Главная » Книги

Сумароков Александр Петрович - П. Н. Берков. Жизненный и литературный путь А. П. Сумарокова

Сумароков Александр Петрович - П. Н. Берков. Жизненный и литературный путь А. П. Сумарокова


1 2 3

П. Н. Берков
  Жизненный и литературный путь А. П. Сумарокова
  А. П. Сумароков. Избранные произведения
  Вступительная статья, подготовка текста и примечания П.Н. Беркова
  Л., "Советский писатель", 1957
  Оригинал - http://www.rvb.ru
  В 1781 году в издании Н. И. Новикова вышло "Полное собрание всех сочинений А. П. Сумарокова"; к первой части его был приложен портрет писателя со стихотворной "надписью", сочиненной одним из крупнейших тогдашних русских поэтов, М. М. Херасковым:
  Изображается потомству Сумароков,
  Парящий, пламенный и нежный сей творец,
  Который сам собой достиг Пермесских токов,
  Ему Расин поднёс и Лафонтен венец.
  В этой "надписи" - своего рода литературно-критическом жанре тогдашней поэзии - Херасков подвел итог поэтическому вкладу незадолго до того умершего Сумарокова. Подобно своим современникам, Херасков особенно ценил трагедии Сумарокова (отсюда упоминание Расина) и его басни (отсюда Лафонтен); эпитет "парящий" имел виду оды, "пламенный" - сатиры и "нежный" - элегии и эклоги Сумарокова. Слова "сам собой достиг Пермесских токов" подтверждали постоянные, но тем не менее неосновательные притязания Сумарокова на то, что его творчество возникло независимо от поэзии Тредиаковского и Ломоносова.
  Успех первого "Полного собрания всех сочинений" Сумарокова был велик: через пять-шесть лет понадобилось второе издание.
  Но прошло около полувека. К этому времени имя Сумарокова было предано забвению. Не сохранилось ни памятника, ни ограды над могилой одного из крупнейших русских писателей XVIII века. Если и вспоминали о нем в 1820-1830 годах, то только для того, чтобы повторять традиционные суждения о Сумарокове как о писателе совершенно ничтожном. В 1840 году было опубликовано послание Пушкина "К Жуковскому", написанное в 1816 году, но не печатавшееся при жизни поэта. С тех пор приобрел особенную популярность отзыв Пушкина о Сумарокове:
  Но кто другой, в дыму безумного куренья,
  Стоит среди толпы друзей непросвещенья?
  Торжественной хвалы к нему несется шум:
  Он, он под рифмою попрал и вкус и ум;
  Ты ль это, слабое дитя чужих уроков,
  Завистливый гордец, холодный Сумароков,
  Без силы, без огня, с посредственным умом,
  Предрассуждениям обязанный венцом
  И с Пинда сброшенный и проклятый Расином?
  Ему ли, карлику, тягаться с исполином?
  Ему ль оспоривать тот лавровый венец,
  В котором возблистал бессмертный наш певец,
  Веселье россиян, полунощное диво?.. {*}
  {* Ломоносов.}
  Нет! в тихой Лете он потонет молчаливо,
  Уж на челе его забвения печать,
  Предбудущим векам что мог он передать?
  Страшилась грация цинической свирели,
  И персты грубые на лире костенели...
  И хотя позднее Пушкин несколько смягчил свою суровую характеристику Сумарокова, общая отрицательная оценка этого писателя долгое время оставалась неизменной.
  Разделял ее в начале своей литературной деятельности и В. Г. Белинский, однако по мере того, как окончательно складывались его историко-литературные взгляды, менялась и его оценка историко-литературных заслуг Сумарокова.
  В одной из рецензий последнего периода своей литературной деятельности Белинский писал: "Сумароков был не в меру превознесен своими современниками и не в меру унижаем нашим временем. Мы находим, что как ни сильно ошибались современники Сумарокова в его гениальности и несомненности его прав на бессмертие, но они были к нему справедливее, нежели потомство. Сумароков имел у своих современников огромный успех, а без дарования, воля ваша, нельзя иметь никакого успеха ни в какое время" {В. Г. Белинский. Полное собрание сочинений, изд.АН СССР, т. 10, М., 1956, стр. 124.}.
  Давая подобную оценку Сумарокову, Белинский вместе с тем неоднократно подчеркивал мысль об историческом, а не художественном значении его творчества.
  Действительно, не для своих современников, а для потомства, в частности для советского читателя, поэтическая деятельность Сумарокова представляет интерес исторический, являясь свидетельством того, как формировалась русская поэзия в ранний период своего развития, какие общественные задачи она решала, какими эстетическими принципами она руководствовалась.
  Поэзия Сумарокова представляет для нас интерес еще и с той стороны, что, будучи безусловно явлением дворянской культуры, откровенно преследовавшим цель упрочить позиции дворянства как господствующего класса, - эта поэзия в своей сатирической, критической части оказалась в определенной мере фактом общественно положительным. Не случайно, конечно, что и Белинский, и Чернышевский, и Добролюбов ценили Сумарокова главным образом в качестве сатирика. Однако его литературная деятельность имела гораздо более широкое значение.
  I
  Жизнь и литературное творчество Сумарокова совпали с расцветом крепостнического строя в России. Сумароков застал еще последние годы царствования Петра I, а умер через несколько лет после подавления восстания Пугачева. Таким образом, годы его Жизни приходятся на время окончательного оформления в России "чиновничьи-дворянской монархии XVIII века" {В. И. Ленин, Сочинения, т. 17, стр. 47.}.
  Петровские преобразования, предпринятые в интересах дворянства, несмотря на свою классовую направленность, сыграли большую прогрессивную роль в истории России в целом. Была создана сильная, Дисциплинированная армия, быстро вырос могучий флот, было положено основание отечественной промышленности, приводились в порядок пути сообщения, развивалась торговля.
  В результате сформировалось мощное, обороноспособное государство, которому уже не были страшны его недоброжелательные соседи - Швеция на северо-западе, Пруссия и Польша на западе, Турция - на юге; Россия заняла подобающее ее экономической и политической мощи место среди европейских великих держав.
  Окончательное закрепление при Петре I за дворянами поместий, которые ранее давались им государством лишь во временное владение, способствовало упрочению паразитического класса помещиков.
  Дворянское правительство постепенно узаконило неограниченные права помещиков над личностью и имуществом крепостных. После смерти Петра I, с момента возведения на престол Екатерины I (1725), дворянство всячески продолжало укреплять свои классовые позиции, добиваясь расширения своих сословных привилегий и усиления власти над крепостными, как утвержденной законами, так и еще больше складывавшейся на практике. Обязательная при Петре бессрочная служба для дворян была при Анне Иоанновне сокращена до 25 лет, при Елизавете фактически свелась к 10-12 годам, а при Петре III и Екатерине II, в результате издания манифестов "О вольности дворянской", и вовсе отменена.
  Быстрое развитие русского государства при Петре и его преемниках было возможно только в связи с чрезвычайной, все усиливавшейся эксплуатацией крепостного крестьянства как дворянским государством, так и владельцами крепостных - помещиками.
  В течение царствования Петра I крепостное крестьянство в разных формах проявляло свое недовольство подобным усилением эксплуатации. В центральной части страны, где было сосредоточено много правительственных войск, протест крестьян не мог выливаться в волнения или восстания. Свое недовольство крепостные проявляли в форме побегов от помещиков, и Петру не раз приходилось издавать указы о поимке беглых и возврате их помещикам.
  После смерти Петра I положение крепостных крестьян продолжало ухудшаться. Согласно исследованиям историков, побеги крепостных от помещиков участились в это время в высшей степени. В 1750-х годах имели место и волнения крестьян как помещичьих, так и, в особенности, монастырских. Но особенно ухудшилось положение крепостного крестьянства в конце царствования Елизаветы и в первые годы после захвата престола Екатериной II. К старым формам проявления протеста - побегам и волнениям - крестьяне присоединили новые - убийства помещиков. Сама Екатерина II в замечаниях по поводу одного из произведений Сумарокова середины 1760-х годов против утверждения поэта, что "ныне помещики живут покойно в вотчинах", иронически писала: "и бывают зарезаны отчасти от своих". На "русском" языке императрицы это означало, что крепостные часто убивают помещиков.
  Наконец, в 1773-1775 годах разразилось самое крупное крестьянское восстание в крепостной России - крестьянская война, возглавлявшаяся Пугачевым. Она охватила огромную территорию и большие массы крепостных. Одержанные Пугачевым победы всколыхнули крестьян и других частей страны. Это вынудило правительство Екатерины любою ценой подавить восстание крепостных.
  Создание "чиновничьи-дворянской монархии" при Петре I сопровождалось заметным изменением бытового уклада высших и отчасти средних слоев дворянства. Уже при Петре в среде придворного дворянства появляются признаки тяготения к роскоши, требования царя застраивать новую столицу и заселять ее приводили к большим расходам у столичных жителей.
  Наряду с дорогостоящими модами в одежде, обуви, каретах, домашнем убранстве, в Петербурге, а затем и Москве появляется мода посещать кофейни, рестораны, разные виды зрелищ. Каждый вельможа считал себя обязанным иметь своего "выписного" (заграничного) повара. Уже в первой четверти XVIII века началось увлечение карточными играми, чрезвычайно быстро распространявшееся и приводившее к разорению дворянских семейств.
  В дальнейшем жизнь в России и в особенности в Петербурге становилась все дороже, "город" (то есть Петербург в первую очередь) превращался в какое-то враждебное дворянину-помещику явление, связанное, по его понятию, с утратой простых нравов, честности, искренности, преданности, любви и пр.
  Роскошь придворной и столичной жизни при Елизавете и Екатерине приняла такие формы, что против нее в разной форме стали выступать разные писатели. О "несытой алчбе имения и власти" неоднократно говорил Ломоносов. Реакционный дворянский писатель кн. М. М. Щербатов написал не лишенный интереса памфлет "О повреждении нравов в России". Тема "денег", "богатства", "золота", "золотого века", "стяжательства", "алчбы имения и власти", "скупости", "мотовства" стала одной из самых актуальных.
  Потребность дворян в деньгах, необходимых для поддержания принятого в столичном кругу уровня жизни, привела к появлению в Петербурге большого количества ростовщиков, бравших громадные проценты. Появляются тогда и откупщики, большей частью богатые купцы, но нередко и дворяне. Рост населения городов, в особенности Петербурга, вызывал повышение цен на предметы питания, и чиновники ("подьячие"), не имевшие возможности прожить на свое жалованье, сделали взятки основным источником своего существования: многие из чиновников быстро богатели, покупали имения разорявшихся помещиков, становились новыми дворянами. На общественную поверхность всплывали ранее никому не ведомые имена. Особенно много таких выскочек появилось по мере усиления при Елизавете и Екатерине фаворитизма, когда кратковременный любовник ("фаворит") императрицы спешил за счет государства обогатить себя и своих родственников.
  Разорительный образ жизни в Петербурге приводил к упадку многих родовитых дворянских семейств. На глазах современников происходили заметные изменения в составе дворянского общества: беднели, разорялись одни, появлялись разбогатевшие нечистыми способами другие. Жажда обогащения влекла за собой нарушение религиозных норм, казавшихся ранее незыблемыми. Моральные понятия утрачивали свое традиционное значение. Существовавшие в тогдашней России классовые юридические установления не становились на сторону пострадавших; суд, администрация, состоявшие из тех же корыстолюбивых людей, пользовались в сознании современников самой отрицательной репутацией.
  Все эти резкие контрасты русской жизни середины XVIII века нашли свое отражение в современной им литературе. Ими определилось и содержание литературной деятельности Сумарокова.
  II
  Сумароков родился 14(25) ноября 1717 года {Обычно приводимая дата - 1718 год - неверна. Сам Сумароков указал 1717 год.}. Отец его Петр Панкратьевич Сумароков (1692-1766) был военным Петровской эпохи и принадлежал к старинному дворянскому роду. Он был достаточно богатым по тому времени человеком - в 1737 году в шести его имениях числилось 1670 крепостных крестьян. В конце царствования Анны Иоанновны он перешел на штатскую службу и играл заметную роль в чиновной жизни Петербурга в последующее время. Кроме второго сына, Александра, будущего поэта, у П. П. Сумарокова было еще пятеро детей: два сына и три дочери.
  Сначала А. П. Сумароков под руководством отца получил домашнее образование (до 1727 года его учителем был некий И. А. Зейкен или Зейкин, дававший в то же самое время уроки наследнику престола, будущему императору Петру II). В 1732 году Сумароков был определен в новооткрытый Сухопутный шляхетный корпус, специальное учебное заведение для детей высшего дворянства. Учащиеся этой "рыцарской академии" получали поверхностные, но разнообразные знания и большей частью оставались людьми малообразованными, что не мешало им делать впоследствии крупную военную и штатскую карьеру. Одновременно с А. П. Сумароковым в корпусе учились один из ранних русских поэтов, М. Г. Собакин, известные военные деятели П. А. Румянцев, кн. А. М. Голицын, гр. П. И. Панин, поэт-переводчик и крупный деятель екатерининского времени А. В. Олсуфьев и др.
  Среди "кадетов" были любители поэзии и театра, выступавшие почти с самого начала существования корпуса в качестве поэтов и участников любительских спектаклей, вскоре ставшие последователями Тредиаковского. Впрочем, в первые годы имя Сумарокова в этой связи не встречается. Лишь ко времени окончания им Сухопутного шляхетного корпуса были напечатаны две его "Оды" (1740). В них Сумароков продолжал традиции кадетских поэтов, воспевавших "благодеяния", которые оказывала "дворянскому корпусу" (сословию) императрица Анна Иоанновна, а по форме подражал пользовавшемуся тогда большой популярностью Тредиаковскому.
  В 1740 году Сумароков окончил курс обучения в Сухопутном шляхетном корпусе и был выпущен адъютантом к вице-канцлеру гр. М. Г. Головкину, одному из виднейших вельмож конца царствования Анны Иоанновны и регентства Анны Леопольдовны. Падение Головкина после воцарения Елизаветы Петровны (1741) не отразилось на судьбе Сумарокова, и он вскоре же стал адъютантом фаворита новой императрицы, гр. А. Г. Разумовского, прослужив в этой должности более десяти лет.
  В 1756 году Сумароков был назначен директором только что организованного Российского театра. Заслуги его в этой области очень значительны: благодаря его энергии театр, несмотря на противодействие придворных кругов, сохранился. Впрочем, в конце 1761 года Сумарокова заставили уйти в отставку. С этого времени он занимался исключительно литературной деятельностью. Умер он 1(12) октября 1777 года в Москве, куда переехал в 1769 году.
  III
  Литературная деятельность Сумарокова, начавшаяся во второй половине 1730-х годов, продолжалась не менее сорока лет. Приблизительно к концу 1750-х годов мировоззрение его полностью оформилось, и Сумароков стал наиболее крупным литературным выразителем идеологии передового дворянства середины XVIII века. И общее мировоззрение Сумарокова, и его политические симпатии, и его эстетические позиции - все это определялось его пониманием роли и значения дворянства в русском государстве как основной движущей силы общественного прогресса.
  По своим философским воззренияv Сумароков был очень близок к сенсуалистам. В статье "О разумении человеческом по мнению Локка" он сочувственно излагает доводы английского философа против учения о врожденных идеях. Считая, подобно многим своим современникам, что "естество разделяется на духи и вещество", Сумароков вполне последовательно заявлял как сенсуалист: "Что "такое" духи, я не знаю, а вещество имеет меру и вес". Вслед за сенсуалистами Сумароков признавал чувства источником человеческих знаний. Однако в своих философских воззрениях он отдал гораздо большую дань рационализму, так как в индивидуальной и общественной жизни человека отводил большое место "разуму", "рассудку": "Логическое и математическое доказательства - не педантство, но путь к истине, которым шествуя и просвещенный разум имея проводником до последних границ нашего умствования, заблудиться невозможно". Отрицание врожденных идей привело Сумарокова к заключению, что "природа не изъясняет истины в душах наших и, следовательно, никакого нравоучительного наставления не подает". Истина постигается человеком в результате специального развития его "разума", который тоже не является прирожденным: "Воспитание, наука, хорошие собеседники и прочие полезные наставления приводят нас к беспорочной жизни, а не врожденная истина".
  Цель человеческой жизни - "благо". "Что на природе и истине основано, то никогда премениться не может, а что другие основания имеет, то похваляется, похуляется, вводится и выводится по произволению каждого и без всякого рассудка". Для того чтобы согласовать столь различные и несходные "умствования" и "действия", люди изобрели "мораль" и "политику": "Мораль печется о благе участном "частном, личном", политика - о благе общем". Понятно, что чем "яснее" "разум" людей, тем правильнее их "мораль" и "политика".
  Эти положения являются основой всей системы общественно-политических взглядов Сумарокова. Люди, по его мнению, отличаются в общественной жизни только степенью ясности своего "разума". Раз люди одинаково получают впечатления при посредстве чувств, а врожденной истины нет, раз истина достигается усилиями "разума", значит от природы все люди равны, так как при рождении в одинаковой мере лишены "разума". С этой точки зрения и дворянин и крепостной, и господин и слуга одинаковы и равны. Различие между ними, по Сумарокову, возникает лишь как следствие воспитания, развития "разума". "Здравым рассуждением приближаемся мы к центру познания, которого смертные никогда не могут коснуться. Кто больше до сего центра доходит и кто меньше его преходит, тот справедливее действует".
  Таким образом, дворянин, получающий образование, воспитанный соответствующим образом, окруженный культурными людьми, стоит, по мнению Сумарокова, выше крепостного, необразованного, невоспитанного, окруженного такими же, как и он сам, некультурными людьми. Следовательно, Сумароков признает равенство людей по природе и неравенство их в социальной действительности; образованных и воспитанных дворян он считает "первыми членами общества", "сынами отечества". Этими же положениями определяются и представления Сумарокова о "морали" и "политике".
  На основе эклектического соединения во взглядах Сумарокова элементов сенсуализма и рационализма и формировались его политические и социальные убеждения: утверждая равенство людей "по природе", он оправдывал их неравенство в общественной жизни.
  Все эти взгляды нашли полное отражение в художественном творчестве Сумарокова. В сатире "О благородстве" он напоминает дворянам, что
  ....от баб рожденным и от дам,
  Без исключения всем праотец Адам.
  На вопрос:
  Какое барина различье с мужиком? -
  Сумароков отвечает:
  И тот и тот - земли одушевленный ком.
  А если не ясняй ум барский мужикова,
  Так я различия не вижу никакого.
  Положение "первого члена общества" дворянин должен оправдать своим отношением к делу, к интересам "общества":
  ...во дворянстве всяк, с каким бы ни был чином,
  Не в титле - в действии быть должен дворянином.
  Дворянину, говорит Сумароков,
  Не можно никогда науки презирать,
  И трудно без нея нам правду разбирать.
  В сатире "О честности" поэт излагает свою положительную программу дворянской морали, рисует образ "идеального" дворянина:
  ...истинная честь - несчастным дать отрады,
  Не ожидаючи за то себе награды;
  Любити ближнего, творца благодарить,
  И что на мысли, то одно и говорить;
  А ежели нельзя сказати правды явно,
  По нужде и молчать, хоть тяжко, - не бесславно.
  Творити сколько льзя всей силою добро...
  . . . . . . . . . . . . . . . . .
  Служити ближнему, колико сыщем силы...
  . . . . . . . . . . . . . . . . .
  Не ползай ни пред кем, не буди и спесив.
  Кончается эта сатира чисто дворянской сентенцией:
  Будь сын отечества и государю верен!
  Иначе понимал Сумароков место крестьян в жизни дворянского "общества". Для него "мужик" - человек
  Из сама подла рода,
  Которого пахать произвела природа.
  ("Осел во Львовой коже")
  Крестьянин, сея хлеб, трудится и не дремлет,
  К тому родился он и гласу долга внемлет.
  ("Эпистола е. и. в. государю великому князю Павлу Петровичу в день рождения его 1761 года сентября 20 числа")
  Он считал:
  Кто черен родился, тому вовек так быть.
  ("Арап")
  Для всего существует назначенный, непреложный порядок:
  Простым довольствуйся, солдат, мундиром,
  Коль быть тебе нельзя, дружочек, командиром:
  В велику может честь
  Великой только ум отечество вознесть,
  А голый чин рождает только лесть.
  ("Змеи голова и хвост")
  Попытки не только нарушить, но даже осудить установленный общественный порядок крепостнического государства, оспорить законность социального неравенства вызывали резкие возражения со стороны Сумарокова.
  В притче "Пени Адаму и Еве" поэт подверг осмеянию жалобы крестьянина на свое положение:
  Когда б Адам и Ева
  Не скушали плода с заказанного древа,
  Я жил бы как хотел
  И, над сохою бы трудяся, не потел.
  Для Сумарокова "пени" "мужика" - "несвойска дрянь". Своей притчей Сумароков пытается доказать, что труд крепостного крестьянина - естественное следствие человеческого несовершенства.
  Учения, ставившие вопрос об изменении строя крепостнического государства, вызывали возмущение Сумарокова:
  Порядок естества умеет бог уставить
  И в естестве себя великолепно славить.
  ("Новый календарь")
  Однако, признавая незыблемость общественного устройства современной ему России, Сумароков не одобрял рабских форм эксплуатации крепостной массы помещиками, - и именно потому, что дворяне должны во всем быть безупречны.
  В своих прозаических произведениях публицистического характера Сумароков проводил резкое разграничение между понятиями "крепостной" и "раб": "Между крепостным и невольником разность: один привязан к земле, а другой к помещику". {Сборник Русского исторического общества, т. X. СПб., 1872, стр. 84.}
  Сумароков не признавал "рабства" крестьян в отношении к помещикам, он считал, что крестьяне, как, впрочем, и все остальные классы общества, кроме дворян, высшего духовенства и верхнего слоя купечества, являются "рабами отечества", а не помещиков. Поэтому крепостные не могут быть, по мнению Сумарокова, продаваемы: "Продавать людей, как скотину, не должно" {Там же, стр. 85-86.}. Чтобы оправдать институт владения крепостными, Сумароков выдвигал положение, что помещики могут продавать принадлежащую им землю, к которой прикреплены крестьяне, а вместе с нею и проживающих на ней крепостных. Отдельной же продажи крепостных он не признавал. Вместе с тем он считал, что крепостное состояние не только нормально, но и необходимо для правильного функционирования дворянского государства. В записке, поданной в Вольное экономическое общество в конце 1767 года, Сумароков писал: "Прежде надобно спросить: потребна ли ради общего благоденствия крепостным людям свобода? На это я скажу: потребна ли канарейке, забавляющей меня, вольность, или потребна клетка, - и потребна ли стерегущей мой дом собаке цепь? - Канарейке лучше без клетки, а собаке без цепи. Однако одна улетит, а другая будет грызть людей; так одно потребно для крестьянина, а другое ради дворянина". Далее Сумароков спрашивает: "Что ж дворянин будет тогда, когда мужики и земля будут не его; а ему что останется?" Кончается записка Сумарокова такими безапелляционными словами: "Впрочем, свобода крестьянская не токмо обществу вредна, но и пагубна, а почему пагубна, того и толковать не надлежит". {А. И. Xоднев. История имп. Вольного экономического общества. СПб., 1865, стр. 24-25.}
  Стоя прочно на этих позициях, Сумароков считал себя обязанным в своих притчах и сатирах нападать на дворян, которые продают и проигрывают в карты крепостных. В притче "Ось и Бык" Сумароков язвительно говорит о "нежном господчике", который проматывает труды крепостных; в сатире "О благородстве" с негодованием клеймит "господского сына", который
  ...благородие свое нередко славит,
  Что целый полк людей на карту он поставит.
  Ах! Должно ли людьми скотине обладать?
  Не жалко ль? Может бык людей быку продать?
  IV
  Философские взгляды Сумарокова определили его эстетические позиции. Если в вопросах теории познания он был близок к сенсуалистам, то в своих литературно-теоретических построениях и в известной мере и в своей художественной практике он оставался рационалистом.
  Наиболее существенной чертой классицизма, литературного направления, к которому принадлежал Сумароков, является рационализм как философская основа эстетики. Только то прекрасно, утверждали классики, что "разумно". Только то морально, что отвечает требовниям "разума".
  Однако "разум" не всесилен; ему приходится бороться с идущими из "природы" "страстями", нарушающими стройность мира, воздвигнутого на принципах "разума". Где царит "разум", там все прекрасно, морально, там "благо" общее и частное; где господствуют "страсти", там - хаос, борьба личных интересов, там торжествует безнравственность. Источник общественных зол - "страсти", из которых самыми вредными являются жажда богатства и самовластие.
  Поэтому подавление "страстей", борьба с ними должны, по мнению сторонников классицизма, составлять основную задачу искусства.
  Отсюда вырастала одна из важнейших особенностей классицизма - его политическая направленность. Поскольку "политика печется о благе общем", задача писателя должна состоять в том, чтобы способствовать укреплению государственного целого, строящегося на принципах "разума". В трагедии, эпопее, оде поэт-классик обязан пропагандировать высокие идеи государственности, идеи "морали" и "политики". "Общее благо" должно быть поставлено превыше всего. А так как "общество" Сумароков понимал как общество дворянское, то и "общее благо" в его понимании было "благо" дворянское, и задачей искусства должно быть воспитание дворянского сознания исключительно в сословных интересах.
  "Разум" во все времена, у всех людей одинаков. Поэтому то, что было прекрасно в древности, прекрасно и сейчас. Что прекрасно у древних греков и римлян, то должно считаться прекрасным у новейших народов, у французов, например, и у русских. Этим ходом рассуждений определялось отношение классиков к античному искусству.
  Прекрасное, отвечающее требованиям "разума", утверждали классики, поэт может построить, если откажется от своих индивидуальных эстетических исканий и будет строго следовать "правилам" искусства, будет придерживаться признанных образцов. "Правила" и "подражание" считались классиками единственным путем подлинного искусства. Чем меньше проявляет писатель фантазии, личного момента в своем творчестве, тем больше у него возможностей создать истинно художественное творение. Отказ от индивидуального, местного, национально-своеобразного был естественным следствием рационалистического понимания идеи вечного и неизменно "прекрасного". Французские классики драмы - Корнель, Расин, Вольтер - настолько избегали обращения к местному материалу, что не посвятили ни одной трагедии темам из истории Фракции. Если же классики и обращались к художественным обработкам национальной истории ("Генриада" Вольтера, многие трагедии Сумарокова), то и здесь они удаляли почти все носившее печать национального, оставляя одни только имена.
  Из всего этого проистекала одна из характернейших особенностей классицизма, а именно его внеисторичность. Классики, в частности Сумароков, не стремились изображать в своих произведениях - например, трагедиях - тех или иных персонажей в соответствии с исторической и национальной обстановкой. В трагедиях Сумарокова "Хорев", "Синав и Трувор", "Мстислав", "Димитрий Самозванец" и др. действие происходит в древней России, в "Артистоне" - в Персии, в "Гамлете" - в Дании, но это никак не отражается ни в построении сюжета, ни в трактовке характеров, ни в языке действующих лиц. Сумарокова во всех трагедиях больше всего занимали морально-воспитательные, или, если следовать его терминологии, "политико"-воспитательные задачи. Цель трагедии - "вести к добродетели", "очищать через разум страсти". Отсюда возникает острая конфликтность трагедий Сумарокова. Главной коллизией в них является борьба "долга" и "любви", "чести" и "интереса", то есть тех же "разума" и "страстей".
  Те же воспитательные цели преследовал Сумароков и в своих одах и других произведениях лирического характера. Подобно другим классикам, он широко пользовался мифологическими именами и сюжетами. Эту особенность классицизма обычно понимают как чисто внешнее украшение, только как искусственное "подражание" античной древности. Между тем у Сумарокова мифология имела определенный, принципиально-эстетический смысл.
  Характеризуя в "Эпистоле о стихотворстве" "великолепный" стиль оды и противополагая его простоте эпических произведений, Сумароков писал:
  Сей стих (оды. - П. Б.) есть полн претворств...
  То есть: стих оды полон того, что должно быть "претворено", превращено, переделано, переосмыслено:
  ...в нем (стихе оды. - П. Б). добродетель смело
  Преходит в божество, приемлет дух и тело.
  Минерва - мудрость в нем, Диана - чистота,
  Любовь - то Купидон, Венера - красота.
  Далее Сумароков более подробно раскрывает смысл мифологических упоминаний в произведениях классиков:
  Где гром и молния, там ярость возвещает
  Разгневанный Зевес и землю устрашает.
  Когда встает в морях волнение и рев,
  Не ветер то шумит, - Нептун являет гнев.
  И эхо есть не звук, что гласы повторяет, -
  То нимфа во слезах Нарцисса вспоминает. {*}
  {* Эти стихи представляют почти точный перевод "Поэтического искусства" Буало (песнь третья, ст. 159-169): см. ниже.}
  В то время как для французского классика Буало все эти имена богов и богинь только поэтическая условность, для русского классика Сумарокова мифология тем и прекрасна и ценна, что позволяет низменное, конкретное, повторяющееся в разных прозаических вариантах вводить в искусство как возвышенное, отрешенное от местных, случайных черт, неизменное; мифология обобщает все частное, отбрасывает индивидуальное и заменяет его "вечно-прекрасным".
  Таким образом, все в искусстве классицизма подчинялось основной задаче - созданию идеального мира прекрасной разумности, который должен еще больше "просвещать" читателей, приближать их к познанию истины, вести к "благу", к "беспорочной жизни".
  Это делало классицизм искусством содержательным, "идейным". Для Сумарокова в особенности характерна борьба с формалистическими тенденциями в искусстве XVIII века. В соответствии со своими дворянскими позициями, Сумароков, требовал от писателей содержательности, "разума", просвещения. Характеризуя "несмысленных творцов", он писал в одном из своих последних произведений:
  Пиитов сих ума никто не помутит:
  Безмозгла саранча без разума летит.
  Такой пиит не мыслит,
  Лишь только слоги числит.
  ("Письмо ко князю А. М. Голицыну")
  Вместе с тем Сумароков был решительно против холодной, рассудочной поэзии. Он требовал от поэта подлинного чувства, искренности. В стихотворении "Недостаток изображения" эта мысль выражена так:
  Трудится тот вотще,
  Кто разумом своим лишь разум заражает:
  Не стихотворец тот еще,
  Кто только мысль изображает,
  Холодную имея кровь;
  Но стихотворец тот, кто сердце заражает
  И чувствие изображает,
  Горячую имея кровь.
  V
  Оставаясь на всем протяжении своей литературной деятельности поэтом дворянским, Сумароков тем не менее проделал заметную эволюцию; сначала он был поэтическим выразителем всего "дворянского корпуса" в целом, был литературным идеологом всего правящего класса, а затем, приблизительно с конца 1750-х годов, в его творчестве, нисколько не утратившем дворянского характера, появляются и все больше растут черты критицизма по отношению к придворному дворянскому кругу, к заносчивому и наглому "вельможеству". Кончает Сумароков как поэт хотя и дворянский, но, при всех внешних выражениях своей верноподданности, явно враждебно настроенный по отношению к Екатерине II.
  В творчестве Сумарокова, как и в других явлениях дворянской культуры тех лет, отразились изменения, которые произошли в русском дворянстве в 1750-1760-е годы.
  Период после смерти Петра I характеризуется частой сменой правителей, большей частью происходившей путем дворцовых переворотов. В докладе на II съезде профессиональных союзов в 1919 году В. И. Ленин, говоря о характере переворотов, предшествовавших Великой Октябрьской социалистической революции, сказал: "Возьмите старое крепостническое дворянское общество. Там перевороты были до смешного легки, пока речь шла о том, чтобы от одной кучки дворян или феодалов отнять власть и отдать другой". {В. И. Ленин. Сочинения, т. 28, стр. 397.}
  Дворцовые перевороты XVIII века нисколько не затрагивали социальной основы крепостнического государства, а приводили только к смене "кучек" правящего класса. Переворот 1741 года, устранивший от власти большую группу придворных немцев и связанных с ними русских вельмож и возведший на престол Елизавету, представлялся современникам торжеством всего русского дворянства в целом, хотя власть захватила "кучка" придворных дельцов, возглавлявшихся Бестужевым, Шуваловыми, Воронцовыми и отчасти Разумовскими. В течение очень короткого времени при дворе Елизаветы из перечисленных участников "кучки" образовалось новое сильное "вельможество", оттеснившее среднее дворянство от власти и опиравшееся на быстро росший бюрократический аппарат (подьячих). Хищения, которые производили в 1740-е, в особенности 1750-е годы Шуваловы, Воронцовы, Чернышевы и другие вельможи, высокомерие, чванство этой придворной верхушки сильно восстанавливали против нее культурное дворянство. Взяточничество и самоуправство чиновников также вызывали возмущение.
  С другой стороны, превращение дворян из служилого сословия в сословие, не имеющее никаких обязанностей и обладающее только правами и привилегиями, развитие роскоши в дворянской среде, мотовство, непомерное усиление эксплуатации крепостного крестьянства - все это вызывало возмущение Сумарокова и некультурным поместным и столичным дворянством.
  Именно поэтому в творчестве Сумарокова даже раннего периода, когда он еще ощущал себя выразителем интересов всего дворянства, уже встречалась критика придворного, "гордого, раздутого как лягушка" и великосветского щеголя, с одной стороны, и взяточников-подьячих - с другой. С течением времени чем менее отвечал культурный облик правившего слоя дворянства сложившемуся у Сумарокова идеальному образу "сына отечества", тем более чувствовал он себя обязанным выступать против возмущавших его порядков елизаветинского правления.
  В конце царствования Елизаветы Сумароков, под воздействием охарактеризованных обстоятельств, переносит свои политические симпатии на жену наследника престола Екатерину Алексеевну, будущую Екатерину II, вокруг которой группировались более культурные придворные, недовольные Елизаветой и правившей от ее имени "кучкой". В 1759 году Сумароков издает журнал "Трудолюбивая пчела", который демонстративно посвящает Екатерине. Журнал, изобиловавший нападками на вельмож и подьячих, по истечении года был закрыт. В разных формах Сумароков продолжал борьбу в последующие годы.
  Вступление на престол Екатерины II разочаровало Сумарокова. Новая "кучка" дворян, совершившая переворот и возглавлявшаяся братьями Орловыми, грубая, малокультурная и наглая, еще больше претила Сумарокову. "Политика" Екатерины оказалась направленной не на "общее благо", как понимал последнее Сумароков, а на удовлетворение личных интересов императрицы и ее окружения. Видя резкое несоответствие тогдашней действительности своему дворянскому идеалу, Сумароков решительно становится в оппозицию Екатерине и новой придворной "кучке". Чуть ли не с самого момента захвата Екатериной престола он проявляет свое недовольство ею, отражая позицию многих своих культурных дворянских современников. По ряду личных и общественных причин особенно усилилось отрицательное отношение Сумарокова к императрице в конце 1760-х - начале 1770-х годов и ярко выразилось в трагедии "Димитрий Самозванец". И даже восстание Пугачева, чрезвычайно взволновавшее Сумарокова и толкнувшее его на создание произведений, в которых в наибольшей степени проявились его дворянские взгляды - станс "Городу Синбирску на Пугачева" и "Стихи на Пугачева", - не заставило его изменить свое отношение к Екатерине: во втором стихотворении ее имя не упоминается вовсе, а в первом оно сопровождено холодными, официальными комплиментами.
  В произведениях Сумарокова отразилась треть века истории русского дворянства перед восстанием Пугачева. Вместе с тем без знакомства с историей России этого периода нельзя понять и ряда особенностей поэтического творчества Сумарокова.
  VI
  Характерное для классицизма требование следовать "правилам" привело к тому, что, наряду с общепризнанным в это время поэтическим кодексом, "Посланием к Пизонам"("Об искусстве поэзии") римского поэта Горация, в каждой крупной европейской литературе XVII-ХVIII веков возник свой свод правил искусства классицизма. В связи с особенным значением в то время французской культуры, всеобщим авторитетом пользовалось "Поэтическое искусство" Буало, которое было достаточно широко популярно и в России: в 1752 году оно вышло в свет в не вполне удачном переводе Тредиаковского.
  Однако еще за несколько лет до этого Сумароков, едва ли имея за спиной десять лет поэтической работы, выступил с теоретико-литературным документом, сыгравшим большую роль в истории русской поэзии. Это была изданная им в 1748 году брошюра "Две эпистолы Александра Сумарокова. В первой предлагается о русском языке, а во второй о стихотворстве".
  В своих эпистолах Сумароков решал важный для той эпохи и кажущийся сейчас непонятным вопрос: может ли быть использован в качестве языка литературы русский язык? Историческое значение этой проблемы может быть правильно понято, если вспомнить, что в течение нескольких столетий литературным языком в России был язык, который одни ученые считают церковнославянским, хотя и сильно подвергшимся влиянию разговорного русского языка, а другие - древнерусским, усвоившим огромное количество церковнославянизмов.
  Всего лишь за двадцать лет до появления эпистол Сумарокова начал свою литературную деятельность сатирик А. Д. Кантемир, произведения которого были написаны на таком церковнославяно-русском языке.
  В 1731 году Тредиаковский опубликовал свой перевод популярного французского романа "Езда в остров любви", представлявший первый образец этого литературного жанра на русской почве. В предисловии к переводу Тредиаковский указывал, что в этом своем труде он делает опыт использования разговорного русского языка в качестве языка литературного произведения. Это был сознательный отказ от архаистических языковых традиций.
  Стихийное использование разговорного русского языка в литературных целях на практике имело место и до появления "Езды в остров любви", в особенности у переводчиков иностранных авантюрных повестей и сочинителей русских оригинальных произведений этого жанра. Тредиаковский же подчеркивал сознательный характер своего начинания. Попытка Тредиаковского, с нашей сегодняшней точки зрения, представляется малоудачной. Историческое же значение ее было огромно. С этого времени русская художественная литература и в теории отказывается от церковнославянского языка как единственно допустимого в поэтическом творчестве, но на практике русский язык применяется в 1730-1740-е годы только в высоких лирических жанрах. Проза (ораторская) в подавляющем большинстве случаев пишется на церковнославянском языке.
  Ставя своей целью, вслед за Тредиаковским и Ломоносовым, обосновать и доказать возможность применения русского языка в литературе, Сумароков не отбрасывает нигилистически всего созданного в русской культуре на славянском языке; он, с о

Другие авторы
  • Ярков Илья Петрович
  • Муравьев-Апостол Иван Матвеевич
  • Баранцевич Казимир Станиславович
  • Фуллье Альфред
  • Диль Шарль Мишель
  • Соловьев Всеволод Сергеевич
  • Грот Яков Карлович
  • Савинков Борис Викторович
  • Набоков Владимир Дмитриевич
  • Сухонин Петр Петрович
  • Другие произведения
  • Крюков Федор Дмитриевич - Зыбь
  • Некрасов Николай Алексеевич - Перечень стихотворений 1838-1855 гг.,
  • Карнаухова Ирина Валерьяновна - Русские Богатыри (былины)
  • Богданов Александр Алексеевич - Богданов А. А.: биобиблиографическая справка
  • Шулятиков Владимир Михайлович - О Максиме Горьком
  • Мольер Жан-Батист - Мнимый больной
  • Костомаров Николай Иванович - Богдан Хмельницкий данник Оттоманской Порты
  • Максимович Михаил Александрович - Стихотворения
  • Раскольников Федор Федорович - Гибель Черноморского флота
  • Фруг Семен Григорьевич - Фруг С. Г.: Биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Ash (10.11.2012)
    Просмотров: 526 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа