Подалее, где холод и морозы!
  Его язык ко рту прилипнет.
  
  Димитрий
  
  Князь!
  Противно мне нескромное прошенье.
  
  Князь Мстиславский
  
  Прости, о царь, усердью моему:
  Я стар и слаб.
  
  Шут
  
  Не накажи за это,
  Отец родной! Он сам тому не рад.
  
  Князь Мстиславский
  
  О государь, помилуй! Князь Василий
  Усерден к богу, церковью любим.
  
  Шут
  
  И вправду, царь: по нем уж все монахи
  Оделись в черное.
  
  Князь Мстиславский
  
  Он утешал
  Сирот, вдовиц.
  
  Шут
  
  Я про сирот не знаю,
  А про вдовиц я точно знаю сам.
  
  Князь Мстиславский
  
  Его прельстили злые люди.
  
  Димитрий
  
  Полно
  Я вижу то, что ты и стар, и слаб.
  
  Шут
  
  Уж от него невесты отказались.
  
  Димитрий
  
  Сегодня весели, потешный князь!
  Не будешь ли просить меня о Шуйском?
  
  Шут
  
  Да что мне в нем? Он вечно морщил лоб
  И никогда не улыбался шуту.
  А смех теперь на площадь посмотреть:
  Там толкотня и визг, и писк, и слезы.
  Все женщины, мальчишки все орут:
  "Кормилец наш, и батюшка, и свет",
  Как будто вся Москва ему сродни.
  А от чего? Ты знаеш ли? Бывало,
  Он на крыльце стоит перед дворцом:
  Поклон царю, поклон народу в пояс,
  Потом царю, потом народу вновь,
  И целый день, как прутик в ветре, гнется.
  
  Димитрий
  
  И наконец переломился он.
  
  Князь Вишневецкий
  
  Светлейший царь, позволь мне слово молвить!
  Мне чуждо всё на здешней стороне;
  Нет ни родства, ни кровного союза
  Меж нашей кровной Польшей и Москвой,
  Меж Шуйскими и князем Вишневецким.
  Но Шуйских род так благороден, древен!
  
  Шут
  
  Всё не древней Адама
  
  Князь Вишневецкий
  
  Замолчи,
  Бесстыдный шут! - Потомок Корибута,
  О государь, дерзает не краснея
  Тебя просить за Рюрикова внука.
  
  Димитрий
  
  Нет, не прощу.
  
  Князь Вишневецкий
  
  Едина кровь течет
  И в князе Шуйском, и в царе российском.
  Такую кровь пролить - не то что казнь
  Произвести над нищим непослушным.
  
  Димитрий
  
  Бескровен бог, безроден царь. Пред ним
  Все равные: и нищий, и вельможа.
  
  Один из поляков
  
  Нет, в нашей Польше так не говорят:
  Там дворянин и пан великородный
  Не то, что...
  
  Бучинский
  (унимая его)
  
  Полно, полно, господа!
  
  Поляк
  
  Язык мой волен, пан.
  
  Князь Вишневский
  
  Любовь народа
  Сильней, чем страх, и милость, чем гроза.
  
  Димитрий
  
  Вопрос сей разрешит нам патер Квицкий.
  Что думаешь ты, патер?
  
  Патер Квицкий
  
  Государь
  То знают все: твое незлобно сердце;
  Доступен ты прошеньям и слезам,
  И кровь и казнь душе противны кроткой.
  
  Димитрий
  
  Да, это правда, мой незлобен дух.
  
  Патер Квицкий
  
  Чудесными лучами окружила
  Десница вышнего главу земных царей,
  И ярче звезд ночных блестят на ней
  Дух мудрости и строгий суд и сила;
  Но выше всех лучей венца
  И краше всех сияет благость:
  Она светит его златую тягость,
  Она царям есть лучший дар творца.
  Она светла, как чистый ангел рая,
  Свежа, как внешняя роса,
  Как фимиам святой, благоухая,
  На землю грешную низводит небеса.
  
  Боярин
  
  Как сладко говорит!
  
  Другой
  
  Ну, честь и слава!
  
  Патер Квицкий
  
  И мне ль, слуге страдавшего за нас,
  Смиренному отшельнику от мира,
  Тебе сказать: "Суди, казни людей!"
  Но ты монах, тебе судьбу народов
  Вручил господь; тебе он повелел
  Смирять вражду, обуздывать крамолу,
  Да в тишине цветет твоя земля.
  Ты мудрый царь и знаешь, что от казни
  Безвременно избавленный злодей
  Невинных часто губити, чем выше
  Дотоле был, тем царству он страшней.
  Но мне ли знать, когда потребна строгость?
  Я не судья.
  
  Боярин
  
  Каков наш краснобай!
  
  Шут
  
  Вот что зовут латинскою обедней?
  Ого!
  
  Дмитрий
  
  Что, князь! Ты слышал сей ответ?
  
  Князь Вишневецкий
  
  Не ксендзами воспитан Вишневецкий;
  Ему до них нет дела. Добрый меч
  Знакомый мне, чем хитрости ученых,
  И напрямик я стану говорить:
  Волнуется Москва.
  
  Димитрий
  
  Уйму безумцев!
  
  Князь Вишневецкий
  
  Не любят нас, сподвижников твоих;
  Народ давно поглядывает косо.
  За что? Не ведаю.
  
  Шут
  
  А вот за что:
  Мужья для вас обмануты, а жены
  За вас прибиты.
  
  Поляк
  
  Слушай, дерзкий шут!
  Перебивай москалей сколько хочешь,
  А в польску речь мешаться не дерзай.
  Что мы, москали, что ль?
  
  Валуев
  
  Ты лях безмозглый!
  
  Молчать, Валуев! С глаз моих долой!
  
  (К полякам)
  
  А вас прошу, товарищи, потише!
  Что говорил ты, князь Адам?
  
  Князь Вишневецкий
  
  Я говорю, что скрытые кинжалы
  Давно на нас острятся в тишине.
  Народ узнает, что его любимцу
  Мы выпросили жизнь, и, может быть,
  Вражда замолкнет, и родится дружба
  Меж нашею дружиной и Москвой.
  
  Димитрий
  
  Я не могу твоей исполнить просьбы
  И вижу то, что этот хитрый князь
  Твой мудрый ум пронырством отуманил.
  Но он падет! - Москва шумит? Пускай!
  Уйму ее! Все Шуйского клевреты
  Раздоры сеют. Раздавлю гнездо,
  И стихнет все. Внимать безумной черни,
  Ее ласкать Димитрий не рожден.
  Пусть плачут о преступнике! Клянуся,
  Его ничто от смерти не спасет.
  
  Стольник
  (входя)
  
  О государь, отшельница-царица
  Сюда идет.
  
  Димитрий
  
  Царица, мать моя?
  То редкая и дорогая гостья.
  Я к ней иду навстречу. Господа!
  Останьтесь здесь.
  
  (Уходит)
  
  Боярин
  (Шуту)
  
  Что, брат!Язык к гортани
  Прильпе?
  
  Шут
  Ну, что ж? Боюсь усов,
  И вся Москва боится их.
  
  Боярин
  
  И вправду,
  От них теперь уж вовсе нет житья.
  
  Другой
  
  Перебивай москалей, а преж ними
  Молчи, как мертвый! Ждите, час придет:
  Зажмем вам рты, незванные пришельцы.
  
  Другой
  А царь.
  
  Другой
  Ну, что об нем и говорить!
  
  Другой
  Подумаешь, да вспомнишь Годунова!
  

  
  Явление третье
  
  Входят Димитрий, царица Марфа.
  
  Димитрий
  
  О мать моя, благополучен день,
  Когда стопы твои благословляют
  Сей дом забот и царственных трудов.
  
  Царица Марфа
  
  Свидетелей здесь много. Я с тобою
  Беседовать хочу наедине.
  
  Димитрий
  
  Подите вон, бояре! Вишневецкий,
  Товарищи, прошу, оставьте нас!
  
  (уходят все)
  
  Мы здесь одни. Я жду твоих велений.
  
  Царица Марфа
  
  Свой монастырь и кельи тихий кров
  Отшельница оставила недаром.
  Я с просьбою великой.
  
  Димитрий
  
  Говори!
  
  Царица Марфа
  
  О, далеки от страждущего сердца
  Весь дольний мир и гром его сует.
  Земная жизнь уж кончилась для Марфы:
  Печальная вдовица погребла
  Все радости, надежды и отрады
  В могиле той, где спит кровавый труп,
  Младенца труп, Димитрий мой!
  
  Димитрий
  
  Царица
  Он жив во мне.
  
  Царица Марфа
  
  Оставь, мне тяжело...
  Там за стеной, в затворе молчаливом,
  Где света шум безвестен и забыт,
  Промчалась весть ужасная, что Шуйский
  Нас обличал в обмане, что его
  Приговорил ты к смерти. Правда ль?
  
  Димитрий
  
  Правда.
  
  Царица Марфа
  
  Прости его. Когда бесчеловечный
  Борис убил младенца моего
  (О боже мой, на душу Годунова
  Излей весь гнев, всё мщение свое), -
  Князь Шуйский...
  
  Димитрий
  
  Скрыл убийцу от законов.
  
  Царица Марфа
  
  Преступника не мог он наказать.
  Доверием и даже властью царской
  Владел Борис. От горести моей
  Бежали все со страхом и презреньем;
  Но Шуйский князь в растерзанную грудь
  Пролил елей духовных утешений;
  Со мной один горячею слезой,
  Отрадную для горестного сердца,
  Он обливал младенца ранний гроб.
  Прости его! О, будь великодушен!
  Ты царствуешь, ты силен, ты счастлив.
  
  Димитрий
  
  Кто? Я счастлив? Да, я одет в порфиру,
  Передо мной толпится пышный двор.
  Ха-ха счастлив! А там кругом волненье,
  И заговор, и ропот, и ножи,
  Остримые уликою безумной,
  И вкруг себя я должен собирать
  Надменную дружину иноземцев,
  Ее мечом и цепью устрашать
  Родную Русь!.. Моя завидна участь!
  Здесь, во дворце, перед лицом царя,
  Пришелец лях осмелился... О боже!
  И он живет еще! Передо мной
  Нахальный лях москалями ругался!
  Я чувствовал, что весь затрепетал,
  Душа огнем и ядом наливалась!
  Я мог его убить, я мог во прах
  Его стоптать, спалить безумца громом,
  И я стерпел, и должен был молчать!..
  А кто виной? - Князь Шуйский. Кто народу
  С его царем борьбу готовить смел?
  Кто? - Шуйский твой. - Но он умрет.
  
  Царица Марфа
  
  Как страшен!
  
  Димитрий
  

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
Просмотров: 206 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа