Главная » Книги

Хаггард Генри Райдер - Люди тумана, Страница 8

Хаггард Генри Райдер - Люди тумана


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

бя, Мать, и принимаем твое прощение и любовь! - Затем все снова замолкло, и люди уселись на свои места.
   Тщетно жрецы громко протестовали; несколько выстрелов, уложивших 2-3 жрецов, убедили и их, - и они должны были покориться.
   Верховный жрец Нам был уничтожен. В первый раз в течение всей своей жизни он должен был признать над собою господ в лице тех самых богов, которых он провозгласил.
   - Пусть будет так! - сказал он. - Старый обряд уничтожен и вводится новый!
   Тогда помощники его развязали бывшего короля Олфана, и он поднялся с камня смерти.
   - Олфан, - закричала сверху Хуанна, - мы, взявшие у тебя власть, отдаем тебе жизнь, свободу и честь. В благодарность за это служи нам верно, или ты будешь лежать снова на этом камне. Клянешься ли ты нам в верности?
   - Навеки! Клянусь в том вашими священными главами! - отвечал Олфан.
   - Хорошо. Мы поручаем тебе командование войском этого народа, наших детей. Прими под свою власть офицеров и солдат. Прикажи тем, кто привел нас сюда, отвести нас обратно в наше жилище и поставь около нас стражу, чтобы никто не беспокоил нас. А вы, наш народ, пока прощайте. Идите с миром спокойно жить под сенью нашего могущества!
  
  

XXIV

РАССКАЗ ОЛФАНА О РУБИНАХ

   Выйдя на свежий воздух по туннелю, Леонард увидел, что Хуанна и Оттер, заняв свои места на носилках, уже направлялись ко дворцу.
   У ворот дворца их встретил Олфан с сотней офицеров и солдат, поднявших копья в знак приветствия при их приближении.
   - Олфан, слушай наше приказание! - сказала Хуанна. - Не позволяй ни одному жрецу Змея войти в ворота дворца. Мы даем тебе власть над их жизнью и смертью. Поставь стражу у каждой двери и войди с нами!
   Бывший король поклонился и отдал несколько приказаний, услышав которые, мрачные жрецы с ропотом отступили назад. Затем Хуанна и ее спутники прошли во двор и вступили в тронную комнату, где Хуанна провела предыдущую ночь. Здесь для них была приготовлена пища Соа, смотревшей внимательно на всех вошедших и особенно на Леонарда и Франсиско, словно она не ожидала увидеть их снова живыми.
   - Слушай, Олфан, - сказала Хуанна, - мы сегодня ночью спасли тебе жизнь, и ты поклялся нам в верности, не так ли?
   - Да, королева, - ответил воин, - и я буду верен моей клятве. Это сердце бьется для тебя одной. Жизнь, которую ты мне возвратила, - твоя, и я для тебя живу и умру за тебя!
   Произнося эти слова, он смотрел на нее с таким выражением, в котором, как показалось Хуанне, к суеверному чувству обожания примешивалось другое чувство, чувство восхищения мужчины женщиной. Не начал ли он подозревать, что она совсем не богиня? Время покажет, но пламя, горевшее в его глазах, встревожило Хуанну.
   - Не бойтесь, - продолжал Олфан, - тысяча человек будут охранять вас днем и ночью. Могущество Нама сокрушено, и теперь все ваши слуги могут спать спокойно!
   - Хорошо, Олфан! Завтра утром мы снова будем говорить с тобою, так как у нас много чего, о чем надо переговорить. А пока зорко смотри!
   Гигант, поклонившись, ушел, и они наконец остались одни.
   После ужина по просьбе Леонарда Хуанна перевела все то, что было сказано в храме; внимательней всех отнеслась к ее рассказу Соа.
   - Скажи, Соа, - обратился к старухе Леонард, когда Хуанна окончила свой рассказ, - ты не ожидала, что мы вернемся из храма живыми, не правда ли? Вот почему ты и осталась здесь?
   - Нет, Избавитель! - отвечала она. - Я думала, что все вы будете убиты; это бы случилось, если бы не Пастушка. Но я осталась здесь потому, что тот, кто хоть раз видел Змея, не захочет смотреть на него снова. Много лет тому назад я была невестой Змея, и если бы я не убежала, Избавитель, то моя судьба была бы такой же, как той, которая умерла сегодня ночью!
   - А, теперь я не удивляюсь, что не пошла! - сказал Леонард.
   - О, баас, - вмешался вдруг Оттер, - зачем ты не застрелил главного колдуна? Тогда это было бы легко сделать, и теперь он не был бы жив. Он сошел с ума от ярости и злодейства, и я скажу тебе, что он погубит нас всех, как только будет в состоянии это сделать!
   - Да, лучше было бы сделать так, - сказал Леонард, пощипывал свою бороду, - но я не смог. Кстати, Оттер, на будущее помни, что имя твое - Молчание. Счастье, что народ тумана не понимает тебя, а то бы это погубило всех нас. Что такое, Соа?
   - Ничего, Избавитель, - отвечала она, - только я думаю, что Нам - мой отец и что ты хорошо сделал, не застрелив его, как советует эта черная собака, которую называют богом!
   - Я должна лечь в постель, - сказала Хуанна слабым голосом, - у меня кружится голова. Я не могу забыть ужасов того отвратительного места. Спокойной ночи, господа!
   На следующее утро Леонард проснулся около девяти часов, так как заснул не ранее 4 часов утра. Франсиско уже встал, был одет и по обыкновению молился. Когда Леонард оделся, они пошли в комнату Хуанны, где приготовили для них завтрак. Здесь они нашли Оттера, который был несколько не в духе.
   - Баас, баас, - сказал он, - они пришли и не хотят уходить!
   - Кто? - спросил Леонард.
   - Женщины, баас! Та, которая была мне дана в жены, и с нею много других женщин, ее служанок. Их больше двадцати, и все рослые. Ну что я с ними буду делать, баас?
   Леонард, как мог, стал успокаивать беднягу. Тем временем Хуанна, немного бледная, вышла из своей комнаты, и все сели за завтрак. Но не успели они окончить его, как Соа доложила о приходе Олфана. Хуанна приказала впустить его, и бывший король явился перед ними.
   - Все благополучно, Олфан? - спросила Хуанна.
   - Все, королева! - отвечал он. - Нам и его триста приверженцев сегодня на заре держат совет в жреческом доме. В городе большое смущение и много толков, но сердца народа легки, так как вернулись к нему его старые боги, принесшие с собой мир!
   - Хорошо! - сказала Хуанна и стала задавать Олфану наводящие вопросы; из его ответов она постепенно узнала много подробностей о народе тумана.
   По-видимому, это был очень древний народ, издавна живший на одной и той же туманной возвышенности. Он существовал не совсем изолированно, так как по временам вел войны с соседними племенами. Но с представителями этих племен "дети тумана" никогда не заключали браков, а пленных приносили всегда в жертву богам при религиозных церемониях. Реальное управление общиной сосредоточено было в руках общества жрецов Змея, звания которых переходили по наследству, и исключения из этого общего правила были крайне редки. Совет жрецов избирал короля, а когда они были недовольны одним королем, то приносили его жертву богами и избирали другого. Таким образом отношения между государством и церковью были здесь довольно натянутыми, но до сих нор, как заявил со скрытой яростью Олфан, церковь одерживала верх.
   Король был в руках жрецов простым орудием, органом исполнительной власти. Если ему не удавалось умереть естественной смертью, то конец его был почти всегда один: его приносили в жертву, если погода портилась или "Джаль гневался".
   Страна была обширна, но крайне редко населена. Способных носить оружие людей в ней насчитывалось всего около четырех тысяч человек, из которых около половины жило в большом городе, а остальные занимали деревни, рассеянные по склонам гор. Причиной малонаселенности страны был обычай человеческих жертвоприношений, сделавший власть жрецов неограниченной, а их самих - богатейшими людьми во всей стране, так как они избирали жертвы для заклания на алтарь богов и имущество их конфисковали "на нужды храма".
   Дважды в год устраивались торжественные празднества в храме Джаля: одно в начале весны, другое осенью, после жатвы. Во время каждого из этих празднеств приносилось множество человеческих жертв, из которых половину закалывали на камне, а половину бросали в бассейн на съедение Змею. Весенний праздник посвящался Джалю, а осенний - Матери-богине. В праздник Джаля приносились в жертву одни женщины, а в праздник богини - одни мужчины. На съедение же Змею поступали также преступники. У жрецов много других обрядов, - говорил Олфан, - и они могут увидеть их во время весеннего праздника, который наступит через день.
   - Его не будут праздновать! - сказала горячо Хуанна.
   На вопрос Леонарда о том, куда делись красные камни и тот, кто оскорбил бога, принеся ему один из таких камней, Олфан ответил:
   - Большинство из них брошено в реку, господин, и оттуда их никто не может вытащить. Таких было три полных кожаных мешка. Но самые лучшие камни, - продолжал Олфан, - спрятанные в маленький мешок, были привязаны на шею того человека, который согрешил, и вместе с ним опущены на веревках в то место, где живет Змей, чтобы он вечно сторожил их. Этот человек, конечно, уже съеден Змеем!
   Олфан ушел, но после полудня вернулся снова, чтобы доложить о приходе Нама и двух старших жрецов. Хуанна приказала впустить их, и те вошли. Вид у них был самый смиренный, головы низко опущены, но эта маска смирения не обманула Леонарда, заметившего пламя ярости, игравшее в их мрачных глазах.
   - Мы пришли, о боги, - сказал Нам, обращаясь к Хуанне и Оттеру, сидевшим рядом на креслах, сделанных в виде тронов, - мы пришли попросить ваших повелений, так как вы дали нам новый закон, который мы не понимаем. Через два дня будет праздник Джаля, и приготовлено пятнадцать женщин, чтобы принести их ему в жертву, чтобы утихла его ярость и чтобы души их он мог считать в числе своих слуг и отвратил свой гнев от народа тумана, дав ему хорошую погоду. Этот обычай существует уже много лет в стране и, как только его не соблюдали, солнце не светило, хлеба не росли и скот не плодился. Но теперь, о боги, вы дали новый закон, и я, который все еще ваш слуга, пришел сюда просить ваших приказаний. Как будет идти празднество, и какие жертвы должны быть принесены вам?
   - Празднество пройдет таким образом, - отвечала Хуанна, - вы должны нам принести в жертву по быку и по козлу каждому; та же жертва должна быть принесена Змею, да не кровь людей. Кроме того, мы назначаем празднество днем, а не ночью!
   - Хорошо! - сказал смиренно, но с выражением ядовитого сарказма Нам. - Ваши слова - закон! - Поклонившись до земли, старик вышел, сопровождаемый своими спутниками.
   - Этот дьявольский жрец меня бесит! - сказала Хуанна, переведя присутствующим слова Нама.
   - О, баас, баас, - подхватил Оттер, - зачем вы не убили его сегодня ночью? Теперь он наверное бросит нас Змею!
   В это время Соа вышла из-за тронов, где она скрывалась, пока в комнате находился Нам.
   - Не хорошо собаке, выдающей себя за бога, угрожать жизни того, кого она обманула! - произнесла угрожающе старуха. - Быть может, настанет час, когда истинный бог отомстит ложному рукою своего верного слуги, которому ты угрожаешь смертью, подлый карлик! - и прежде чем кто-либо успел ответить, Соа оставила комнату, бросив злобный взгляд на Оттера.
   - Эта ваша служанка бесит меня, Хуанна, - сказал Леонард, - в одном я уверен: что мы не должны позволять ей проникать в наши планы; она и так знает довольно!
   - Я не могу понять, что стало с Соа, - сказала Хуанна, - она так изменилась!
  
  

XXV

ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ ПО НОВОМУ ОБРЯДУ

   Наступил день праздника Джаля. Согласно приказанию Хуанны, празднество должно было происходить днем, а не ночью. В сопровождении жрецов и воинов Хуанна и Оттер прибыли в храм. По-прежнему амфитеатр наполняли тысячи людей, но на этот раз боги заняли места не на своих высоких тронах, а у подошвы идола, почти на краю бассейна. Леонард, Франсиско и поселенцы стояли сбоку. День был пасмурный и холодный, и снег падал крупными хлопьями со свинцового неба.
   Как и раньше, Нам открыл праздник речью.
   - Народ тумана! - вскричал он. - Вы собрались здесь, чтобы чествовать праздник Джаля по древнему обычаю, но боги вернулись к вам, как вы знаете, и в своей мудрости изменили обычай. Пятнадцать женщин были приготовлены для жертвоприношения. Сегодня утром они встали, радуясь и ликуя, что назначены Змею, но их радость обратилась в печаль, потому что боги не хотят принимать их, выбрав новые жертвы. Привести их сюда!
   Помощники жрецов вывели из-за идола двух упиравшихся быков и двух козлов. Они были убиты, за исключением одного козла, который, вырвавшись из рук своих преследователей, с громким блеянием бросился вниз к амфитеатру и стал скакать с одной скамьи на другую среди собравшегося народа. Эта сцена была настолько комична, что даже мрачные и молчаливые дикари начали смеяться.
   Праздник потерпел полное фиаско.
   - Конечно, народ тумана! - сказал Нам, указывая на убитых животных. - Жертвоприношение совершено, праздник Джаля прошел. Пусть Мать молит Змея чтобы солнце сияло и плодородие благословило землю!
   Таким образом празднество на этот раз окончилось почти за десять минут, тогда как прежде оно занимало большую часть ночи: каждую жертву убивали с известными церемониями. Ропот неодобрения раздался с заднего конца амфитеатра, ропот, перешедший вскоре в рев. Народ, озверевший от частых и кровавых зрелищ, снова и снова жаждал крови.
   - Вывести женщин! Пусть их принесут в жертву Джалю по старому обычаю! - вопила яростно толпа в течение, по крайней мере, десяти минут.
   Тогда Нам лукаво проговорил:
   - Народ тумана! Боги дали нам новый закон, по которому следует вместо мужчин и девушек приносить в жертву быков и козлов, и вы сами приняли этот закон. Отныне это священное место должно обратиться в скотобойню. Пусть будет так, мои дети!
   Возбужденная его словами толпа закричала "Крови, крови!" Послышался шум, раздались угрожающие крики. Король предложил удалиться Хуанне ее спутникам. Поднявшись со своего места, девушка пошла к туннелю в скале, сопровождаемая другими.
   Не всем удалось беспрепятственно достичь входа в туннель, так как разъяренная толпа, сопровождаемая двумя жрецами, прорвав цепь солдат, ворвалась на платформу и смешалась с маленьким отрядом спутников Хуанны.
   Вход в туннель закрывался дверью, которую Олфан и Леонард поспешили укрепить, как только нашли, что все прошли в нее, оставив снаружи завывавшую в ярости толпу. Затем все поспешили ко дворцу, включая Олфана, оставшегося за дверью, чтобы наблюдать за действиями черни.
   Вдруг донесся яростный рев, перешедший в крик торжества, за которым последовало молчание.
   - Что такое? - тихо спросила Хуанна, но в этот момент, откинув занавес, в комнату вошел Олфан с печальным лицом.
   - Говори, Олфан! - сказала она.
   - Народ приносит жертвы по-прежнему, королева! - отвечал он. - Не все мы прошли через ворота; двое из наших черных слуг, смешавшись с толпою, были схвачены, и теперь их приносят в жертву Джалю и других с ними!
   Леонард выбежал на двор и сосчитал поселенцев. Действительно, двоих недоставало.
   На обратном пути он встретил уходившего Олфана.
   - Куда он идет? - спросил Леонард у Хуанны.
   - Охранять ворота. Он говорит, что не ручается за солдат. Верны его слова о поселенцах?
   - Увы, да. Двоих не хватает!
   Хуанна закрыла лицо руками.
   С этого часа началось для них самое страшное испытание, продолжавшееся около пяти недель.
   Приближалась весна, время таяния снегов. В этой холодной туманной стране от раннего или позднего наступления теплой погоды зависела жатва. Стоило только весне запоздать на несколько недель, и жителям грозил голод, так как злаки не успевали созреть. Праздник Джаля и был установлен для того, чтобы обеспечить раннее наступление весны и хорошую жатву. Хуанна и Оттер уничтожили отвратительные церемонии этого праздника, и народ тумана с мрачным суеверием следил за результатами этого нововведения. Если погода будет лучше обыкновенной, тогда хорошо, но если она ухудшится, тогда...
   Леонард и Хуанна с беспокойством следили за погодой, но не видели ничего утешительного: каждое утро густой туман, как облако, висел над землею, а ночью дул холодный ветер.
   Озлобление жителей по отношению к спутникам Хуанны выражалось все резче и резче, так что те уже не осмеливались выходить из своих помещений. К Хуанне и Оттеру пока относились с почтением.
   Это была страшная жизнь. Они ничего не могли делать, им нечего было читать. Большую часть дня Леонард и Хуанна проводили, изучая язык народа тумана и беседуя на этом языке. Когда тема разговоров истощалась, они рассказывали друг другу различные случаи из своей прошлой жизни или даже сочиняли сказки, как дети или пленники. В самом деле, они были пленниками, которым к тому же угрожала смерть.
   Они хорошо узнали друг друга за эти пять недель, но ни одного нежного слова не было произнесено между ними. Леонард никогда не забывал, что Хуанна доверена ему ее отцом, и тщательно скрывал от нее свои чувства.
   Так они жили бок о бок, влюбленные друг в друга, однако как брат с сестрой.
   Но Соа не была счастлива. Она чувствовала, что ее госпожа уже не доверяла ей больше. День за днем она проводила вблизи их, со все возраставшей ревностью наблюдая за Леонардом.
   Что касается Франсиско, то он был уверен, что все они скоро погибнут, и искал утешения в религии, почти все время проводя в молитве.
   Оттер также верил, что час их смерти близок, но, как истый фаталист, не особенно беспокоился из-за этого. Наоборот, несмотря на отговоры Леонарда, он начал развлекаться, прикладываться часто к сосуду с вином. Когда Леонард стал предостерегать его, карлик ответил довольно сердито.
   - Сегодня я - бог, баас, а завтра могу быть падалью! Пока я бог, дай мне пить и веселиться. Всю мою жизнь женщины проклинали меня за мое безобразие, а теперь моя жена считает меня великим и прекрасным. К чему же горевать? Скоро и так наступит конец. Уже Нам точит нож для наших сердец. Пойдем, баас, со мною и будем веселиться, если только Пастушка позволит!
   - Ты принимаешь меня за такую же свинью, как ты сам! - сказал сердито Леонард. - Хорошо, делай как хочешь, но берегись пива и вина. Теперь ты начал говорить на их языке, а когда пьян, то становишься болтлив, не думая, что здесь шпионы. Эта девушка Сага - внучка Нама, а ты одурел от нее. Будь осторожен, а то ты будешь причиной смерти всех нас!
   - Это случиться все равно, баас, так будем же пока смеяться, баас - возразил мрачно Оттер. - Неужели же я должен сидеть здесь до тех пор, пока не умру?
   Леонард, пожав плечами, ушел. Он не мог порицать карлика, который прежде всего был дикарь и смотрел на вещи с точки зрения дикарей, несмотря на усилия Франсиско просветить его.
   Но самое худшее было еще впереди. В течение первой недели поселенцы, испуганные страшной участью двух своих товарищей, не отваживались выходить за ворота дворца, но мало-помалу, наскучив однообразием своей жизни, приняли приглашение нескольких туземцев, которые разговаривали с ними у ворот дворца, и без позволения Леонарда вышли на улицы. Вернулись они в свое помещение ночью пьяными, двоих не оказалось с ними. Когда они протрезвели, Леонард стал расспрашивать их об участи пропавших товарищей, но они не могли ничего толком ему объяснить. Два пропавших поселенца так и не вернулись, а товарищи их в этот раз уже не слушали приглашений туземцев. Но все эти предосторожности не помогли. Вскоре ночью пропали неизвестно куда еще три человека, исчезли сквозь запертые и охраняемые двери. На том месте, где они спали, лежали их ружья и вещи, но сами они исчезли без следа. Когда было сказано об этом Олфану, он, став очень серьезным, сказал, что во дворце есть тайные ходы, которые известны однако только жрецам. Возможно, что эти люди были похищены через них.
  
  

XXVI

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ПОСЕЛЕНЦЕВ

   В день исчезновения трех поселенцев Нам пришел "воздать честь богам", что он делал еженедельно, и Леонард, успевший к этому времени достаточно научиться местному языку, спросил у него, куда девались пропавшие слуги.
   Жрец со свирепой улыбкой ответил, что боги, конечно, знают, куда делись их собственные слуги, и что, вероятно, они нашли нужным устранить их.
   Затем, обратившись к Хуанне, он спросил, когда Матери будет угодно войти в соглашение со Змеем, чтобы солнце светило и можно было бы сеять, так как народ ропщет, опасаясь голода.
   Конечно, Хуанна не могла дать никакого удовлетворительного ответа на этот вопрос, и поселенцы были размещены в другом месте. Несколько ночей оставшиеся в живых провели спокойно, но на третью ночь двое из них были похищены таким же таинственным образом, как и их товарищи. Один из оставшихся поселенцев клялся, что проснувшись ночью, он увидел, как в их комнате раскрылся пол и из образовавшегося отверстия просунулись чьи-то длинные руки, схватившие одного из его товарищей. После того отверстие опять закрылось. Леонард внимательно осмотрел каменный пол комнаты, в которой спали поселенцы, но не мог ничего обнаружить. После этого ни один из них, за исключением Оттера, не обращавшего ни на что внимания, не смог спать спокойно. Леонард и Франсиско поочередно охраняли сон друг друга, лежа у дверей в комнату Хуанны. Что касается оставшихся в живых поселенцев, то невозможно описать охвативший их ужас. Горько упрекали они Леонарда, заманившего их в эту дьявольскую землю, и проклинали тот час, когда они впервые увидели его лицо. Гораздо лучше было бы, - говорили они, - оставаться в руках Желтого дьявола, так как это был все же человек, а здесь живут колдуны, злые духи в человеческом образе.
   Вскоре вождь поселенцев Петр, которого они все любили уважали, сошел с ума от ужаса и бегал взад и вперед по двору дворца, выкрикивая проклятия в адрес Леонарда и Хуанны. Бывшие во дворе солдаты и женщины с любопытством наблюдали за ним. Эта страшная сцена продолжалась несколько часов, так как его товарищи не хотели вмешиваться, думая что он одержим духом и наконец несчастный покончил с собой. Напрасно Леонард просил оставшихся в живых воздерживаться от спиртных напитков и быть всегда настороже; они не послушались его совета, и один за другим исчезали таинственным образом, пока, наконец, никого из них не осталось.
   Никогда не мог Леонард забыть того чувства, которое овладело им, когда на пятый день их заключения, войдя утром в комнату поселенцев, из которых оставалось только двое, он нашел помещение пустым. На полу лежали два одеяла и заботливо положенные неизвестной рукой в виде андреевского креста два жреческих ножа.
   Оцепенев от ужаса, Леонард вернулся в тронную комнату.
   - О, что еще такое? - спросила Хуанна, которая уже поднялась с постели. Глаза молодой девушки смотрели с ужасом, и губы дрожали.
   - Только то, - отвечал он печально, - что двое последних наших слуг исчезли, и вот что осталось вместо них! - показал он найденные им ножи.
   Тогда наконец Хуанна не выдержала.
   - О, Леонард, Леонард! - сказала она, горько плача. - Ведь это были слуги моего отца, которых я знала с детства, и я привела их к этому страшному концу. Не можете ли вы придумать, как бы уйти из этих мест, иначе я умру от страха. Я не могу спать более. Я чувствую, что за мною ночью следят, хотя не могу сказать - кто. Прошлой ночью мне казалось, что кто-то двигался вблизи занавеса, где вы с Франсиско спали, хотя Соа говорит, что это фантазия!
   - Это невозможно, - сказал Леонард, - Франсиско караулил. Да вот и он сам!
   Франсиско вошел в комнату с растерянным лицом.
   - Утром, - едва мог произнести он, - очевидно, кто-то входил в тронную комнату, где мы спали прошлой ночью. Все ружья исчезли, наши и поселенцев!
   - Боже, возможно ли это? - вскричал Леонард. - Ведь вы же караулили ночью!
   - Должно быть, меня усыпили на некоторое время, - отвечал священник, - это ужасно; мы теперь без оружия!
   - О, неужели нет выхода? - спросила Хуанна.
   - На это нет никакой надежды, - мрачно ответил Леонард. - У нас здесь нет друзей, кроме Олфана, но у него мало власти, так как жрецы склонили на свою сторону офицеров и солдат, которые боятся их. Да если нам и удалось бы бежать отсюда, что мы будем делать без оружия, без слуг? Все, что нам остается, это, скрепя сердце, надеяться на лучшее. Конечно, правы те, кто говорит, что от поисков сокровищ никогда не бывает добра, но я все-таки надеюсь остаться в живых и найти их!
   - Как, Избавитель, - раздался сзади него насмешливый голос, - ты все еще хочешь получить эти красные камни, ты, чья кровь вскоре сделается красной, подобно этим камням?! Поистине жадность белого человека велика!
   Леонард оглянулся. Это говорила Соа, слышавшая их разговор и глядевшая на него с выражением крайней ненависти в своих мрачных глазах. Внезапная мысль пришла ему в голову: не этой ли женщине они были обязаны своими несчастиями? Каким образом из всех слуг Хуанны только она одна уцелела?
   Он стал расспрашивать Соа, и та не могла удержаться от выражения ненависти к нему, похитившему любовь ее госпожи, хотя и сказала, что неповинна в исчезновении поселенцев. Наконец она заявила, что госпожа должна выбирать между нею и Избавителем.
   - Пусть госпожа предоставит его жрецам и доверится ей, - и она спасет ее!
   Нечего говорить, что одна мысль о таком спасении возмутила девушку, и она стала упрекать Соа. Но старуха была непреклонна. Леонард уже вытащил уцелевший у него револьвер и хотел убить ее. Однако Хуанна остановила его. Тогда он велел принести Франсиско веревку, чтобы связать Соа.
   Франсиско пошел и тотчас же вернулся в сопровождении Оттера. Месяц ужасного беспутства наложил свою печать даже на железную натуру карлика. Его блестящие черные глаза были красны, руки дрожали, и он даже не мог твердо идти.
   - Ты опять был пьян, глупец! - сказал Леонард. - Ступай прочь; мы здесь в горе, и не нужно нам пьяниц. А теперь, Франсиско, дайте мне эту веревку!
   - Да, баас, я был пьян, - смиренно отвечал карлик, - надо выпить перед тем, как идти на смерть!
   - Слушай, - сказал Леонард, - пока ты веселился, последние из людей Мэвума исчезли и вот что осталось вместо них! - и он указал на ножи.
   - Вот как, баас, - отвечал, сильно икнув, Оттер, - ну, мы от этого не много потеряли, на них было мало надежды. Однако я хочу стать снова мужчиной, чтобы собственноручно задушить этого колдуна Нама!
   - Скоро тебя самого задушат, Оттер! - сказал Леонард. - Смотри, перестань пьянствовать, а то я буду бить тебя!
   - Я уже трезв, баас, на самом деле. Прошлой ночью я был пьян, но сегодня ничего не осталось, кроме сильной боли здесь! - и он хлопнул рукой по своей большой голове. - Зачем ты хочешь связать эту старую корову Соа, баас?
   - Она грозит нам своими рогами, Оттер. Она говорит, что предаст нас. Слушай, - продолжал Леонард, - мы должны сторожить эту женщину днем и ночью. Твоя очередь наступит сегодня - авось это удержит тебя от пьянства!
   Связав Соа самым надежным образом, они положили ее в угол тронной комнаты, и весь день Франсиско и Леонард сторожили ее. Старуха не оказала никакого сопротивления, когда ее связывали, и не произнесла ни одного слова. Очевидно, после взрыва бешенства наступила реакция и в утомлении, откинувши голову назад, она заснула или сделала вид, что спит.
   День прошел без каких-либо особенных происшествий. Олфан как обычно посетил их и сообщил, что волнение в городе все усиливалось. Невиданная ранее продолжительность холодной погоды приводила народ в ярость, которая должна была вскоре вылиться в ту или иную форму насилия. Жрецы прилагали все усилия, чтобы разжечь страсти; однако непосредственной опасности еще не было.
   После заката солнца Леонард и Франсиско вышли во двор посмотреть состояние погоды, но ничего утешительного не увидели: небо было такое же, как и прежде, - пасмурно, и дул пронзительный, холодный ветер.
   Возвратившись во дворец и строго наказав Оттеру неослабно наблюдать за Соа, они завернулись в свои одеяла, чтобы немного отдохнуть. Хуанна уже была в постели, поставленной по другую сторону занавеса, у которого спали они, так как боялась спать одна. Вскоре они заснули, ведь ужас должен был уступить наконец место необходимому отдыху, и скоро глубокая тишина наступила во дворце, нарушаемая только стражей во дворе.
   Среди ночи Леонард открыл глаза, услышав чьи-то шаги, и тотчас же протянул руку к занавесу, чтобы убедиться в безопасности Хуанны. Она была там, и ее пальцы инстинктивно сжали его руку. Тогда он взглянул в другую сторону и увидел причину своего беспокойства. В дверях комнаты стояла невеста Змея, Сага, с зажженным факелом в одной руке и сосудом в другой. Красивая молодая женщина выглядела чрезвычайно живописно при свете факела, озарявшего ее благородную фигуру.
   - В чем дело? - спросил Леонард.
   - Все благополучно, баас, - отвечал Оттер, - старуха под крепким надзором. Сага принесла мне воды, вот и все. Я просил ее об этом, так как внутри меня бушует пламя и голова сильно болит. Не бойся, баас, пока я на часах, я не буду пить пива!
   - Держись подальше от своей жены, - ответил Леонард. - Скажи ей, чтобы она ушла прочь!
   После этого Леонард снова заснул. На рассвете его разбудил Оттер, громко окликнувший его печальным голосом:
   - Баас, иди сюда!
   Леонард, вскочив с постели, подбежал к тому месту, где находился Оттер, и увидел, что Соа исчезла. Веревка, которой она была связана, валялась на полу.
   - Негодный! - вскричал Леонард, схватив Оттера за плечи. - Ты заснул, и она убежала. Теперь мы погибли!
   - Да, баас, я заслужил это. Однако, мне совсем не хотелось спать, пока я не выпил воды. Я никогда не спал на часах, баас!
   - Оттер, - сказал Леонард, - твоя жена опоила тебя сонной водой?
   - Может быть, баас. Но куда же ушла старуха?
   - К Наму, своему отцу! - отвечал Леонард.
  
  

XXVII

ОТЕЦ И ДОЧЬ

   Пока Леонард и Оттер говорили о внезапном исчезновении Соа, еще более интересный разговор происходил ярдах в трех от них, в секретной комнате, устроенной в толще стены храма. Действующими лицами этой сцены были Нам, верховный жрец, Соа, - служанка Хуанны, и Сага, - жена Змея.
   Нам в это утро проснулся рано, задолго до рассвета, так как беспокойные мысли не давали ему спать. Сидя один в своей маленькой комнате, он предавался размышлениям. Действительно, ему было о чем подумать. Те самые боги, служению которых он посвятил всю свою долгую жизнь, явившись теперь в образе людей, разрушают весь религиозный церемониал, без которого его должность - пустое место, его могущество - миф, и сами ведут себя враждебно по отношению к нему. Да действительно ли они боги? Во внешности их не было ничего особенно божественного: Хуанна могла быть просто прекрасной женщиной, а Оттер, по словам шпионов Нама, был обыкновенный карлик, довольно разнузданного характера. Против божественности этих лиц говорило и то обстоятельство, что с прибытием их в стране вовсе не водворилось благополучие; наоборот, погода установилась такая дурная, какой уже давно не наблюдали ранее. Так размышлял Нам, когда его думы были прерваны стуком в дверь.
   - Войди! - сказал он, накидывая на свои плечи козью шкуру.
   Вошел жрец с зажженным факелом в руке, так как в комнате не было окон, а за ним две женщины.
   - Кто это? - спросил Нам, указывая на вторую женщину.
   - Это служанка Аки, отец! - отвечал жрец.
   - Отведи ее в сторону и наблюдай за ней. Ну, Сага, рассказывай. Во-первых, какова погода?
   - Очень пасмурно, отец, солнца не видно из-за густого тумана!
   - Я догадывался об этом по холоду, который чувствуется здесь! - и он плотнее закутался в свое платье. - Еще несколько дней и... - жрец остановился и затем продолжал, - скажи мне о Джале, твоем господине!
   - Джаль такой же, как и был: весел и немножко пьян. Он говорит на нашем языке плохо, однако в последний раз, выпив, запел песню, в которой говорится о подвигах того, кого они называют Избавителем. В этой песне говорилось о том, как он избавил богиню Аку от плена, - так, по крайней мере, поняла я эту песню!
   - Может быть, ты неверно поняла? - отвечал Нам. - Скажи, внучка, ты все еще почитаешь этого бога?
   - Я почитаю бога Джаля, а мужчину, жителя вод, ненавижу! - пылко проговорила Сага.
   - Вот как! Всего два дня тому назад ты говорила мне, что любишь его и что нет такого бога, как этот мужчина, и нет такого мужчины, как этот бог!
   - Это правда, отец, но теперь, когда он оттолкнул меня, сказав, что я надоела ему, и стал ухаживать за моею собственной служанкой, я требую жизни этой служанки!
   Нам мрачно улыбнулся.
   - Быть может, ты требуешь также жизни бога?
   - Да, - отвечала она безо всякого колебания, - я хотела бы видеть его мертвым, если это возможно!
   Нам опять улыбнулся.
   - Однако, внучка, у тебя характер точь-в-точь такой же, какой был у твоей бабки, моей сестры. Та заставила принести в жертву трех мужчин, которые возбудили ее ревность. Ну, а что нужно этой женщине?
   - Она была связана по приказанию Аки, и Джаль стерег ее. Но я напоила сонным питьем Джаля и, развязав ее, секретным ходом привела сюда, так как она желает говорить с тобой.
   - Но ведь я не понимаю ее языка!
   - Она, отец, понимает наш. Если бы она родилась у нас, и то не могла бы говорить лучше!
   Удивленный Нам позвал жреца и приказал ввести чужестранку.
   - Ты хочешь говорить со мною? - спросил он Соа.
   - Да, господин, но не в присутствии их. То, что я скажу тебе...
   Нам замялся.
   - Не бойся, господин! - сказала Соа, читая его мысли. - Видишь, я безоружна.
   Тогда он приказал присутствующим уйти и, когда дверь за ними закрылась, вопросительно посмотрел на Соа.
   - Скажи мне, господин, кто я такая? - начала она, снимая покрывало со своей головы и поворачивая лицо к свету факела.
   - Как я могу знать, кто ты, чужеземка! Однако если бы я случайно встретил тебя, то подумал бы, что ты нашей крови!
   - Господин, я действительно вашей крови. Обрати свой ум назад и подумай, не припомнишь ли ты о своей дочери, которую ты любил много лет тому назад и которая из-за происков твоих врагов была выбрана в невесты Змею! - и Соа остановилась.
   - Продолжай! - сказал Нам тихим голосом.
   - Быть может, ты припомнишь, господин, что, побуждаемый любовью и страданием, ты, в ночь жертвоприношения, помог этой дочери избегнуть челюстей Змея!
   - Я припоминаю кое-что, - отвечал осторожно жрец, - но мне говорили, что та женщина, на которую ты намекаешь, подверглась мщению бога и умерла во время своего бегства!
   - Это неправда, господин. Я твоя дочь, а ты не кто иной, как мой отец. Я узнала тебя, как только увидела тебя в лицо!
   - Докажи это и берегись, если ты лжешь! - отвечал он. - Покажи мне тайный знак и шепни мне на ухо секретное слово!
   Тогда, подозрительно оглядевшись вокруг, Соа подошла к нему и сделала несколько движений рукой по столу, а затем, наклонившись вперед, прошептала что-то на ухо Наму. Едва она кончила, как старик поднял голову и на его глазах выступили слезы.
   - Здравствуй, моя дочь! - сказал он. - Я думал, что одинок и никого из моих близких нет на земле. Здравствуй! Твоя жизнь была обещана Змею, но, забывая свои обеты, я буду покровительствовать тебе, хотя бы это стоило мне жизни!
   И отец с дочерью обнялись с показной нежностью - зрелище, поразившее бы всякого, кто знал характеры их обоих.
   Выйдя на минуту из комнаты и отпустив Сагу и жреца, Нам вернулся к своей дочери и просил объяснить ему причину ее присутствия в свите Аки.
   - Прежде всего, отец, ты должен дать мне клятву, - сказала Соа, - иначе я не скажу тебе ни слова. На крови Аки ты должен поклясться, что не сделаешь ничего против жизни той королевы, вместе с которой я прибыла сюда. Что касается других, ты можешь делать, что тебе угодно, но ее не должен трогать. Ведь та, которую любишь ты, любит ее, а также потому, что этим ты достигнешь еще больших почестей!
   - Разве я мог бы поднять руку против богов, дочка? Клянусь тебе в этом кровью Аки, и если я нарушу свою клятву, то пусть Джаль поступит со мной так же, как поступил некогда с Акой!
   После этого Соа, хорошо знавшая, что подобную клятву невозможно было нарушить, рассказала отцу всю свою жизнь с момента побега из Страны тумана, изложив вкратце все обстоятельства, и с большими подробностями описала свою жизнь с Хуанной, пленение последней работорговцами и историю освобождения молодой девушки Леонардом, закончив описанием прибытия Хуанны в Страну народа тумана.
   Старый жрец, выслушав эти необычные разоблачения, был не то что поражен ими, как громом, он был совершенно убит, так что некоторое время не мог произнести ни слова. Наконец он разразился гневными криками и хотел немедленно предать смерти обманщиков. Однако Соа уговорила его поступать осторожнее.
   - Лучше сегодня явись к богам, - говорила она, - и смиренно проси их изменить погоду, чтобы солнце сияло. Затем скажи им, что до твоих ушей дошли странные слухи через Сагу и других женщин, слышавших слова бога Джаля, из которых оказывается, что он вовсе не бог, но что ты этому не веришь. Наконец скажи, что если завтра утром небо не прояснится, то ты убедишься в том, что слухи верны, и в таком случае они должны быть приведены в храм для суда над ними по народному обычаю!
   Затем она посоветовала умертвить карлика, Петра и Избавителя и отдать Хуанну в жены королю, которая с этих пор станет послушным орудием в руках его, Нама. Во время же суда народного, когда ярость народа обратится на обманщиков, нужно заменить Хуанну Франсиско, одев его в ее платье: народ издали не признает обмана. А затем спрятать на время Хуанну и выдать ее замуж.
   - Замысел хорош, дочка! Однако все в руках судьбы. Пусть же все идет так, как назначено ею. А теперь следуй за мною, я тебе укажу место, где ты с удобством можешь расположиться. После завтрака я пойду говорить с этими богами, которых ты выпустила на нас!
   Это утро прошло довольно тяжело для четырех несчастных пленников во дворце. В течение нескольких часов они сидели вместе в тронной комнате, почти не говоря ни слова, подавленные несчастьями и ужасом. Франсиско, стоя на коленях, молился, Леонард и Хуанна, сидя рука об руку, смотрели на него, тогда как Оттер, подобно беспокойному духу, бродил взад и вперед, проклиная Соа, Сагу и всех женщин. Наконец он исчез за дверями, чтобы напиться пьяным, как думал Леонард.
   Но карлик думал о мести, а не о пьянстве. Спустя несколько минут после его ухода, Леонард, услышав шум и визг на дворе, выбежал из комнаты и увидел там курьезное зрелище. На земле, окруженная группой других женщин, смеявшихся над ее положением, лежала стройная Сага, невеста Змея. Над нею стоял ее повелитель и господин, бог Джаль; запустив левую руку в ее длинные волосы, в правой он держал ременную плеть и наносил ей, несмотря на плач и просьбы, жестокие удары.
   - Что ты делаешь? - спросил Леонард.
   - Учу свою жену, баас, - отвечал, тяжело дыша, Оттер, - что не хорошо опаивать сонным питьем бога, - и, нанеся последний жестокий удар своей жертве, прибавил:
   - Пошла вон, ведьма; чтобы я не видел более твоей безобразной рожи!
   Женщина встала и ушла с плачем, произнося проклятия, а карлик вернул

Другие авторы
  • Заяицкий Сергей Сергеевич
  • Прокопович Феофан
  • Митрополит_Антоний
  • Фонвизин Павел Иванович
  • Парнок София Яковлевна
  • Михаловский Дмитрий Лаврентьевич
  • Погорельский Антоний
  • Писемский Алексей Феофилактович
  • Анненский Иннокентий Федорович
  • Крымов Юрий Соломонович
  • Другие произведения
  • Илличевский Алексей Дамианович - Опыты в антологическом роде
  • Лукьянов Иоанн - Проезжая грамота Иоанна Лукьянова
  • Кусков Платон Александрович - Перед концом
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Современные записки и "Числа"
  • Страхов Николай Николаевич - Роковой вопрос
  • Ширяевец Александр Васильевич - Стихотворения
  • Шуф Владимир Александрович - Письма
  • Мякотин Венедикт Александрович - Адам Мицкевич. Его жизнь и литературная деятельность
  • Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна - В поисках синтеза
  • Чириков Евгений Николаевич - Абрам Дерман. Е.Н. Чириков
  • Категория: Книги | Добавил: Anul_Karapetyan (24.11.2012)
    Просмотров: 224 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа