Главная » Книги

Ключевский Василий Осипович - Русский рубль Xvi—xviii вв. в его отношении к нынешнему, Страница 3

Ключевский Василий Осипович - Русский рубль Xvi—xviii вв. в его отношении к нынешнему


1 2 3 4 5 6 7 8

ю составляет он теперь. Но если все другие предметы, кроме хлеба, обходились древнерусскому потребителю дороже, чем обходятся они нам, то особенно дорого стоили ему предметы привозные, что объясняется условиями внешней торговли России в те века. В следующей таблице показаны выраженные в копейках и пудах отношения нынешних цен некоторых из этих привозных предметов к ценам второй половины XVI и начала XVII в., заимствованным из записки Барберини и частью из Торговой книги; в этой таблице мы сопоставили высшие нынешние московские цены с низшими тогдашними московскими же ценами, чтобы получить знаменатели отношений выше средних и, таким образом, нагляднее показать, как далеко не достигают и эти преувеличенные знаменатели выведенного нами общего знаменателя отношений хлебных цен34.
  
   Перец (черный) . .
   1200:441
   = 2,9
   Сахар головной . .
   850:343
   = 2,4
   Гвоздика . .
   3000:2000
   = 1,5
   Мускатные орехи . .
   8000:1028
   = 7,7
   Имбирь . .
   1400:411
   = 3,4
   Чернослив . .
   1100:43
   = 25,5
   Изюм . .
   1100:34
   = 32,3
   Бумага хлопчатая . .
   1400:103
   = 13,6
   " писчая (стопа) . .
   1200:40
   = 30,5
  
   Сами по себе эти отношения ничего не значат или значат противное тому, что должны значить. Если, например, стопу писчей бумаги в конце XVI в. в Москве покупали по 4 гривны, а мы покупаем по 13 руб., отсюда вовсе не следует заключать, что с тех пор бумага вздорожала в 30 1/2 раза: этого не могло случиться, потому что в XVI в. бумагу привозили в Московию голландцы, с большими издержками и риском совершая поездки к восточным балтийским и даже беломорским берегам, а теперь товар этот в огромном количестве выделывается в России. Действительный экономический смысл этим отношениям сообщают цены хлеба. Если стопа бумаги, которая стоит теперь 13 руб., в конце XVI в. продавалась по 40 коп., а на копейку тогда можно было купить хлеба в 74 раза больше, чем теперь, значит, бумага теперь стала в 2,2 раза дешевле, чем была в то время. Эти отношения мы намеренно составили из низших цен XVI в. и высших нынешних, чтобы получить наибольшие знаменатели, какие получить можно: разумеется, деля 74 на эти знаменатели, мы получим наименьшие частные, показывающие, во сколько раз подешевел тот или другой привозной товар с конца XVI в. Так узнаем, что сахар стал дешевле не менее как в 30 раз, гвоздика - не менее 49 раз. Если по отмеченным в таблице предметам можно судить о тогдашней стоимости вообще всех колониальных и мануфактурных товаров сравнительно с их нынешними ценами, то окажется, что эти товары, большею частью предметы роскоши, с тех пор подешевели в 5 1/2 раз.
   Туземные предметы по своей сравнительной стоимости гораздо ближе подходили к хлебу, как это видно из следующей сравнительной таблицы московских цен 1882 г. и цен второй половины XVI в., заимствованных из записки Барберини 1565 г., из статейного списка посольства Флетчера 1588-1589 гг. и частию из Торговой книги35.
  
   Курица . .
   65:1 1/2 к.
   = 43
   Утка живая . .
   80:3
   = 27
   Масло коровье (фунт) . .
   35: 3/7
   = 82
   Солонина (фунт) . .
   13: 5/8
   = 21
   Яиц сотня . .
   250:5
   = 50
   Кочней капусты сотня . .
   500:12
   = 42
   Огурцов сотня . .
   14: 4/5
   = 17
   Масло семенное (пуд) . .
   650:20
   = 32
   Воск (пуд) . .
   2900:103
   = 28
   Мед (пуд) . .
   200:41
   = 49
   Лен (пуд) . .
   1000:70
   = 14
   Сало говяжье (пуд) . .
   640:24 1/2
   = 28
   Овчина . .
   250:6
   = 42
  
   Средний знаменатель 37. Итак, домашняя птица, мясо, продукты пчеловодства и огородничества, как и другие туземные предметы продовольствия и домашнего хозяйства, кроме хлеба, с конца XVI в. подешевели ровно вдвое, если о сравнительной ценности всего этого можно судить по указанным в таблице статьям.
   Еще ближе к хлебным ценам сравнительная стоимость скота в XVI в. Впрочем, для изучения этой статьи хозяйства мы имеем очень скудные данные, извлеченные из приходо-расходной книги Камельокого монастыря и Уставной книги Разбойного приказа36. Найденные здесь цифры мы сопоставляем со средними ценами на скот в издании департамента земледелия и сельской промышленности 1882 г., где показаны особо цены скота осенью и весной. В приходо-расходной книге помечено, в каком месяце и по какой цене продана лошадь или корова. Мы сопоставляем весенние цены департамента с весенними и летними ценами приходо-расходной книги, а осенние цены первого - с осенними и зимними ценами второй. При этом надобно заметить, что в издании департамента выведены средние цены только рабочих лошадей, а в приходо-расходной книге обозначены цены и рабочих и более дорогих выездных, следовательно, средние цены лошадей, выведенные по этой книге, выше средних в издании департамента, а потому и средний знаменатель отношения, выведенный из сравнения тех и других, выйдет скорее ниже, чем выше действительного. Такса Разбойного приказа выше цен приходо-расходной книги и, по-видимому, соображена с курсом более дорогих рынков: мы сопоставляем ее со средними годовыми ценами cкота по Московской губернии в 1882 г. Получаем такой ряд отношений, в которых предыдущими членами служат цены 1882 г. (в коп.), а последующими - цены XVI в.
  
  
   Лошадь весной и летом . .
   5000:88
   = 57
   Вологда . .
   " осенью и зимой . .
   4000:60
   = 67
  
   Корова весной . .
   3200:67
   = 48
  
  
  
  
   Москва . .
   Лошадь осенью . .
   4500:138
   = 33
  
  
  
  
  
   Лошадь рабочая . .
   5250:150
   = 35
  
   Корова . .
   4500:100
   = 45
   Указные цены . .
   Бык . .
   4500:100
   = 45
  
   Овца . .
   400:10
   = 40
  
   Средний знаменатель 46, т. е. скот подешевел с конца XVI в. только в 1,6 раза.
   Наконец, всего любопытнее было бы определить сравнительную стоимость труда. Но удовлетворительному решению этого вопроса, кроме скудости данных, мешает еще трудность найти соизмеримые величины, т. е. такие древние и нынешние цены, которые означали бы стоимость одинакового труда и при одинаковых условиях. В издании департамента приведены поденные цены на пруд сельских рабочих во время производства ярового посева, сенокоса и уборки хлебов. Данных о стоимости такого труда мы не находим в памятниках XVI в. Но в приходо-расходной книге Корнилиева монастыря есть довольно много указаний на то, что платил монастырь разным наемным мастеровым и чернорабочим. Все эти цены годовые, а не поденные. Все рабочие служили монастырю на его харчах; притом одни работали в своей "одеже и обутке", другие получали то и другое от монастыря; сообразно с этим изменялась и наемная плата деньгами. При таких разнообразных условиях сравнение древних и нынешних цен на труд становится очень рискованным. Чтобы получить возможно безопасный вывод, сделаем такой расчет. Цены на сельский труд в 1882 г. вообще были умеренные. Мастеровой труд ценится выше работы простого поденщика, но сельский рабочий весной и летом - далеко не самый дешевый поденщик. Погодная наемная плата, разумеется, относительно ниже поденной; положим, что она вдвое ниже последней, т. е., считая в году 300 рабочих дней, положим, что сельский поденщик в 150 дней весенней и летней рабочей поры выработает столько же, сколько получил бы он, нанявшись на целый год. Поэтому средний по Вологодской губернии заработок сельского пешего рабочего за 150 дней на хозяйских харчах мы сопоставим с годовой платой тех мастеров и рабочих Корнилиева монастыря в 1576-1577 гг., о которых в приходо-расходной книге прямо замечено, что они получали плату не только "за рубахи и рукавицы и ногавицы и за всю обутку", но и "за шубу и за сермягу, за все платье", т. е. работали во всей своей одежде, тогда как другие, имея свои рубахи и обутку, получали шубу и сермягу от монастыря и за то пользовались меньшей денежной платой. Таким образом, мы по возможности уравновесим различные условия древнего и нынешнего найма и вместе с тем приблизим цифры старинных цен на труд к цифрам нынешних, иначе говоря, уменьшив расстояние между этими цифрами, получим такие отношения между теми и другими цепами, знаменатели которых трудно будет заподозрить в преувеличении, что нам и нужно всего более. Пеший рабочий в Вологодской губернии получал в 1882 г. средним числом по 45 коп. за день работы в страдную пору на хозяйских харчах, что составит 67 руб. 50 коп. за 150 рабочих дней. Комельский монастырь платил сапожному мастеру при его платье 90 коп. в год, плотнику - 110 коп.; следовательно, в 1576/77 г. первый получал в 75, а второй в 61 раз меньше сельского рабочего 1882 г. Швецу монастырь платил 105 коп. в год, а другому мастеровому, ремесло которого не обозначено, даже только 45 коп., следовательно, первый получал в 64, а второй в 150 раз меньше нынешнего сельского поденщика. Чернорабочие получали почти столько же, сколько мастера, потому что обязаны были "всякое дело делати черное по вся дни", иногда даже по воскресеньям. Средняя плата им при своем платье была 110 коп., в 61 раз меньше заработка нынешнего сельского работника. Но Герберштейн говорит, что в городе Москве обычная плата за работу простому поденщику была 1 1/2 деньги, в 94 раза меньше, чем сколько получал чернорабочий поденщик в Москве в 1882 г. (60-80 коп.). Такие цифры заставляют думать, что труд теперь нисколько не дешевле, чем он был в XVI в., напротив, стал, по-видимому, даже несколько дороже.
   Нельзя не заметить некоторой последовательности в выведенном при помощи хлебных цен отношении древней стоимости разных предметов потребления к нынешней. Предметы привозные, удовлетворявшие преимущественно потребностям роскоши, теперь подешевели больше, чем предметы туземного производства, а из этих последних окот подешевел меньше других предметов, наконец, труд не подешевел вовсе, может быть, даже вздорожал. Когда мы утверждаем, что даже предметы туземные, кроме хлеба, теперь стали дешевле, чем были в XVI в., это значит, что они подешевели сравнительно с хлебом, т. е. хлеб вздорожал больше остальных предметов хозяйства, или, говоря точнее, в общем подъеме цен с XVI в. до нашего времени стоимость хлеба поднялась гораздо выше, чем стоимость других предметов потребления, так что рыночное отношение первого к последним теперь далеко не то, какое существовало триста лет назад. Эту именно перемену и хотели мы обозначить, когда, соображая общие условия сельского хозяйства в древней и современной России, сказали, что в сумме хозяйственных потребностей хлеб -для нас составляет более ценную статью, чем какою был он для древнерусского человека: вывод, основанный на этих общих условиях, вполне подтверждается результатами, к каким привело изучение истории цен. При более подробном и внимательном изучении цен XVI в. можно, без сомнения, точнее определить, насколько изменилась сравнительно с ценами хлеба стоимость других предметов потребления. Мы коснулись этого мимоходом только для того, чтобы нагляднее показать, что цены этих предметов не могут служить поверкой выведенного по хлебным ценам отношения древнего рубля к нынешнему, напротив, хозяйственное значение цен самих этих предметов за известное время становится понятно только при условии, если наперед определено по хлебным ценам отношение тогдашнего рубля к нынешнему. Поверка выводов должна быть основана на разборе возможных ошибок в способе, каким они получены. Главное побуждение, заставляющее сомневаться в точности этих выводов, заключается -в том,. что мы недостаточно знаем свойство хлебных цен XVI в., на которых они основаны. Из хронографа узнаем, что до 1601 г. в Московской земле покупали четверть ржи по 4 1/2 и по 5 денег, а в дороговизну - по 7 1/2 денег. Но что значат эти низкие цены? Изложенные выше выводы построены на том предположении, что такие цены равномерно чередовались на центральных рынках с более высокими, т. е. что в каждое двухлетие круглым счетом один год господствовали низкие цены, а другой - высокие. Но этому известию можно придавать и другое значение: по поводу страшного вздорожания хлеба хронограф для усиления контраста мог припомнить самые дешевые цены, какие бывали иногда, хотя и не часто. Недаром цены, находимые во всех других известиях второй половины XVI в., не такие общие, а приуроченные к известной местности, выше цен хронографа вчетверо, впятеро и больше. Другие памятники, к которым мы обращаемся для поверки своих выводов, внушают даже мысль, что, чем более наберем мы в уцелевших источниках XVI в. известий о местных ценах хлеба, тем более увеличим только список дорогих, а не дешевых цен. С этой стороны заслуживают внимания два памятника, расходная книга Болдина-Дорогобужского монастыря и вкладная книга Кандалакшского монастыря Кемокого уезда Архангельской губернии37. В 1586 г. Болдин монастырь заплатил своим крестьянам по 36 денег за четверть ржи: это очень дорогая цена, в 7 раз дороже дешевой цены хронографа. Во вкладной книге Кандалакшского монастыря находим ряд хлебных цен за 1584-1600 гг. Некоторыми из них нельзя воспользоваться: в книге, например, записано 8 бочек с 1 мерой ржи и ячменя ценой в 5 руб., но не обозначено, сколько ржи и сколько ячменя. Чтобы воспользоваться другими ценами, надобно предварительно объяснить своеобразную метрику Поморского севера, которой держится книга. Она считает новгородками и деньгами, разумея под последними московки, но рубль принимает только московский в 100 новгородок или 200 московок. Хлеб измеряется в ней мерами и бочками. В 1655 г. положены были в монастырь две меры с четвериком ржи за 22 1/2 алтына, очевидно, мера оценена была в 10 алтын, а четверик - в 2 1/2, т. е. в мере считалось 4 четверика, следовательно, мера была половина северной, т. е. новгородской, четверти. В 1594 г. положены были в монастырь 4 бочки ржи за 3 руб. 12 алтын, по 7 алтын мера, т. е. в бочке считалось 4 меры: это малая бочка, равнявшаяся новгородской коробье. По цене монастырских вкладов мера ржи стоила в 1584 г. 30 денег; в 1585 г.- 30 денег; в 1593 г. - 50 и 150 денег; в 1594 г. - 42 и 50 денег; в 1599 г. - 40 денег; в 1600 г. - 26 денег. Переложив северные меры на тогдашние московские четверти, считая 6 московских четвериков в мере, найдем, что московская четверть ржи, по оценке Кандалакшского монастыря, стоила в 1584 г. 40 денег; в 1585 г. - 40 денег; в 1593 г. - 66 2/3 и 200 денег; в 1594 г. - 56 и 66 2/3 деньги; в 1599 г. - 53 1/3 деньги; в 1600 г. - 34 2/3 деньги. Если даже откинем непомерно высокую, близкую к голодной цену - 200 денег, то получим из остальных среднюю - 51 деньга за московскую четверть. Сопоставив эту среднюю и смоленскую цену 1586 г. со средними по Архангельской и Смоленской губерниям 1882 г. (1150 и 790 коп.), получим отношения, знаменатели которых даже немного ниже того, какой выведен выше, по дорогим ценам второй половины XVI в. (именно получим 23 и 22). Правда, цены обеих монастырских книг нельзя считать нормальными. Обе книги принадлежат двум далеко не самым хлебородным окраинам тогдашнего Московского государства. Цены, по которым Болдин монастырь покупал в 1585/86 г. не только хлеб, но и другие товары как в Москве, так и на месте, значительно выше обычных московских цен того времени; значит, болдинская книга отметила цены и дорогого края и дорогого времени. О беломорском побережье нечего и говорить: там, на окраине земледельческой полосы, всегда господствовала сравнительная дороговизна. Вообще подозрение, что выведенное выше отношение рубля второй половины XVI в. к нынешнему, как 74 к 1, преувеличено, значительно ослабляется географией дорогих хлебных цен XVI в. Если местные цены, дошедшие от этого века, как нарочно, почти все много выше дешевых общих, отмеченных Герберштейном, Флетчером и хронографом, то ори этом не следует забывать, что эти местные цены, как нарочно, идут из таких малохлебных или окрайных областей, как Смоленская, Псковская, Новгородская, Белозерская, Вологодская, Архангельская, и не дошло ни одного достаточно полного и ясного известия из местностей, более центральных или хлебных, тянувших к Твери, Владимиру, Нижнему, Рязани, Туле, а дешевые цены у иностранцев и в хронографе прежде всего и могли быть взяты с этих центральных и обильных хлебом рынков. Несмотря на все это, для проверки своих выводов предположим в этих ценах не обычный, нормальный уровень, а только счастливые явления, такие же отдельные, одиночные случаи, какими были дорогие цены, и в таком значении поставим их в один ряд с последними; при этом мы будем выводить средние из дорогих и дешевых, когда те и другие относятся к одной и той же местности, а из таких же параллельных дорогих будем брать низшие, которые можно принять за средние между дешевыми и самыми дорогими38. Из этих умеренно дорогих местных цен и из средних общих составим отношения, сопоставляя первые с местными средними ценами 1882 г., а вторые - с общими средними, выведенными из местных по центральным губерниям Великоруссии, как уже делали выше. Средние знаменатели этих отношений, составленных с очевидной натяжкой данных в сторону их понижения, выйдут, разумеется, ниже выведенных нами за обе половины века цифр 83 и 74; их можно будет принять за крайние низшие пределы отношения рубля первой и второй половины XVI в. к нынешнему. Цены первой половины явятся в таких отношениях:
  
   Великороссия . .
   Рожь . .
   785:5
   = 157
   Москва . .
   Рожь . .
   840:14
   = 60
  
  
  
  
  
   Рожь . .
   900:13 1/3
   = 67
   Новгород . .
   Ячмень . .
   635:4 2/3
   = 136
   Белоозеро . .
   Рожь . .
   900:14
   = 64
  
  
  
  
   Псков . .
   Ячмень . .
   725:33 1/3
   = 22
  
   Рожь . .
   380:13 1/3
   = 28
   Шунга . .
   Рожь . .
   1350:26 2/3
   = 51
  
   Средний знаменатель
   . . 73
  
   Легко заметить, что это понижение знаменателя произошло от псковских цен, которые, очевидно, много выше умеренно дорогих; если бы их не было, средний знаменатель вышел бы не только не ниже, но даже выше 83, именно 89.
   Выше мы заметили, что 20 и 21 деньга за московскую четверть были хотя не дешевой, но довольно умеренной ценой ржи для Вологодского и Псковского краев во второй половине XVI в.; такими же ценами можно признать 30-35 денег для Беломорья; для Москвы мы принимаем, по показанию Маржерета, 22 деньги. Соображая с этими умеренно дорогими местными ценами ржи выбор цен других хлебов, составим такой ряд отношений за вторую половину XVI в.:
  
  
   Рожь . .
   785:6
   = 131
   Великороссия . .
   Пшеница . .
   1057:12
   = 88
  
  
  
  
   Москва . .
   Рожь . .
   840:22
   = 38
   Переяславль . .
   Овес . .
   330:6
   = 55
   Псков . .
   Рожь . .
   725:21
   = 35
  
  
  
  
   Вологда . .
   Рожь . .
   900:20
   = 45
  
   Пшеница . .
   . 1240
   24 = 52
  
  
  
  
   Архангельск . .
   , Рожь и овес .
   . 1750
   49 = 36
  
   Средний знаменатель .
   . . 60
  
   Псковская цена опять оказалась сравнительно выше других: без нее средний знаменатель поднялся бы до 64. Это объясняется прежде всего тем, что псковские цены взяты из летописи, которая обыкновенно отмечала только особенно высокие цены, поднимавшиеся выше умеренно дорогих. Итак, первая поверка приводит к тому, что знаменатель 83, выведенный для рубля первой половины XVI в., по-видимому, нисколько не преувеличен, а знаменатель рубля второй половины 74 может быть понижен до 64 или до 60.
   Возможен и другой способ поверки. Определяя отношение дешевых и высших дорогих цен XVI в. к нынешним, мы сопоставляли те и другие со средними ценами 1882 г. Но, может быть, это неправильно: может быть, лучше было бы сопоставлять древние дешевые и дорогие цены раздельно с дешевыми и дорогими новейшими, составляющими низшие и высшие пределы колебаний, из которых выведены средние в издании департамента. Правда, и здесь мы сделаем явную натяжку с намерением понизить знаменатель отношения древнего рубля к нынешнему. Колебания цен в пределах одного урожайного года, происходящие от качества хлеба, от условий места и времени года, далеко не те же, что колебания на протяжении многих лет, зависящие от изменчивости урожая: последние, разумеется, несравненно сильнее первых; самая дорогая из цен урожайного года еще не составляет дороговизны. Значит, сопоставляя наиболее дорогие цены XVI в. с высшими 1882 г., мы, собственно, будем сравнивать высшие из дорогих древних цен с высшими из дешевых новейших: полученные знаменатели отношений выйдут много ниже тех, какие получились бы при сравнении соизмеримых цен. Для ослабления этой натяжки мы только выбросим из числа дорогих цен те, которые названы в источниках голодными или приближались к ним. Помещенная выше (стр. 198) схематическая таблица дешевых цен XVI в. преобразится в следующую, в которой предыдущими членами отношений будут средние из низших цен по центральным губерниям Великороссии 1882 г.
  
   Рожь .............. 613: 5 = 123
   Овес .............. 225:2 1/2 = 90
   Ячмень ............ 364:4 = 91
   Пшеница ........... 875 : 12 =73
   Средний знаменатель ............ 94
  
   Сопоставив высшие из дорогих цен XVI в. с высшими 1882 г., получим два таких ряда отношений, из коих первый относится к первой половине XVI в., а второй - ко второй половине.
  
  
   Рожь . .
   920:40
   = 23
   920:21
   = 44
   Псков . .
   Овес . .
   450:13 1/3
   = 34
   450:16
   = 28
  
  
   Ячмень . .
   750:26 2/3
   = 28
   750:26 2/3
   = 28
  
   Пшеница . .
  
   - -
   1440:44
   = 33
  

Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
Просмотров: 180 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа