Главная » Книги

Писарев Дмитрий Иванович - Схоластика Xix века, Страница 4

Писарев Дмитрий Иванович - Схоластика Xix века


1 2 3 4 5

то его опрокинула не стихийная сила, не германцы, а внутренняя необходимость. Германцы являются какими-то charges d'affaires {Поверенные в делах (франц.). - Ред.} исторического промысла, являются потому, что понадобились живые соки в историческом организме. Словом, эти историки видят в цепи событий общую разумную идею. Г. Чернышевский смотрит на вещи проще и хладнокровнее. Он говорит, что за классическою цивилизациею наступило варварство не потому, что так было необходимо, а потому, что так случилось. Классический мир погиб оттого, что его буквально задавили варвары. Не будь варваров, он бы жил до сих пор и, наверно, выработал бы себе и новые идеи, и новые стремления, и новые бытовые формы. Против этого возражать мудрено. Как же бы в самом деле погибла классическая цивилизация, если бы никто не разорял городов, не жег книг и не бил людей? Положим, пролетариат бы с каждым годом увеличивался, - что ж из этого? Если вы слишком натянете струну - она лопнет. Если голодный народ дойдет до крайней степени страдания - он взбунтуется.74 Так или иначе произойдет переворот; оппозиция сделается правительством, и пойдут новые порядки. Как бы ни было тяжело жить, а не могли же все жители Рима разбежаться в леса, уничтожить свои жилища и превратиться в полудиких. Все эти события, обозначающие собою падение цивилизации, возможны только при напоре грубой материальной силы, т. е. опять-таки при нашествии варваров или, что почти то же самое, при геологическом перевороте. Стало быть, основная мысль г. Чернышевского остается верною: не будь варваров, не было бы и падения древней цивилизации. Внутренней необходимости падения не было. Но, доказывая верную мысль, г. Чернышевский, как с ним часто бывает, заходит слишком далеко и впадает в парадокс. Он начинает утверждать, что общество не бывает ни молодым, ни зрелым, ни старым, что изменяются и старятся только отдельные люди и что на место 20-летнего Петра выдвигается 20-летний Иван, потом 20-летний Андрей, обладающий тою же свежестью сил и теми же юношескими стремлениями; какими в свое время обладали состарившиеся Иван и Петр. Парадоксальное положение это опровергается двумя-тремя простыми вопросами: г. Чернышевский, неужели вы думаете воспитать вашего сына в тех идеях, в каких вас самих воспитали ваши родители? Г. Чернышевский, неужели вы теперь пишете то же самое, что в 1841 году писал барон Брамбеус? Г. Чернышевский, неужели вы разделяете верования и предрассудки вашего дедушки? Или неужели ваш дедушка с удовольствием прочел бы вашу статью об антропологическом принципе? Ответив себе на эти вопросы, г. Чернышевский немедленно убедится в том, что он теперь не то, чем был, лет 20 тому назад, его отец, и что сын его (г. Чернышевского) будет, лет через 20, не то, что теперь г. Чернышевский. Убедившись в этом, он допустит для общества возможность крепнуть и дряхлеть, но все-таки никогда не согласится с тем, чтобы общество могло одичать, а цивилизация погибнуть без внешнего напора материальной силы.
   Философскую часть статьи г. Чернышевского г. Бестужев-Рюмин совершенно оставляет без внимания. Он приступает к разбору журнальной критической статьи как к оценке специального исторического исследования. Он сражается не с идеею, а с отдельными фактами, и, сказать правду, сражается крайне неудачно. "Точно ли, - спрашивает он, - Риму нужно было ждать варваров, чтобы погибнуть? Что же, Марий с своими когортами, Сулла с проскрипциями, триумвиры с своими знаменитыми пожертвованиями были лучше варваров?.. Не изменилось ли под влиянием всех этих событий римское общество, не переменился ли самый состав его, не перемешались ли его элементы?" Ну, что же из этого следует? - Общество изменяется, элементы перемешиваются, а классическая цивилизация все-таки живет, и люди все-таки не превращаются в дикарей, несмотря ни на когорты Мария, ни на проскрипции Суллы, ни на пожертвования триумвиров. Но приходят варвары, режут целые населения, сжигают города, - и цивилизация тонет в крови, задыхается под пеплом и мусором. Вы сами, г. Бестужев-Рюмин, возражая г. Чернышевскому, говорите то, что сказал он в своей статье. После Мария, Суллы и триумвиров классический мир дышал целые пять столетий, сопротивляясь даже внешнему напору германцев. А если бы не было этого внешнего напора, мы не знаем, как бы повернулись дела. Протест против военного деспотизма, против угнетения рабов, против господствовавшего разврата слышался с разных сторон; протестовали философы, поэты, историки; протестовали жизнью и смертью христианские мученики, египетские терапевты и чисто эллинские новоплатоники.75 В законодательстве и в судебной практике замечаются около времени Антонинов некоторые смягчения, участь рабов облегчается, увольнение раба становится легче и прочнее. Очень правдоподобно, что древний мир извернулся бы своими средствами, если бы его не скрутили внешние обстоятельства. Мало того, иначе даже и не могло бы случиться. Мыслимо ли, чтобы какой-нибудь народ умер естественною смертью, если его не теснят снаружи? А ведь древний мир представлял собою, как выражается сам г. Бестужев-Рюмин, "конгломерат народов". Каково бы ни было истощение его духовных сил, а умереть он не мог. Переворот был неизбежен, но самый этот переворот и предупредил бы гибель; как только зло или, проще, неудобство общественного устройства становится невыносимым для большинства граждан, так это устройство и сваливается, как засохший струп, как бесполезная чешуя. Так, без сомнения, случилось бы и с Римом. Но г. Бестужев-Рюмин, как идеалист, не может помириться с трезвым воззрением г. Чернышевского. "Жаль, - говорит он, - что вы не взглянули на римскую империю еще с другой, весьма поучительной точки зрения. В Риме материальная цивилизация была доведена до последних пределов; житейский комфорт, роскошь - все это развивалось до размеров громадных. Кажется, чего бы лучше; человечество должно бы благоденствовать. Мало того: равенство было совершенное; правда, существовали рабы, но и с ними, как непобедимо доказывает г. Дюбуа, обходились человеколюбиво... Чего же недоставало Риму? Тех учреждений, которыми он некогда был силен, и тех деятелей, тех воззрений, которые немыслимы в душной атмосфере цезарского Рима. Вот чего ему недоставало; недоставало сознания, что "не о хлебе едином жив будет человек", недоставало даже возможности и силы всецело принять в себя это сознание". Это место характеристично как по своей фразистости, так и по полному незнанию предмета, которое обнаруживает в нем г. Бестужев-Рюмин. Разврат, чувственность, преобладание материи над духом - вот те свойства, которые сплеча приписывают древнему миру люди, знающие его кое-как, из вторых и третьих рук. "Древний Рим утопал в роскоши ив разврате; древние доблести его померкли", - скажет вам любой гимназист по Кайданову или Смарагдову; то же самое говорит нам и серьезный критик. "Риму недоставало сознания, что не о хлебе едином будет жив человек", т. е. недоставало аскетизма. Странно! Справьтесь с любою историею древней философия (возьмите, например, 4-й том Генриха Риттера), и вы увидите, что во времена императоров философы всех школ (кроме эпикурейцев) сошлись "между собою в аскетических и мистических стремлениях. Но что же мог сделать аскетизм? Высосать те живые силы, которые могли составить энергическую оппозицию. Так он и сделал. Чистые аскеты, новоплатоники и новопифагорейцы удалились в мир призраков и галлюцинаций, изморили себя постною пищею и пустыми обрядами и, стремясь стать выше земного, сделались не способны ни к чему земному. У них были живые идеи, но эти идеи были завалены хламом самоистязания и фантазерства, - тем сознанием, над которым умиляется г. Бестужев-Рюмин. Чего другого, а аскетизма и суеверия было в Риме довольно. Изумительно также то проворство, с которым г. Бестужев-Рюмин отделывается от рабства, составляющего самую больную сторону древней цивилизации. Шутка ли это над г. Чернышевским или действительное мнение г. Бестужева-Рюмина - все равно. В нашем молодом обществе шутить вещами, подобными рабству, - неуместно; обходить такие вопросы в серьезной статье серьезного журнала или относиться к ним слегка - просто непозволительно. Это значит играть словами, маскируя от читателя их истинной смысл. "Нет, г. Чернышевский, мало одной материальной цивилизации, мало накормить народ, - продолжает наш критик: - надо еще способствовать его развитию; а этого Рим не мог сделать". Я узнаю в этих словах дух того журнала, в котором был помещен проект г. Щербины о "читальнике".76 Учить народ, пускать в продажу правительственным путем книги для чтения - все это дело известное. А не лучше ли бы было "накормить народ", не, заваливая его непосильною работою. Досуг и материальное довольство порождают цивилизацию; упрочьте экономический быт, обеспечьте материальную сторону, и народ, скорее, чем вы думаете, примется читать и даже писать книги. А на голодный желудок как-то плохо действует книжное учение. "Отечественные записки" говорят: "Помогайте народу развиваться", а мы говорим: "Не мешайте народу, удалите препятствия, он сам разовьется". Кто из нас прав?
   Далее г. Бестужев-Рюмин винит статью г. Чернышевского в том, что ее последнее слово - "преобладание материальных интересов над всеми другими условиями существования общества, т. е. именно то, что так долго старались втолковать нам, и, кажется, не без успеха, но от чего пора нам излечиваться: общества чисто материальные создают "движимый кредит", книгу г. Дюбуа и цезаризм". Что значат слова: "что так долго старались втолковать нам"? Кто же это втолковал нам доктрину материализма? Да и возможна ли пропаганда материализма в таком обществе, где до наших времен, до нынешнего года существовало крепостное право? Ведь только идеалистическое воззрение, говорящее, что высокая степень духовного развития дает право одному человеку брать опеку над другим, только такое воззрение, говорю я, может оправдывать порабощение личности. Да и кроме того, пора взять в толк, что неудовлетворение какой бы то ни было материальной потребности кладет непреодолимое препятствие дальнейшему развитию, физическому, духовному, нравственному, интеллектуальному - какому угодно, назовите, как хотите. Когда человек голоден - прежде всего накормите его; когда у человека спина болит от побоев - позаботьтесь прежде всего о том, чтобы вылечить его и обеспечить его от подобных пассажей на будущее время; когда человек изнурен непосильною работою - дайте ему отдохнуть. Прежде всего надо устранить физическое страдание личности, а потом учить ее и развивать, или, даже лучше всего, предоставить это дело на благоусмотрение каждого отдельного лица, давая средства желающим и снимая путы с связанных. Аргумент, приводимый г. критиком: "общества чисто материальные создают движимый кредит" и т. д., - звонкая фраза. Вообразите себе, что даровитый молодой человек в течение 20 лет жизни испытывает разные неудачи, утраты и разочарования; в 40 лет он - старик по взгляду на жизнь; он - полнейший материалист, скептик в отношении к людям, эгоист в общепринятом, узком смысле этого слова, человек сухой, холодный, брюзгливый и тяжелый. Правильно ли вы поступите, если свалите на счет его материалистических убеждений причину всех его недостатков? Эти недостатки пришли к нему вместе с материалистическими убеждениями, но не вследствие этих убеждений; этого человека окислила жизнь; эта же жизнь дала ему трезвость взгляда, в которой надо видеть искупляющую сторону, возмездие за понесенные страдания и испытанные нравственные повреждения. Путей, ведущих к материалистическим убеждениям, очень много; одни легче, другие тяжеле, один дойдет до них простым, теоретическим размышлением, не состарившись душою, или, точнее, чувствами, другой доберется до них жизнью и купит их дорогою ценою молодости и свежести; винить в этом он все-таки должен не воспринятые убеждения, а обстоятельства своей собственной жизни.
   Что применяется к отдельному человеку, то можно применить и к обществу. Современное французское общество испорчено политическими событиями последнего пятидесятилетия; лучшие французские писатели сознаются в том, что ряд неудачных революций породил поколение людей, смотрящих на государственные перевороты как на азартную игру и ставящих на карту последнюю копейку, в надежде пробить себе дорогу к почестям, удовлетворяющий требованиям мелкого самолюбия. Играя таким образом великими словами и интересами, эти господа дошли до политического скептицизма, до меркантильности и вместе с тем добрались, путем чистого опыта, до материалистических убеждений. Материалист может быть брюнетом и блондином, честным и бесчестным человеком, страстным и холодным, - неужели же все эти свойства выработались из его умственных убеждений? Повторяю, аргумент г. Бестужева-Рюмина - просто звонкая фраза. Вся критическая статья его не современна ни по своему направлению, ни по своей фактической стороне. Изложение ее неясно, доказательства неубедительны и разбросаны. Полемическая тенденция бросается в глаза читателю и не гармонирует с тоном серьезного беспристрастия, который автор напрасно усиливается принять и выдержать до конца.
  

XVI

  
   Если вы, гг. читатели, желаете посмотреть, как г. Дудышкин умеет быть игривым и остроумным, то приглашаю вас пробежать "Обзор русской литературы" в августовской книжке "Отечественных записок" от стр. 140 <до> 146. Тут г. Чернышевский сравнен с траппистом,77 с аскетом; причем г. Дудышкин сознается, что сам не знает, почему это ему так кажется; тут приведены два куплета из лермонтовского "Пророка"; тут г. Дудышкин удивляется г. Чернышевскому, "как редкости, как антику"; всего не перечтешь. Чтсбы передать весь комизм этой чисто полемической части, нужно было бы переписать целые шесть страниц, но я полагаю, что игра не стоит свеч, и спешу перейти к тем отделам статьи, в которых г. Дудышкин излагает мысли, а не играет словами. Натешившись едкими выходками против г. Чернышевского, г. Дудышкин начинает с того, что отстаивает свой журнал против упрека в отсутствии направления и единства; этот упрек г. Дудышкин обращает в похвалу. "А вы нашли дурным, - говорит он, - что в "Отечественных записках" несколько частных редакторов, заведывающих отделами! Беда не в том, что несколько редакторов, а в том, что их не больше. Чем больше в журнале специалистов, тем он меньше живет общими местами, непригодными для жизни; тогда только возможны не теоретические, вычитанные из иностранных книжек, суждения о предметах русского мира, а более практические, применимые к делу".
   Г. Дудышкин прикидывается, будто вовсе не понимает того, о чем говорит г. Чернышевский. Я говорю: "прикидывается", потому что решительно не могу себе представить, чтобы журналист, занимающийся своим делом больше десяти лет, не знал азбучных правил этого дела. Ему говорят о том, что редакторы и сотрудники его ходят как впотьмах, сталкиваются мнениями, противоречат друг другу и этим затемняют все представляющиеся вопросы, а он отвечает на это: "Нет, вы не говорите, что нас слишком много. Кабы больше было, было бы лучше". Да бог с вами, господа? Будь вас хоть сто человек, публике это все равно, лишь бы вы говорили толком, так, чтобы можно было понять, чего вы хотите, с чем спорите, с чем соглашаетесь. Специалисты но разным отделам могут, сколько мне кажется, сходиться в области общечеловеческих убеждений, точно так же как в этой же области могут сходиться между собою люди различных темпераментов. Если же принимать слова г. Дудышкина за чистую монету, то надо предположить, что он не подозревает существования этой области общечеловеческих убеждений и что он, кроме того, не имеет никакого понятия о том, что идея, которую проводит журнал, составляет его единственное право на существование, его разумное оправдание и объяснение перед лицом читающей публики. Из продолжения статьи оказывается, впрочем, что этот ответ г. Чернышевскому был сделан только для того, чтобы представить его нападение смешным. Эти тенденции я заметил уже у гг. Альбертини и Бестужева-Рюмина. Они существуют и у г. Дудышкина и выражаются чаще и страстнее. Продолжение его статьи говорит нам, как он понимает направление "Отечественных записок". Эта исповедь "Отечественных записок" в лице их второго редактора в высшей степени замечательна. Г. Дудышкин доказывает, что "Отечественные записки" постоянно поддерживали следующие воззрения:
   1) В области экономических наук - они, пользуясь сотрудничеством Бунге, Бабста и других людей, разделяющих их убеждения, хваля Кэри, Милля, Бастиа, были постоянно на стороне практичности и постоянно боролись с утопистами и с экономическими статьями г. Чернышевского.
   2) В области политической - они во всех отделах хвалили Кавура, Маколея, Токвиля, Гизо, как людей теории, близкой к делу, как людей, высоко ценивших и высоко поставивших закон исторической постепенности.
   3) Литературу я поэзию они считали тесно связанною с народною жизнью и ее лучшими духовными проявлениями, высшим проявлением всего великого и прекрасного в человеке.
   Итак, практичность в делах житейских и уважение к чистому искусству - вот девиз "Отечественных записок". Такое благообразное слово, как практичность, способно подкупить в свою пользу многих читателей, но, как это часто бывает, название и предмет оказываются двумя различными вещами. Всегда ли практичность есть хорошее качество? Практичностью называется способность применяться к существующему порядку вещей, мириться с ним, извлекать из него пользу. Если существующий порядок хорош, т. е. удобен для всех, тогда практичность - великое достоинство. Если же он дурен, тогда практичность достается на долю людей дюжинных, робких, ограниченных, дряблых или плутоватых; эти люди или молча покоряются "обстоятельствам", "судьбе", или ловят рыбу в мутной воде. Люди замечательные в такие эпохи бываю" или восторженными мечтателями, или суровыми отрицателями, или презрительными скептиками. Утопия, ювеналовская сатира и демонический смех слышатся с высот умственного мира; между тем золотая посредственность, люди, мелко плавающие, с удивлением и с неприязненным чувством прислушиваются к этим резким звукам. "Что за странный народ эти мыслители и поэты! - говорят они. - Чего им хочется! Нам хорошо, покойно. Жили бы они себе, как мы живем". Воля ваша, эти люди практичнее тех чудаков, которые попусту надсаживаются, толкуя о возможности лучшего, ругая безобразия существующих понятий и отношений или смеясь над теми системками и идейками, которыми тешатся современники. Быть практичным - значит соглашаться с мнением большинства или силы. Чиновник, берущий взятки там, где все берут, практичен; практичен тот, кто не умнее и не глупее большинства; все, что стоит выше уровня массы, непрактично; оттого-то всех великих людей ценят обыкновенно после их смерти; оттого-то гениальная личность при жизни встречает столько страданий, столько насмешек, столько грубого непонимания. "Вы находите, - говорит г. Дудышкин г. Чернышевскому, - политические убеждения таких людей, как Кавур, мизерными, - мы их находим практичными". Этими словами, г. Дудышкин, вы охарактеризовали превосходно себя, свой журнал, своих сотрудников, все свое направление. Вы хвалите то, что вам по плечу, - а по плечу вам то, что кажется мизерным утопистам, т. е. людям, смотрящим дальше, чувствующим глубже и говорящим смелее. Если бы вы жили во времена Галилея, вы были бы в числе его судей; в наше время вы ограничитесь тем, что назовете Сен-Симона сумасшедшим, а Оуэна - старым идиотом. Так, что ли? А ведь я вам укажу на противоречие, г. Дудышкин. Если ваше уважение к чистому искусству - не фраза, если вы действительно способны чувствовать прекрасное, то вы, как художник, должны восхищаться утопиями, величественными построениями человеческого ума, сбросившего всякие оковы и идущего вперед с неудержимою силою, с неотразимою последовательностью. Как художник, вы при оценке их должны быть способны стать выше мизерного взгляда сухой практичности; если же вы хоть на минуту посмотрите на них как на создания сильного ума, а не как на бред сумасшедшего, если вы только дадите себе труд взглянуть на них серьезно, то вы, как критик, должны будете сознаться, что во всех этих утопиях есть одна хорошая сторона: отрицание существующих нелепостей и желание стать выше их. Вы цитируете как практических мыслителей Бокля и Милля. Да ведь Бокль и Милль - англичане. Поймите это, г. Дудышкин.
   Говоря об отношениях "Отечественных записок" к эстетическим интересам, г. Дудышкин самодовольно противопоставляет свободное искусство искусству, порабощенному интересом общественного и экономического быта. Я разделяю с г. Дудышкиным его отвращение к дидактизму, к поучительным повестям и к комедиям с добродетельною целью. Но позволю себе заметить, что бывают такие деловые эпохи, когда все мыслящие и чувствующие люди, а следовательно и художники, поневоле заняты насущными нуждами общества, не терпящими отлагательства и грозно, настоятельно требующими удовлетворения. В такие эпохи вся сумма умственных сил страны бросается в омут действительной жизни. Тогда историк поневоле делается страстным адвокатом или беспощадным судьею прошедшего; поневоле поэт делается в своих произведениях поборником той идеи, за которую он стоит в своей практической деятельности. Беспристрастие, эпическое спокойствие в подобные эпохи доступны только людям холодным или мало развитым, людям, которые или не понимают, или не хотят понять, в чем дело, о чем хлопочут, отчего страдают, к чему стремятся их современники. Читая Фета или Полонского, я буду отдавать справедливость благоухающей грации их картин и мотивов, но решительно откажу и тому и другому в обширности горизонта, в глубине кипучего чувства, в смелости и зоркости взгляда. Замечательный поэт откликнется на интересы века не по долгу гражданина, а по невольному влечению, по естественной отзывчивости. Стоит стать на эту точку зрения, чтобы увидать, что все споры о назначении искусства - просто переливание из пустого в порожнее. На поверку-то и выйдет, что девиз "Отечественных записок": "практичность и служение чистому искусству" - сводится на возглас: "Vivat aurea mediocritas!" (да здравствует золотая посредственность!), потому что только золотая посредственность способна наслаждаться идеями, не выходящими из уровня мещанской практичности, только она способна в деле искусства руководствоваться предвзятою теориею, а не живым непосредственным чувством; исповедь "Отечественных записок" подтверждает то, что я сказал в их общей характеристике. Ненависть к свистунам, отстаивание серьезной науки, т. е. неумение возвыситься от факта до идеи, бесцветность литературной критики, отсутствие ясных житейских убеждений при вывеске практичности - все объясняется одним словом: "золотая посредственность", или, что то же, бесплодное трудолюбие и бесцельная кропотливость.
  

XVII

  
   Не довольно ли, читатель? Не пора ли кончить? Скажу еще несколько слов. В деле г. Юркевича "Отечественные записки", конечно, стоят на его стороне, во-первых, потому, что он против г. Чернышевского; во-вторых, потому, что он за рутину; в-третьих, потому, что его доводы чрезвычайно туманны, как вообще доводы идеалистов, старающихся поддержать свои построения путем, диалектики. Спорить с г. Юркевичем уже потому было бы смешно, что за этим спором не стала бы следить публика. Если уж кому-нибудь придет желание поспорить с ним, то гораздо лучше сделать это путем частного письма, вместо того чтобы заваливать журнал неудобоваримыми статьями. "Отечественные записки" гостеприимно предлагают г. Чернышевскому свой журнал для ведения полемики с Юркевичем. В этом предложении они остаются строго верны себе. Они любят те статьи, которые ошеломляют публику сухостью предмета, туманностью изложения и баснословным количеством мудреных терминов. Признавая себя круглым невеждою в деле философии, г. Дудышкин обнаруживает в этом случае общую черту людей темных - охоту послушать то, чего не понимаешь. Но что касается до г. Чернышевского, то мы надеемся, что для увеселения г. Дудышкина он не примет радушного приглашения "Отечественных записок" и не возобновит с ними тех сношений, которые, как язвительно замечает г. Дудышкин, были прерваны по поводу его знаменитой диссертации.78
   В заключение моей статьи мне остается только довести до сведения публики неблагообразный поступок г. Дудышкина, касающийся уже лично меня. В июльской книжке "Русского слова" я поместил статью об одной книге Молешотта;79 статья эта, как и следовало ожидать, не понравилась г. Дудышкину, как почитателю г. Юркевича. Желая побить Чернышевского его же оружием, г. Дудышкин воспользовался моею статьею, чтобы показать, до каких нелепых заключений доводит гибельное лжемудрие. "Школа, к которой принадлежит г. Чернышевский, - пишет ученый критик, - говорит нам: ни нравственных, ни общественных причин в развитии общества не существует, существуют одни материальные причины". Затем следует выписка из моей статьи, выписка изумительно нелепая по своему содержанию; вот она: "Бедная Ирландия никогда не выйдет из того несчастного положения, в котором находится, пока будет есть картофель и не заменит его чечевицею или бобами; реформация, сильно развившаяся на севере Германии, обязана своими успехами введению в употребление чаю; английская революция обязана своим страстным характером кофею; повсеместное развитие идей в начале XVIII столетия происходит от введения в общее употребление чаю и кофе". Прочитав эту выписку, я ужаснулся. Неужели я мог написать такую чепуху? Неужели я нашел в английской революции страстный характер и вывел его из кофе? Неужели я объяснил реформацию чаем? Во мне шевельнулось сомнение, я внимательно просмотрел всю мою статью и совершенно успокоился. Того места, которое выписал г. Дудышкин, в ней положительно нет. Говорится в ней и об Ирландии, и об северной Германии, об чае и кофе, но только в разных местах и совсем не так, как выписывает г. Дудышкин. Вот, например, об Ирландии ("Русское слово", 1861, июль, "Иностр<анная> лит<ература>", стр. 31):
   "Может ли, - восклицает Молешотт, - ленивая картофельная кровь придавать мускулам силу для работы и сообщить мозгу животворный толчок надежды? Бедная Ирландия! Твоя бедность родит бедность! Ты не можешь остаться победительницею в борьбе с гордым соседом, которому обильные стада сообщают могущество и бодрость".
   А вот что сказано о реформации и о чае (стр. 50): "Генрих Кениг говорит, что кофе принадлежит католикам, а чай - протестантам. Действительно, тщательные наблюдения показали, что кофе развивает силу воображения, а чай изощряет критическую способность ума; в северной Германии преобладает чай, в южной - кофе. Движение идей, начавшееся в XVIII столетии, совпадает с введением в Европе чая и кофе во всеобщее употребление". Эти слова составляют почти буквальный перевод из Молешотта. О страстном характере английской революции, о распространении реформации посредством чая - ни слова. Нелепости, сочиненные г. Дудышкиным, по всем правам принадлежат ему самому. Не знаю, как оправдает или объяснит свой поступок г. Дудышкин; я считаю этот поступок бесчестным и печатно называю его литературным подлогом.
  
   1861 г. 3 сентября.
  

ПРИМЕЧАНИЯ

  
   Впервые напечатана в кн. 5 (гл. I-X) и кн. 9 (гл. XI-XVII) журнала "Русское слово" за 1861 г. Первая часть статьи датирована в журнале: "1861. 12 мая"; вторая: "1861. 3 сентября". Затем статья вошла в ч. 9 первого издания сочинений (1868).
   При опубликовании в журнале статья подверглась цензурным искажениям. Особенно значительны были они в первой ее части (гл. II, III, IV, V, VI и VII), а также в главе XV. Оказались исключенными или измененными те места, где говорилось о крепостнических отношениях, об угнетении личности и социальном неравенстве, о подавляющем влиянии "авторитетов" и т. д. Ниже в примечаниях отмечаются наиболее существенные из этих искажений журнального текста. В журнальном тексте имелись и другие мелкие отличия от текста первого издания, не связанные с цензурными изменениями.
   Здесь статья воспроизводится по тексту первого издания с внесением некоторых мелких исправлений по тексту журнала.
   Статья составляет важный эпизод в борьбе между журналистикой революционно-демократического направления и органами реакционной и либерально-охранительной печати. Изложив в первой части статьи ту идейную программу, которую он отстаивал в это время (см. об этом вступительную статью), Писарев посвятил вторую часть статьи острой полемике с реакционной и либеральной журналистикой. Он первый выступил здесь в защиту Чернышевского и его направления от нападок и инсинуаций со стороны реакционной прессы. Поход против революционных демократов в 1861 г. начал реакционный публицист М. Катков в журнале "Русский вестник". В заметке "Несколько слов вместо "Современной летописи" (No 1 "Русского вестника"), в статье "Старые боги и новые боги" (No 2) Катков ополчился на материалистические идеи Чернышевского и его последователей. В No 5 "Русского вестника" были напечатаны извлечения из статьи реакционного философа П. Юркевича, пытавшегося "опровергнуть" философские взгляды Чернышевского, выводы его знаменитой работы "Антропологический принцип в философии". "Русский вестник" Каткова, выдавая себя за орган солидной "научной" критики и прикрываясь отдельными либеральными фразами, систематически клеветал на революционных демократов, пытался представить их людьми невежественными, отрицателями ради отрицания и т. д. (статья Каткова "Наш язык и что такое свистуны?" в кн. 3, его же заметка "По поводу полемических статей в "Современнике" в кн. 6 и др.). К "Русскому вестнику" присоединился и журнал "Отечественные записки", бывший в это время органом либерально-охранительного направления. В кн. 8 этого журнала за 1861 г. было помещено сразу шесть статей, ставивших целью дискредитировать "Современник" и его редактора. В яростных нападках на "Современник" и революционно-демократическую литературу приняли участие и другие реакционные журналы - "Домашняя беседа", издававшаяся мракобесом Аскоченским, "Время", "Библиотека для чтения".
   Чернышевский, наряду с другими статьями, посвященными резкой критике реакционной политики и идеологии, поместил в кн. 6 и 7 журнала "Современник" за 1861 г. две статьи под общим названием "Полемические красоты". В них была дана отповедь "Русскому вестнику" и "Отечественным запискам". "Полемические красоты" Чернышевского вызвали новый прилив яростного раздражения и клеветнических измышлений в реакционных журналах. Именно в этот момент и появилась вторая часть статьи Писарева, вскрывавшая реакционную подоплеку выступлений "Русского вестника" и "Отечественных записок" и показавшая бессилие их попыток "опровергнуть" Чернышевского. В связи с общим подъемом революционного движения в стране во второй половине статьи с особой силою и прямотой были высказаны Писаревым требования устранить и разбить то, что обветшало и мешает свободному развитию народа. Несмотря на отдельные расхождения с выводами Чернышевского в этой статье (см. возражения Писарева по поводу положений статьи Чернышевского "О причинах падения Рима"), Писарев выступил здесь как убежденный сторонник революционно-демократического направления, в защиту журнала "Современник" и его руководителей. Именно так и было воспринято читателями это его первое крупное выступление в демократической журналистике. Реакционеры я либералы увидели в Писареве нового талантливого и опасного врага. Статья Писарева подверглась нападкам со стороны "Русского вестника" в том же году. Характерна в этом смысле и запись в дневнике цензора А. Никитенко от 14 октября 1861 г.: "В "Русском слове" появился новый пророк в модном направлении - Писарев. Он... теперь поместил в "Русском слове" статью "Схоластика XIX века и процессы жизни" (Никитенко здесь исказил название статьи, объединив ее с другой статьей Писарева "Процесс жизни", также опубликованной в кн. 9 "Русского слова". - Ред.), Прочитав ее, признаюсь, я даже раздражился, и в этом расположении духа я говорил слишком горячо, делая мой доклад (в Главном управлении цензуры. - Ред.)" (А. В. Никитенко, Моя повесть о самом себе, т. II, СПб. 1905, стр. 45).
  
   1 "Русский вестник" - журнал, начавший выходить с 1856 г. Издавался М. Катковым. Начав с программы весьма умеренного буржуазно-дворянского либерализма, в ходе обострения классовой борьбы в 1860-х гг. журнал занял крайне реакционные позиции (особенно откровенно с 1863 г.).
   2 Диспут Погодина с Костомаровым происходил в Петербургском университете 19 марта 1860 г. и был посвящен вопросу о происхождении русского государства. Реакционный историк М. Погодин отстаивал в этом споре так называемую "норманскую теорию" происхождения Руси, приписывая роль организаторов древнерусского государства - варягам, выходцам из Скандинавии. Эту "теорию" Погодин изложил в своей книге "Норманский период русской литературы" (1859). В кн. 1 "Современника" за 1860 г. Добролюбов поместил рецензию на книгу Погодина, разоблачив ее реакционный смысл. В том же номере "Современника" была напечатана и статья историка Н. И. Костомарова "Начало Руси", в которой он доказывал несостоятельность "теории" Погодина, отстаивая столь же несостоятельную теорию о литовском происхождении Руси. В феврале 1860 г. Погодин обратился к Костомарову с письмом, в котором вызывал его на публичный диспут и делал резкие выпады против "Современника". На диспуте Погодин был освистан студентами. После диспута он поспешил заявить в журнале "Русская беседа" (1860, кн. 19), что его вызов Костомарову был только "шуткой". Диспут явился предметом активного обсуждения в тогдашней периодической печати. Чернышевский резко охарактеризовал Погодина и его "теорию" в статье "Замечания на "последнее слово г. Погодину" г. Костомарова" ("Современник", 1860, кн. 5), а Добролюбов ядовито осмеял его в сатирическом отделе "Свисток" в той же книге журнала. - ".Русская беседа" - журнал, издававшийся московскими славянофилами в 1856-1860 гг. Один из идеологов славянофильства А. С. Хомяков выступил против материализма в статье "О современных явлениях в области философии" ("Русская беседа", 1859, т. 1).
   3 "Русская беседа" в течение нескольких лет печатала... исследования... - В "Русской беседе" в 1856-1860 гг. регулярно помещались большие статьи публицистов славянофильского направления, посвященные вопросам русской истории, философии и литературы. Все эти статьи, несмотря на наличие в некоторых из них интересных наблюдений (напр., в исследовании И. П. Беляева о русской общине) и отдельных либерально-оппозиционных высказываний, характеризуются приверженностью реакционной славянофильской доктрине, враждою к демократическому движению и материализму. - "Отечественные записки"... приложили... сборник песен г. Якушкина... - Имеется в виду собрание народных песен, составленное известным писателем-этнографом П. И. Якушкиным; первое издание его сборника появилось в 1860 г. в приложении к журналу "Отечественные записки". - "Отечественные записки" - журнал, издававшийся А. Краевским; после ухода из журнала В. Г. Белинского в 1847 г. и до перехода журнала под редакцию Н. А. Некрасова и M. E. Салтыкова-Щедрина в 1868 г. являлся органом либерально-охранительного направления; издателями-редакторами журнала в эти годы были: беспринципный делец в журналистике Краевский и критик Дудышкин, один из апологетов теории "чистого искусства". - ...в "Светоче"... описана русская свадьба... - Имеется в виду статья М. Кривошеина "Русская свадьба с ее обрядами и песнями", опубликованная в журнале "Светоч", 1861, кн. 2. Журнал "Светоч" (18СО-1862 гг.), издававшийся Д. И. Калиновским, - довольно бесцветный либеральный орган, ставивший себе целью "примирить противоположные учения западников и восточников" (т. е. славянофилов). "Время" - журнал, издававшийся в 1861-1863 гг. M. M. Достоевским при ближайшем участии Ф. М. Достоевского. Журнал был органом так называемых "почвенников", близких к славянофилам. Понятия "почва" и народность, о которых постоянно толковалось в журнале, получили в нем реакционную трактовку. С первых номеров журнал выступил против революционно-демократической программы "Современника". Выступления журнала "Время" против "Современника" стали особенно ожесточенными во второй половине 1861 г. Со статьями против "Современника" выступали Ф. Достоевский, Страхов и др.
   4 Говоря о космополитическом направлении журнала "Современник", Писарев, очевидно, хочет подчеркнуть то обстоятельство, что "Современник" уделял серьезное внимание как вопросам развития демократического движения в России, так и положению трудящихся масс, экономике и политике стран Запада. Являясь органом легальным, подцензурным, "Современник" при этом, говоря о явлениях западной жизни, часто имел в виду и русские дела, о которых прямо высказаться было невозможно. Что касается журнала М. Каткова "Русский вестник", то в нем в 1856-1861 гг. постоянно и много писалось о политическом устройстве Западной Европы, особенно Англии. Каткова обычно его современники характеризовали как "англомана". Ему особенно импонировало сохранение в английском буржуазном устройстве аристократических пережитков, важная роль крупного и среднего землевладения в местном самоуправлении и т. д.
   5 ...вопрос об эмансипации разрешился независимо от журнальных толков... - В ходе подготовки крепостниками крестьянской реформы 1861 г. правительство постоянно ставило преграды свободному обсуждению крестьянского вопроса в журналистике. Особенно тяжел был цензурный гнет в этом вопросе в отношении журнала "Современник". Не имея возможности сколько-нибудь прямо и ясно высказать свое отношение к условиям готовящейся реформы, "Современник" вообще в 1860 г. перестал публиковать статьи по крестьянскому вопросу. - Воскресные школы для бесплатного обучения взрослого населения из народа начали возникать в России по общественной инициативе с 1859 г. в связи с общим подъемом демократического движения. Еще 30 декабря 1860 г. министр народного просвещения, по указанию шефа жандармов, подписал циркуляр, вводивший строгое наблюдение за деятельностью этих школ. В июне 1862 г. царское правительство, испуганное ростом числа этих школ и активным участием в их организации передовой интеллигенции, издало распоряжение об их закрытии. Обсуждению вопроса о воскресных школах в печати ставились цензурные рогатки, что и хочет здесь отметить Писарев. Характерно, что это место статьи в журнальном тексте было искажено цензурой.
   6 Говоря о том, что наша журналистика не может иметь никакого влияния на решение административных вопросов, Писарев имеет в виду невозможность для революционно-демократической печати прямо и полно высказать свое мнение по всем существенным вопросам переустройства общества.
   7 Отрывок со слов: "Нет сомнения, что помещики" и кончая словами: "понятие теоретика-литератора, воодушевленного самыми бескорыстными и гуманными стремлениями", был исключен цензурой в журнальном тексте статьи.
   8 Отрывок со слов: "Русский крестьянин, быть может, еще не в состоянии" и кончая словами: "только одна литература и в состоянии выполнить", был вычеркнут цензурой в журнальном тексте статьи.
   9 ...грошовые издания, о которых было говорено в мартовской книжке "Русского слова"... - см. статью "Народные книжки" в этом томе. - "Народное чтение" - см. прим. 5 к указанной статье.
   10 Отрывок со слов: "Наши журналисты мечтают", кончая словами: "кроме этого мира благородных, но неосуществимых мечтаний", был исключен цензурой в журнальном тексте статьи.
   11 История с Толмачевой - яркий эпизод в полемике 1861 г. Некая Е. Э. Толмачева, дама из Перми, выступила с чтением на благотворительном вечере импровизации из "Египетских ночей" Пушкина. Это выступление было описано неизвестным корреспондентом в газете "С.-Петербургские ведомости". В No 8 еженедельного журнала "Век" поэт П. И. Вейнберг выступил под псевдонимом "Камень Виногоров" с фельетоном, где осмеивал Толмачеву, высказав при этом ряд пошлых и грязных намеков по ее адресу. Этот эпизод с Толмачевой и фельетоном Вейнберга служил в течение нескольких месяцев 1861 г. одним из предметов острого обсуждения в журналах и газетах. См. также прим. 15.
   12 Эти слова о свободном проявлении чувства были исключены цензурой в тексте "Русского слова".
   13 В 1859-1860 гг. женщины стали посещать лекции в качестве вольнослушательниц в Петербургском университете. Консервативная профессура встретила враждебно эти первые попытки женщин получить образование.
   14 Весь этот абзац был изъят цензурой из журнального текста статьи.
   15 ...Михайлов и спущенная им стая. - В истории с Толмачевой активное участие принял известный поэт и выдающийся революционно-демократический деятель M. Л. Михайлов. В No 51 газеты "С.-Петербургские ведомости" было опубликовано его письмо, в котором он резко осудил поступок Вейнберга и выступил в защиту полной эмансипации женщин. Вслед за письмом Михайлова в той же газете были опубликованы и некоторые другие осуждающие поступок "Века" письма. Злобный выпад против М. Л. Михайлова и других сторонников равноправия женщин был сделан Катковым в журнале "Русский вестник" (1861, кн. 3, статья "Наш язык и что такое свистуны?"), где, между прочим, говорилось, что фельетона Вейнберга "никто бы не заметил, если бы не гаркнула вся эта стая, спущенная г. Михайловым".
   16 "А время вещь какая?" - несколько измененная цитата из басни И. И. Хемницера "Метафизик". Образ хемницеровского метафизика, свалившегося в яму и не желающего воспользоваться спущенной ему отцом в яму веревкой до тех пор, пока тот не ответит на вопросы о том: "веревка вещь какая?", "а время что?", - стал ходячим типом поверхностного мыслителя-книжника, отрешенного от действительной жизни.
   17 Конец главы, начиная со слов: "Витать мыслью в радужных сферах фантазии", подвергся цензурному отсечению в журнальном тексте статьи.
   18 Автор статьи "Капризы и раздумья" - А. И. Герцен, имя которого запрещено было употреблять в подцензурной русской печати 1860-х гг. Писарев имеет здесь в виду произведение Герцена "Капризы и раздумье. II. По разным поводам", впервые опубликованное в "Петербургском сборнике" 1846 г.
   19 Имеется в виду статья А. Григорьева "Искусство и нравственность, новые Grubelem (мудрствования. - Ред.) по поводу старого вопроса", опубликованная в журнале "Светоч", 1861, кн. 1.
   20 Приводимые Писаревым выражения взяты из статей А. Григорьева "Западничество в русской литературе, причины происхождения его и силы. 1836-1851" ("Время", 1861, кн. 3) и "Реализм и идеализм в нашей литературе (по поводу нового издания сочинений Писемского и Тургенева)" ("Светоч", 1861, кн. 4).
   21 Отрывок со слов: "религиозные войны, утопические теории" до слов: "Наполеона III" был исключен цензурой при опубликовании статьи в журнале.
   22 "Домашняя беседа" - журнал, издававшийся в 1858-1877 гг. реакционером и мракобесом В. И. Аскоченским; выступал с изуверски-крикливыми выпадами против науки и прогресса. Журнал служил постоянным предметом ядовитого осмеяния со стороны всех передовых деятелей того времени.
   23 Свистуны (от названия сатирического отдела "Свисток", основанного в "Современнике" Добролюбовым) - кличка, пущенная впервые по адресу революционно-демократических писателей Катковым (см. его "Несколько слов вместо "Современной летописи" в кн. 1 "Русского вестника" за 1861 г.) и затем сделавшаяся ходячей в реакционной печати. В журналистике 1860-х гг. также нередко глагол свистеть употреблялся в особом смысле: "выступать о критикой, осмеянием и отрицанием старого".
   24 Редакция "Времени" писала в программе журнала, опубликованной перед началом его издания, что она будет вести борьбу с авторитетами, с "литературными генералами". О неопределенности этого заявления писал Чернышевский в своей статье о первом номере журнала "Время" (см. Полн. собр. соч., т. VII, М. 1950, стр. 950 и сл.). Писарев же указывает здесь как на; "литературных генералов" и "литературных богдыханов" на публицистов "Русского вестника" и "Отечественных записок".
   25 Мальчишки - одна из кличек, которою наделила реакционная печать представителей революционной демократии. Так, Катков (в кн. 1 "Русского вестника" за 1861 г.) бросал обвинение критике "Современника" в "мальчишеском забиячестве".
   26 Указанная статья Н. Д. Ахшарумова ("Отечественные записки", 1857, кн. 7) была посвящена защите реакционной теории "чистого искусства". Статья Ахшарумова лишь частный эпизод в той борьбе, которая развернулась по вопросам искусства и его отношения к действительности в 1856-1858 гг. Чернышевский в своей диссертации "Эстетические отношения искусства к действительности" и в "Очерках гоголевского периода" развил материалистический взгляд на искусство и его задачи, провозгласил активную общественную роль литературы, защищал гоголевское, реально-критическое направление в литературе. В полемике с ним с позиций реакционного "чистого искусства" против гоголевского направления в литературе выступили Дружинин, Дудышкин и др.
   27 Испанский король и глава "священной Римской империи" Карл V, после военных неудач в борьбе его с Реформацией, в 1556 г. сложил с себя корону и удалился в монастырь св. Юста в Эстремадуре (Испания), где и умер.
   28 Об этом говорилось в неподписанном критическом обзоре (Дудышкина) в кн. 2 "Отечественных записок" за 1861 г. по поводу программы журнала "Время", объявлявшей войну "литературным генералам".
   29 Метафизик Хемницера - см. прим. 16.
   30 Говоря об обличительном мусоре, завалившем наши журналы 1857 я 1858 годов, Писарев имеет в виду поток мелких обличительных произведений, распространившихся в либеральной дворянской литературе в пер вые годы после Крымской войны. Особенную популярность приобрели в дворянско-чиновничьей среде такие произведения, как комедия "Чиновник" В. Соллогуба, обличительные пьесы Н. Львова и т. п. "Обличение" в этих произведениях было направлено на отдельные частные злоупотребления чиновников. Эта литература и не помышляла о критике существующего строя. Она проводила либеральные иллюзии, говоря о намерениях правительства "искоренить зло" и противопоставляя изобличаемым взяточникам, бюрократам и т. п. ходульные фигуры "идеальных" чиновников-бюрократов "новой формации". Уничтожающая критика этой беззубой обличительной литературы была дана в ряде статей Добролюбова ("Сочинения графа В. А. Соллогуба", "Губернские очерки", "Литературные мелочи прошлого года" и др.).
   31 - бов. - один из псевдонимов, под которыми выступал в "Современнике" Н. А. Добролюбов.
   32

Другие авторы
  • Билибин Виктор Викторович
  • Павлов П.
  • Тынянов Юрий Николаевич
  • Алябьев А.
  • Кун Николай Альбертович
  • Вересаев Викентий Викентьевич
  • Скиталец
  • Коропчевский Дмитрий Андреевич
  • Карабчевский Николай Платонович
  • Маколей Томас Бабингтон
  • Другие произведения
  • Богданович Ангел Иванович - Современные славянофилы.- Начало Русскаго собрания
  • Воровский Вацлав Вацлавович - И. С. Тургенев как общественный деятель
  • Ходасевич Владислав Фелицианович - Театр Станиславского
  • Мопассан Ги Де - Хитрость
  • Чичерин Борис Николаевич - Задачи нового царствования
  • Карамзин Николай Михайлович - История государства Российского. Том 1
  • Озеров Владислав Александрович - Озеров В. А.: биобиблиографическая справка
  • Воровский Вацлав Вацлавович - В кривом зеркале
  • Венгеров Семен Афанасьевич - Михайловский Н. К.
  • Андреевский Сергей Аркадьевич - Значение Чехова
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
    Просмотров: 190 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа